ФИЛОСОФИЯ СОЦИАЛЬНЫХ НАУК: ИЗБРАННЫЕ ПРОФИЛИ

СТРАТЕГИЯ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ: ОПЫТ ВВЕДЕНИЯ В ДИСЦИПЛИНУ

Для того чтобы эффективно и результативно осуществлять научную деятельность (в том числе и в области социально-гуманитарных наук), ученому, исследователю необходимо успешно овладеть не только методологией научного поиска, но научиться управлять своим индивидуальным научным исследованием1 или, если даже быть более точным, овладеть искусством управления научного поиска. Управление научным поиском (управление научным исследованием) — это не только наука, но и искусство как совокупность определенных специфических навыков и умений. Именно такое искусство в отношении различных способов проведения научной деятельности мы и понимаем как «стратегию научного исследования» («стратегию научного поиска»),

В науковедении и философии науки этот фактор зачастую растворяют в среде методологических «артефактов», что, на наш взгляд, не совсем верно. «Стратегия научного исследования» или «стратегия научного поиска» — это нечто совсем отдельное от методологии: это область знания, исследующая основные способы управления научным исследованием, а также искусство проведения самого научного поиска[1] [2].

Самый перспективный подход к «стратегии научного исследования» идет из аналогии с военным искусством или военной стратегией: здесь ученый мыслится как стратег и полководец, главная цель которого — достижение «победы над противником», т.е. достижение эффективных научных результатов, более эффективных, чем у его коллег. Вероятно, таким образом можно задать рамки дисциплинарного анализа «стратегии научного исследования» («стратегии научного поиска»), отделить ее от общей методологии науки и выделить в отдельную дисциплину со своим предметом исследования, своей методологией и своими специфическими задачами.

Но что есть стратегия с точки зрения военного искусства и всей военной науки? Вот, например, одно из определений «военной стратегии», данное русским ученым А.А. Свечиным: «Стратегия — искусство комбинации подготовки к войне и группировки операций для достижения целей, выдвигаемых войной для вооруженных сил»[3].

Исходя из него можно дать другое, более работоспособное определение «стратегии научного исследования»: Стратегия научного исследования — это искусство комбинирования научных ресурсов, приводящее к достижению наиболее эффективного научного результата.

Но что понимать под «наиболее эффективным научным результатом»? На наш взгляд, наиболее эффективный научный результат — это тот результат, который обеспечивает за минимальные сроки максимальное приращение научного знания по отношению ко всем иным результатам. Все остальные научные результаты будут давать меньшее приращение научного знания с учетом его как интенсивных, так и экстенсивных характеристик.

Сопоставить «стратегию научного исследования» и «методологию научного исследования» (и тем самым отделить их друг от друга) можно в следующей таблице.

Критерий

Методология научного исследования

Стратегия научного исследования

Цель

Получение нового научного знания, оригинального научного результата

Достижение наиболее эффективного научного результата, наилучшее управление научным поиском

Используемые

средства

Набор наиболее эффективных методов

Научные ресурсы: «внутренние» и «внешние»

Основные

понятия

Метод, методология, парадигма, научная революция

«Научный фронтир», «уикпойнт», «научный прорыв»

Результат

Новое, оригинальное научное знание

Максимальное приращение научного знания за минимальное время

Несмотря на некоторое неблагозвучие указанного определения «стратегии научного исследования» (термин «научный» повторяется дважды), над ним стоит задуматься и его вполне можно «раскрутить», что называется, на «полную катушку».

Начнем с понятия «научный ресурс». Во-первых, существуют внешние научные ресурсы. Это — психологический фактор (1), методология (2), социальные факторы — «социология научного поиска» (3). Эти факторы хотя и формируются независимо от самой стратегии, но оказывают на нее влияние извне. Гораздо более интересным представляется фиксирование и обозначение внутренних научных ресурсов. Что же это такое — «внутренние научные ресурсы», которыми комбинирует ученый как стратег? Если бы он был полководцем, то все было бы просто: внутренние ресурсы — это войска, их вооружение, снабжение, боевой дух и т.п.

Внутренние научные ресурсыэто совокупность теорий и гипотез, которыми располагает ученый. Эту общую совокупность можно рассматривать как гетерогенную, неоднородную. Здесь тоже просматривается аналогия с военной стратегией: армия ведь тоже неоднородна — там есть пехота, артиллерия, танки, авиация и т.п. Задача полководца — так расположить войска в социальном и географическом пространстве, чтобы обеспечить себе победу над противником.

Примерно так же может быть сформулирована задача ученого в плане научной стратегии. Задача ученого — так расположить свои теории и гипотезы в своем собственном «исследовательском пространстве», чтобы гарантировать себе в минимально короткие сроки максимальное приращение нового знания. Вот здесь и начинается само искусство «первоначальной диспозиции» в науке. Теорий и гипотез — масса (и все они разные, и следовательно, само исследовательское пространство теорий и гипотез неоднородно, гетерогенно), но какую из них выдвинуть на передний фронт? Как структурно расположить в своем научном пространстве уже известные теории и гипотезы, чтобы начать движение к новому знанию? Какая из них может сыграть роль «острия клина», которое прорвет границу между знанием и незнанием?

Все это ключевые вопросы для стратегии научного исследования. Возможно, со временем это искусство потребует введения таких понятий, как стратегический ресурс, стратегический резерв, стратегический прорыв, стратегическое наступление, стратегическое отступление, стратегическое окружение и т.п.

Но, с другой стороны, если мы вводим термин «стратегический», необходимо вводить и термин «тактический» — как противоположный «стратегическому».

Например, в военной стратегии существует как «стратегический успех», так и «тактический успех». К. Клаузевиц по поводу их сделал, на наш взгляд, следующее довольно точное замечание: «Стратегический успех являются отнюдь не столь определенным объектом, как успех тактический, и не имеет близких пределов. То, что в тактике можно рассматривать как излишек сил, в стратегии придется считать как средство для расширения успеха»1.

Но для первоначального понимания научной стратегии достаточно, с нашей точки зрения, ввести три основных понятия: 1) научный фронтир (англ, scientific frontier)', 2) «уикпойнт» (англ, weakpoint) — «слабая точка» на границе «научного фронтира»; 3) «научный прорыв» (англ. scientific breakthrough).

Рассмотрим все их по порядку.

Научный фронтирэто гипотетическая граница между научным знанием и незнанием, которую необходимо «прорвать», «преодолеть» для получения нового знания.

Термин «научный фронтир» аналогичен военному значению понятия «фронт» как границы, разделяющей расположение войск противостоящих друг другу, воюющих друг с другом армий. Известно, что, для того чтобы захватить плацдарм на территории противника, этот фронт необходимо прорвать, преодолеть. Известно также, что опытный полководец, готовя подобный прорыв, ищет на линии фронта слабое, уязвимое место и концентрирует там свои войска. Прорыв фронта в этом месте дает новое приращение для территории, контролируемой армией данного полководца.

По сути, аналогичную задачу должен решить и ученый. Он должен как бы «прорвать» научный фронтир в его самом слабом, уязвимом месте и получить новое приращение научного знания; в связи с этим чрезвычайно важно ввести понятие «прорыва» научного фронтира — «научного прорыва». Научный прорыв — это прорыв научного фронтира с задачей получения нового знания, превращения «незнания» в научное знание.

Но ученый должен задаться тем же вопросом, каким задается и полководец: где, в какой точке можно осуществлять научный прорыв? Первая альтернатива самая простая: это можно делать в любой точке фронтира или, наоборот, есть точки, где такой прорыв реализовать можно легче и проще, и есть точки, где это сделать гораздо сложнее.

В связи с этим возможна следующая аналогия.

Расширение сферы научного знания обычно иллюстрируют «расширением» так называемого круга знания. Если, к примеру, в XVII в. «круг знания» был небольшой (т.е. небольшим было содержание знаний, их количество), а также граница соприкосновения знания с незнанием (длина окружности) была короткой, то в XX в. «круг знания» значительно увеличился и увеличилась (удлинилась) сама граница соприкосновения и незнания и теперь наступление науки ведется как бы по более широкому научному фронтиру.

Но, вместе с тем, если уподоблять ученого стратегу или полководцу, то получается, что и сама толщина окружности (т.е. «ширина границы» научного фронтира) на этом рисунке в разных местах является неодинаковой: где-то она толще, где-то тоньше (пусть и отобразить это достаточно сложно).

Любой исследователь как стратег должен чувствовать эту толщину и понимать, где легче порвать эту границу, а где труднее, т.е. он должен с максимальной точностью определять «точку прорыва» (или даже две, три и более подобные точки). Не все научные проблемы являются равнозначимыми между собой, и не стоит предполагать, что исследование всякой из них ведет к одинаковым результатам. То есть существуют проблемы, изучение которых зачастую заставляет ученого «топтаться на месте», а существуют и такие, анализ которых ведет к серьезному научному прорыву в область нового знания и его максимальному приращению.

В связи с этим можно также ввести понятие «уикпойнта». Уик- пойнтэто «слабое место» в научном фронтире, т.е. место, где легче всего реализуется научный прорыв. Это есть такая научная проблема (или такие научные проблемы), исследование которой позволяет ученому в минимальные сроки получить максимальное приращение научного знания.

Но, предположим, «уикпойнт» найден (или найдены, если их два и более), а что дальше, как организовать сам научный прорыв?

И здесь снова можно вспомнить советы теоретиков военного искусства, например немецкого ученого К. Клаузевица: «Как правило, выгоднее наносить удары в одном направлении, чем перебрасывать свои силы с места на место, потому что, во-первых, такое перебрасывание сопряжено с потерей времени, и, во-вторых, там, где моральные силы [противника] уже подорваны значительными потерями, новые успехи являются более обеспеченными, таким образом, по мощности направления ударов мы не оставляем неиспользованным часть достигнутого перевеса»1.

Исходя из этого наблюдения в случае прорыва «научного фронтира» в одном месте следует расширять саму точку прорыва до «отрезка» и, по возможности, «углублять» его в сферу незнания.

Но, очевидно, существуют и другие стратегии: например, для ученого, занимающегося междисциплинарными исследованиями, выгоднее осуществлять прорыв сразу по двум, трем (и даже более) направлениям (например, один «прорыв» следует из экономики, второй — из политологии), а затем смыкать обе стрелки прорыва на одной точке. Тогда получается что-то вроде «окружения противника с последующим его уничтожением»: ученый двумя ударами отсекает сферу неизвестного, а затем превращает отсеченное знание в уже познанное знание.

Возможны, вероятно, и другие стратегии прорыва научного фронта - ра, например то, что в военной стратегии обозначается как «нанесение одного мощного охватывающего удара с целью прижать группировку противника к естественным труднопреодолимым рубежам»1, хотя что понимать под последними в случае научного фронтира? Все это — только одна из проблем, которыми должна, по нашему мнению, заниматься «стратегия научного исследования», если она действительно стратегия, а не просто методология или социология научного поиска.

В целом же задачи стратегии научного исследования могут быть представлены следующим образом:

  • а) ученый, управляя своим научным исследованием, определенным образом диспозиционирует (т.е. выстраивает в определенной диспозиции) имеющиеся у него научные ресурсы. Помимо «внешних» научных ресурсов (психологических, социальных и общеметодологических характеристик), он также определенным образом диспозиционирует свои «внутренние» научные ресурсы (гипотезы и теории);
  • б) следующим своим шагом он «прощупывает» границу научного фронтира и пытается определить в нем «слабую точку» (уикпойнт);
  • в) определив один такой уикпойнт (хотя их может быть два, три и даже более), он концентрирует на избранном направлении, векторе научных исследований все имеющиеся у него научные ресурсы и пытается осуществить «научный прорыв»;
  • г) если же, по мнению данного ученого, научный прорыв был успешно реализован и новое научное знание получено, он должен представить его научному сообществу в своих публикациях и получить соответствующую апробацию этого научного знания;
  • д) сравнение научных прорывов различных ученых позволит со временем научному сообществу определить степень «эффективности» каждого из прорывов; и возможно, тогда с целью расширения «нового плацдарма» на этом участке прорыва будут сконцентрированы усилия множества других ученых, они позволят еще больше увеличить данный «плацдарм» нового научного знания.

Обсудив все эти вопросы, мы хотели бы предложить и итоговую формулу «эффективности» научного результата. Эффективность научного результата прямо пропорциональна максимальному приращению нового научного знания и обратно пропорциональна временным и иным затратам на это приращение:

где Е — эффективность научного результата;

Военная стратегия. М., 1963. С. 179.

S — приращение нового научного знания;

Т временные затраты на приращение научного знания;

С — иные (финансовые и т.п.) затраты на приращение научного знания.

Однако вовсе не следует полагать, что, исследуя исключительно первоначальные принципы стратегии научного исследования, мы вывели некие общие правила, использование которых позволит любому начинающему ученому в сжатые сроки научиться несложным образом определять «уикпойнты» и осуществлять один за другим масштабные «научные прорывы». Ничего подобного! Наделе грамотное использование научной стратегии — искусство не менее трудное, чем грамотное использование военной стратегии. Как известно, военачальников много, а хороших полководцев среди них — раз-два и обчелся. То же самое касается и научной стратегии. Ученых — много, но гениальных ученых среди них — считанные единицы. Гениальный ученый, с нашей точки зрения, — это именно тот ученый, который сумел овладеть мастерским образом искусством научной стратегии.

Но почему же, сформулировав, на первый взгляд, простые правила, мы одновременно заявили о том, что стратегия научного исследования — это невероятным образом, фантастически трудное ремесло?

Дело заключается в том, что правила простые, но применение этих правил — вещь чрезвычайно вариабельная и зависящая от столь огромного стечения конкретных и специфических обстоятельств, что предусмотреть их все может только гениальный ученый. Ведь, как известно, и в военной стратегии подобные правила есть, но их конкретное воплощение в реальную военную практику удается лишь немногим, наиболее искусным военачальникам. Подобно военной кампании, каждое конкретное научное исследование столь своеобразно, специфично и не похоже на другие исследование, что, по сути, ученому, как и военачальнику, каждый раз приходится начинать все заново. Приведем на этот счет подходящую цитату из того же Клаузевица: «Каждая война богата своеобразными явлениями. Она — неисследованное море, полное подводных камней [курсив мой — Л.О.]. Полководец никогда их не видел, но должен предчувствовать их и уметь лавировать среди них в глубоком мраке ночи»1.

Итак, что же такое «стратегия научного исследования» в наиболее точном и полном своем определении?

Во-первых, это наука об основных способах управления научным исследованием; во-вторых, это также искусство проведения самого научного поиска. Но термин «искусство» также может быть уточнен: это искусство комбинирования научных ресурсов, приводящее к достижению наиболее эффективного научного результата. Существует масса степеней свободы в комбинировании этих факторов, и успеха в науке добивается именно тот, кто умеет достичь такой их констелляции, что способствует наиболее точному и масштабному прорыву научного фронтира. Любой ученый — это стратег, и хотя искусство этой стратегии глубоко запрятано в нем самом, его, это искусство, на наш взгляд, вполне можно попытаться переложить на рациональный язык, доступный для научной рефлексии, и осмыслить в доступных и ясных терминах и понятиях. Потому то, что сказано в этом параграфе, — это лишь исходные положения перспективной научной области, которая требует дальнейших серьезных и фундаментальных исследований.

  • [1] В подавляющем большинстве случаев, когда речь заходит об «управлениинаучными исследованиями», имеют в виду публичное, коллективное, государственное управление. На наш взгляд, не менее, а даже более необходимоввести в оборот понятие «индивидуального управления научным исследованием», которое мы как раз и отождествляем со «стратегией научного исследования» («стратегией научного поиска»).
  • [2] Но это только одно из определений «стратегии научного исследования»,тот случай, когда сама стратегия чем-то напоминает «стратегический менеджмент», дисциплину, широко распространенную в управленческихи экономических вузах, но при этом малопонятную: если существует «стратегический менеджмент», тогда должен существовать и «тактический менеджмент», но что это такое и чем он отличается от «стратегического менеджмента»?
  • [3] Цит. по: Михалев С.Н. Военная стратегия. М., 2003. С. 23.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >