УЧЕНИЕ О ПСИХИЧЕСКОЙ СТРУКТУРЕ

Важное место в психоанализе занимает учение о психической структуре. Психика, по 3. Фрейду, есть единство трех систем, которые находятся в постоянном взаимодействии. Наиболее архаическая, безличная часть психики называется Оно. Это резервуар психической энергии, «кипящий котел» влечений, которые стремятся немедленно реализоваться. Оно — часть психики, связанная с соматикой, но лишенная контактов с внешним миром и не знающая различия между внешней реальностью и субъективной сферой. Оно содержит страсти.

3. Фрейд был первым психологом, который в противоположность распространенной прежде традиции исследовал все богатство человеческих страстей — любовь, ненависть, тщеславие, жадность, ревность и зависть. Страсти, которые ранее были «доступны» лишь романтикам и трубадурам, 3. Фрейд сделал предметом научного исследования.

Следующая часть психики — Я, это то, что можно назвать рассудком. Она похожа на всадника, который должен обуздать превосходящего его по силе коня. Разница только в том, что всадник пытается сделать это собственными силами, а Я — заимствованными. Если всадник не хочет расстаться с конем, то ему не остается ничего другого, как вести коня туда, куда он хочет идти. Так и Я превращает волю Оно в действие, будто это была его собственная воля.

Отношение Я к сознанию специфично. Люди привыкли везде применять социальные и этические оценки, и они не удивляются, когда слышат, что действительность наших страстей протекает в бессознательном. Но люди ожидают, что психические функции получают доступ к сознанию тем легче, чем продуктивнее они оцениваются с точки зрения разума, а не бессознательного. Однако данные психоаналитического опыта иные. Даже сложная и кропотливая индивидуальная работа, обычно требующая напряженного размышления, может совершаться и бессознательно, не доходя до сознания. В Я не только самое глубокое, но и самое возвышенное может быть бессознательным.

Третья часть психики — Сверх-Я, которое формируется на базе предписаний родителей и воспитателей, которые выражают установки социальной сферы. Хотя Сверх-Я функционирует бессознательно, оно имеет и сознательные аналоги (совесть, идеал-Я). Психоанализ постоянно упрекали в том, что он не озабочен высоким, моральным, сверхличным в человеке.

Этот упрек был вдвойне несправедлив и исторически, и методически: во-первых, моральным и эстетическим тенденциям в Я был с самого начала приписан импульс к вытеснению; во-вторых, потому что никто не хотел понять, что психоаналитическое исследование не могло выступать в виде философской системы с законченным и готовым сводом научных положений, а должно было шаг за шагом пробивать себе дорогу к пониманию психических сложностей путем аналитического расчленения нормальных и анормальных феноменов. Высшее существо — это идеал-Я, репрезентация наших отношений к родителям.

Итак, жизнь человека истолкована в психоанализе как поле битвы между сферой бессознательного — Я, с помощью которого человек сам себя отождествляет (механизм идентификации), и Сверх-Я, представленного системой моральных норм и социальных запретов, отношение к чему обнаруживает совесть. Психоанализ выступил как терапия невротического характера.

Инстинкт — в физиологии безусловный рефлекс. В психологии используется в основном в англоязычной литературе как синоним влечения. Фрейд употреблял слово «влечение», но применял и некоторые другие сходные понятия: побуждение, импульс, стремление и пр. Психоаналитики установили, что инстинкты в человеке имеют специфическую «поврежденность». О каждом живом существе можно в принципе сказать, что оно сложилось окончательно. Животное действует так, как записано в его инстинкте: пауки безошибочно мастерят орудия лова; птицы совершают дальние перелеты без навигационных приборов; пчелы строят соты, не подозревая о необходимости предварительного архитектурного проекта...

Жесткая генетическая запрограммированность приводит к тому, что на многие поступки, которые легко совершает человек, животное просто не способно. Они не совершают преступлений, убийств, которые предваряются расчетом, выгодой. Нет в животном мире заказных убийств. Специалисты отмечают: животное не совершает подлых поступков. Хочется возразить: а львица, которая ждет в засаде антилопу? Разве это не низость? Нет, львица — хищник, который добывает себе пропитание. Это вовсе не то, что убийство, скажем, за деньги.

Нет среди животных такого понятия, как изнасилование. Не станет особь мучить или истязать свою жертву. Следовательно, человеческое выражение о сексе «ну просто звери» не совсем точно. У животных существует ритуал ухаживания. Подчас очень сложный. Наконец, животные, судя по всему, испытывают сердечное томление, тоску. Погибает лебедь — и его подруга складывает крылья и бросается наземь, чтобы разбиться... Волк, потеряв волчицу, остается вдовцом.

Лишь люди действуют по свободной программе. Многие их инстинкты природны и в то же время парадоксально неорганичны. Немецкий философ И. Кант дал интересный комментарий к тому факту, что ребенок, появляясь на свет, громко кричит. В естественном состоянии это было бы опасно для ребенка и его матери. И. Кант откровенно признался, что не знает, в чем причина; он лишь предполагает, что в раннюю пору развития природы новорожденные не кричали, а когда появилась культура, такое поведение человеческого чада оказалось возможным. Следовательно, произошел некий природный катаклизм. Философ даже мысли не допускал, что человек был всегда иноприродной особью.

У животного все отправления тела и психологические реакции на окружающий мир нормальны и естественны. Оно ищет пищу, бежит от опасности или отдыхает, насытившись... Слабая укорененность человека в природе может быть прослежена на примере инстинкта потребления. Животное знает меру. Лошадь отличает травы съедобные и несъедобные, обычные и ядовитые — подсказывает инстинкт. Голодная кошка сначала осторожно попробует молоко. У человека же все эти пищевые отправления нарушены. Иинстинкт здесь слеп и глух.

Как показали исследования психоаналитиков, потребности человека не заданы всецело инстинктами. Он свободен в выборе пищи. И подчас платит за это гибелью. В целом разрушение организма человека связано, судя по всему, с разрастанием искусственных потребностей. Следовательно, культура человека не имеет четких внутренних ориентиров: человек может двинуться к природным истокам, но возможен и иной вариант — все больший отход от натуры, искажение потребностей, разрушение естественных истоков и связей.

Почуяв опасность, животное убегает. Иногда ничто реальное ему не грозит, но оно поднимается с места: мало ли по какому поводу хрустнула ветка! Человек тоже стремится предугадать угрозу. Однако в отличие от других созданий он может испытывать страх и абсолютно беспричинно. Более того, он способен культивировать его в себе. Очевидно, страх у него вырастает из некой страсти. Она — нечто, к чему неодолимо тянется его душа, без чего бытие неполно.

Возьмем, для примера, инстинкт агрессивности. Как любое живое существо, человек готов обороняться. Однако разрушительное начало, заложенное в нем, отнюдь не исчерпывается потребностью в защите. Он терзает природу, демонстрирует разрушительные идеи и тягу к тотальному уничтожению. Многие европейские психологи писали о колоссальном уроне разрушительных тенденций, обнаруживаемых повсюду в мире, хотя, скорее всего, они не осознаются таковыми.

Человек едва ли не единственное на свете создание, которое уничтожает себе подобных. Олень, например, вступивший в схватку с соперником, отступает, признавая право сильнейшего. Два оленя сшибаются рогами, но если один повернется боком к другому, тот никогда не ударит его, а дождется, когда соперник встанет к нему рога в рога. Это даже не благородство, а стереотип поведения. Волк, признав свое поражение, подставляет победителю жизненно важную артерию: мол, губи, твоя взяла. Однако природный инстинкт подсказывает разгоряченному триумфатору: остановись, не посягай на жизнь. И только люди способны стрелять в тех, кто поднял белый флаг или руки, опустился на колени. Люди стреляют в спину, бьют лежачего...

В древней архаической истории известны этнографические иллюстрации так называемых ритуальных войн. Речь идет о том, что враждующие племена вставали друг против друга, потрясали оружием. Но постепенно этот обычай исчез. В истории неоднократно пытались уничтожить целые народы, страны, демонстрируя национальный, религиозный фанатизм, проявляя поразительную жестокость. Психологи полагали, что этот синдром жестокости в человеке будет изживаться в результате развертывания цивилизации. Однако история опровергала эти иллюзии.

3. Фрейд еще верил в живительные силы истории: возможно, она создаст более человеческие условия жизни, потеснится и жестокость. Он еще не расценивал разрушительное как тайну, а склонялся к мысли, что деструктивное — это результат непрожитой жизни. Иначе говоря, те тенденции, которые могли бы реализоваться в действительности, оставшись без воплощения, рождают огромную энергию уничтожения. Человечество в принципе может спастись от гибели. Однако, возможно, пройдет тысяча лет, прежде чем человек перерастет свою дочеловеческую историю.

Когда ученые сравнивают психику человека и животного, они приходят к выводу: человек в некотором роде аномальное существо. С первого взгляда видно, что в нем нарушен какой-то баланс. Возьмем, к примеру, половой инстинкт. В природе все целесообразно, сексуальное возбуждение помогает сохранению вида. Оно рождается в определенное время, когда для продолжения рода сложились лучшие условия. Инстинкт требует утоления, будучи реализованным, он становится безгласным. Человек может предаваться страсти едва ли не круглосуточно, его влечение далеко не всегда преследует цель сохранения и приумножения рода.

Вся практика современной цивилизации направлена на то, чтобы люди получали сексуальные утехи без «риска расплаты» в виде потомства. Более того, половой инстинкт можно разрядить галлюци- наторно. Благодаря этому свойству появилась целая порноиндустрия, которая позволяет зрителям испытывать сладострастие глядя на эротические картинки. При этом биологическая природа человека все равно ощущается, но она странным образом деформируется. Выходит, природа человека «окультурена» весьма эксцентрично.

Трудно представить себе природную особь, которая испытывала бы блаженство оттого, что ее терзают, мучают. Однако мазохистские чувства обычны для определенной категории людей, а для многих садизм становится нормой. Непросто получить сексуальное блаженство. Догнать жертву, опрокинуть ее, истерзать — это садистский синдром. Следовательно, для понимания феномена жестокости надо знать, что психологическая природа людей разная: есть садисты и мазохисты, жизнелюбы и «мертволюбы».

От фрейдизма отпочковались два направления: индивидуальная психология Альфреда Адлера (1870—1937) и Цюрихская школа, в которой наиболее крупным психологом был Карл Густав Юнг (1875— 1961). 3. Фрейд полагал, что Юнг внес в психоанализ множество новшеств, среди которых: экспериментальное исследование психоаналитических понятий, введение понятия «комплекс», применение в анализе мифологического и антропологического материала, утверждение учебного анализа как важной части в подготовке новых психоаналитиков, использование психоаналитической теории и терапии для понимания и лечения психозов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >