Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow История международных отношений и внешней политики России в Новое время (XIX век)

РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1877-1878 ГГ

Безуспешные попытки разрешить кризис мирным путем делали все реальнее нежелательную для Петербурга перспективу встать на путь самостоятельных действий. Возобновившиеся в июне 1876 г. военные действия сербов и черногорцев против турок усилили опасность европейского взрыва. Русское правительство все более убеждалось в неотвратимости войны. В противном случае оно рисковало потерять престиж в глазах балканских народов и авторитет власти среди собственных подданных.

Для ведения войны с Турцией, не дав ей перерасти в европейскую, следовало обезопасить тыл — принять меры к нейтрализации Австро- Венгрии и не допустить создания антирусского англо-австрийского блока, как это произошло в Крымскую войну. Углубление кризиса показало невозможность и для Австро-Венгрии решить балканские дела изолированным путем.

Дипломатическая подготовка России к войне.

26 июня (8 июля) 1876г. в чешском замке Рейхштадт состоялось свидание Александра II иА.М. Горчакова с Францем Иосифом и Д. Андраши. Во время переговоров стороны не заключили письменного соглашения, но достигли устной договоренности, позднее зафиксированной в письменных вариантах.

Рейхштадтское соглашение рассматривало две возможности сербо-черногорско-турецкой войны — поражение или победа славянских народов.

В первом случае австрийская и российская записи предусматривали восстановление довоенного положения в Сербии. Далее тексты различались. По записи Андраши державы признали бы независимость Черногории без каких-либо ее территориальных изменений. В записи Горчакова ничего на этот счет не говорилось, но имелось положение о реформах для Боснии и Герцеговины, отсутствующие в австрийской.

Еще более существенно различались формулировки на случай победы славян. По российской записи следовало, что Черногория аннексирует Герцеговину и получит порт на Адриатическом море, Сербия — земли в Старой Сербии и Боснии, Австро-Венгрия — Турецкую Хорватию (западная часть Боснии, лежащая по левую сторону реки Вырбас) и некоторые пограничные с ней области Боснии. По австрийской записи Черногория получала прилегающие к ней районы в Герцеговине и маленькую бухту Спицца на Адриатике, Сербия — земли в Старой Сербии и Боснии, Австро-Венгрия — остальные части Боснии и Герцеговины.

Записи обеих сторон были идентичны лишь в возвращении России Южной Бессарабии, а также расширения ее границ на Кавказе, в том числе приобретение черноморского порта Батум.

Стороны предусмотрели действия и на случай полного крушения Османской империи в Европе. Тогда, согласно версии Горчакова, «Болгария и Румелия должны были образовать независимые княжества», по версии Андраши — «автономные государства», а также автономию для Албании. Рейхштадтское соглашение сохранялось в тайне «до того момента, когда наступит время его реализации».

В ходе австро-русских обсуждений в Рейхштадте (и всех последующих) важное место занимала судьба Нови-Пазарского санджака, разделяющего Сербию и Черногорию. Русские дипломаты добивались общей сербо-черногорской границы в санджаке, преследуя цель способствовать сближению славянских княжеств, их возможному в будущем объединению и препятствовать продвижению австрийцев вглубь Балканского полуострова. Австрия имела свои виды на Нови- Пазарский санджак. В ее планах оккупации Боснии и Герцеговины санджак приобрел особое значение: Митровица, один из городов санджака, являлась головной станцией железной дороги, идущей из Салоник, которую имперское руководство желало продолжить до Вены через Белград.

Рейхштадтское соглашение, хотя не избавило договаривающиеся стороны от глубокого недоверия, но продемонстрировало возможность компромисса. Цена австрийского нейтралитета в случае русско- турецкой войны была намечена, и царскому правительству надлежало ее уточнить. В дальнейших обсуждениях на обе стороны оказал нажим О. Бисмарк. Русским он дал понять, что в случае австро-русской войны, не допустит разгрома Австро-Венгрии, а австрийцам заявил, что им не следует надеяться на военную поддержку Германии. Тем самым Бисмарк в очередной раз предлагал своим партнерам сесть за стол переговоров.

3 (15) января 1877 г. в Д. Андраши и российский посол в Австро- Венгрии Е.П. Новиков подписали секретную Будапештскую конвенцию, предполагавшую нейтралитет венского двора и содержавшую его обязательство воспрепятствовать путем дипломатического воздействия вмешательству в конфликт других держав.

Взамен австрийцы оставляли за собой право выбора момента и способа занятия Боснии с Герцеговиной. Россия обязывалась не распространять военные операции на Боснию, Герцеговину, Сербию и Черногорию, а Австро-Венгрия — на Румынию, Сербию и Черногорию. При этом сербские и черногорские войска вне пределов своих княжеств могли действовать совместно с русскими.

Ожидаемые последствия войны и территориальные приобретения сторон регулировались дополнительной конвенцией, подписанной 6 (18) марта 1877г., но была датирована тем же днем, что январская конвенция.

Австро-Венгрии отдавались Босния и Герцеговина, России — Южная Бессарабия. «Болгария, Албания и остальная Румелия» могли стать независимыми государствами.

Конвенция подтверждала условия Рейхштадтских договоренностей о недопустимости образования большого славянского или иного государства, а также о возможном присоединении к Греции Фессалии, части Эпира и острова Крит и о статусе Стамбула как вольного города.

Конвенция 1877 г. являлась несомненным успехом австрийской дипломатии. В развернувшейся дискуссии с Горчаковым, Андраши проявил себя расчетливым и осторожным политиком, умело готовя почву для отказа от данных ранее обещаний. Он сумел настоять на австрийской оккупации Боснии-Герцеговины, в то время как Горчаков точно не выяснил на какие районы Герцеговины может рассчитывать Черногория при том, что ему не удалось добиться согласия австрийцев присоединить к черногорскому княжеству участок на Адриатическом побережье. Компенсации Сербии вообще не фигурировали в тексте конвенции. Границы «Болгарии» и «Румелии» не оговаривались и таили в себе источник недоразумений и конфликтов. Впоследствии это создаст Петербургу значительные сложности в отношениях с Веной.

Зимний дворец пошел на заключение Будапештской конвенции, а по сути соглашения о дележе Европейской Турции, стремясь не допустить повторения «крымской ситуации». Здесь также находили весьма важным получение согласия на независимость болгарского государства, пусть даже двух — «Болгарии» и «Румелии», а не автономии, как обговаривалось в Рейхштадте. Ради этого были принесены в жертву Босния—Герцеговина и сербские устремления, что шло в разрез с традиционным балканским курсом России.

Завершая дипломатическую подготовку к войне, Россия подписала 4 (16) апреля 1877 г. в Бухаресте военную конвенцию с Румынией, которая регламентировала проход русской армии через территорию княжества. Этим соглашением Россия фактически признавала Румынию в качестве суверенного государства.

9 мая 1877 г. румынский парламент провозгласил независимость страны.

В ходе русско-румынских переговоров руководители княжества пытались обсудить с Петербургом и бессарабский вопрос.

В Румынии, недовольной итогом работ международной делими- тационной комиссии, определившей в 1857 г. румыно-турецкую границу на Нижнем Дунае, ставили ближайшей целью присоединение земель в дельте Дуная, а в перспективе — между реками Днестр и Прут (Северная Бессарабия, отошедшая к России в 1812 г.). Добиться этого планировалось в союзе с Германией. Инициатором прогерманской ориентации был князь Кароль I Гогенцоллерн-Зигмаринген (1866— 1914).

В переговорах с румынами русская сторона попала в щекотливую ситуацию. Возвращение Южной Бессарабии Александр II считал «делом чести и национального достоинства». Между тем, Россия являлась одной из держав—гарантов юридическо-политического статуса Румынии, по русско-румынской военной конвенции царское правительство брало под свою защиту неприкосновенность и целостность княжества. И до войны и после ее начала царь и представители российского руководства в беседах с румынским князем и министрами избегали обсуждать вопрос о бессарабских территориях, давая при этом понять неизбежность его решения в интересах России.

Официальные круги Румынии знали, что петербургский кабинет ставил перед державами бессарабскую проблему, и тщательно собирали любую информацию на этот счет. Премьер-министр Й. Брэти- ану и князь Кароль искали в западных столицах гарантий целостности территорий княжества. С подписанием Бухарестской конвенции, сохранение прежней русско-румынской границы, как им казалось, было обеспечено, хотя определенные сомнения оставались.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы