Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Адвокатская этика

Возникновение и эволюция морали

Моральные идеалы, принципы и нормы возникли из представлений людей о справедливости, гуманности, добре, общественном благе и т.п. То поведение людей, которое соответствовало этим представлениям, объявлялось моральным, противоположное — аморальным. Иными словами, моральным признавалось то, что, по мнению людей, отвечало интересам общества и индивидов, что приносило наибольшую пользу. Естественно, эти представления менялись от эпохи к эпохе, и, кроме того, они, как уже отмечалось выше, были различны у представителей различных классов и социальных групп. Отсюда же проистекает специфичность морали у представителей различных профессий. Это дает нам основание говорить, что мораль имеет исторический, социально-классовый и профессиональный характер. Но в конечном счете в ее основе всегда лежит социальная целесообразность.

Таким образом, этика «заимствовала» у философии принцип социально-классового подхода и принцип историзма. Следует остановиться подробнее на принципе историзма, поскольку XX в., и в частности последнее десятилетие, особенно в нашей стране, знаменуется столь бурной моральной «сменой вех», что многими это воспринимается как крушение моральности вообще.

Так, спекуляция всегда рассматривалась как постыдное и недостойное порядочного человека занятие, но та же спекуляция, переименованная в «свободное предпринимательство», стала одной из наиболее престижных профессий (вот яркий пример перехода зла в добро — он, кстати, характерен как для правовой, так и для моральной точки зрения). Рейтинг профессий, вызывавших наибольшее уважение в обществе, — инженер, учитель, военнослужащий и др. — сегодня набирает минимальное число баллов, а профессии, считавшиеся в прежние времена «незначительными», — бухгалтер, юрист, экономист, работник торговли — стали предметом вожделения «юношей, обдумывающих житье».

Принцип историзма подводит нас к вышеупомянутому положению диалектики о конкретности истины. Соответственно, отражая конкретное бытие явления, которое постоянно находится в процессе движения и изменения, сама истина начинает рассматриваться как процесс. Приходится признать, что на конкретном уровне не существует «вечных» норм этики: они, во-первых, как уже указывалось, меняются от эпохи к эпохе, а во-вторых, всегда представляют собой диалектическое сочетание истины абсолютной и истины относительной, где абсолютное — это абстрактный принцип, а относительное — это его понимание людьми определенной исторической эпохи. При этом абсолютное определяет (или, как говорят философы, детерминирует) собой относительное, а относительное обогащает абсолютное[1]. Рассмотрим это положение на конкретном примере.

Согласно Библии, Бог призвал пророка Моисея на гору Синай и поведал ему 10 заповедей, по которым должен жить народ Израиля и которые вот уже сотни лет почитаются людьми — верующими и неверующими — как непреложно истинные, как основные устои подлинной нравственности. Проанализируем 7-ю заповедь. Она предельно кратка: «Не прелюбодействуй» (Библия, Ветхий Завет, Вторая книга Моисеева, гл. 20, п. 14). В том, что прелюбодеяние — грех, что оно безнравственно, согласны все — и верующие и неверующие, причем это отношение к прелюбодеянию не меняется уже много сотен лет, и на первый взгляд может показаться, что оно относится к числу «вечных» норм морали. Но стоит перейти от этого абстрактного принципа к конкретному вопросу: «Что понимается под прелюбодеянием?», как мы увидим изменчивость его содержания в условиях различных исторических эпох. Пройдемся по истории, и вот тут нас ожидают интересные открытия.

В той же Библии (но уже в Новом Завете) мы находим определение прелюбодеяния людьми, жившими в начале новой эры: «Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Библия, Новый Завет, От Матфея, гл. 5, п. 32). Библия утверждает, что эта заповедь принадлежит Иисусу Христу, но даже если это и так, то, несомненно, здесь отражены взгляды людей той эпохи. В том же виде эта заповедь повторена и далее: «Что Бог сочетал, того человек да не разлучает» (Там же, От Марка, гл. 10, п. 9); «Кто разведется с женою своей и женится на другой, тот прелюбодействует от нее» (Там же, п. 11); «И если жена разведется с мужем своим и выйдет за другого, прелюбодействует» (Там же, п. 12). Похожие утверждения мы находим и у других евангелистов.

Подобный взгляд на развод существовал незыблемо в течение многих столетий: развод — это прелюбодеяние, он безнравствен, богопротивен, он осуждается обществом, ибо разводиться — это величайший грех.

Обратимся к России: быт и нравы русского общества получили прекрасное отражение в живописи (картина В.В. Пукирева «Неравный брак», 1863), в литературе Нового времени. В романе «Евгений Онегин» А.С. Пушкина Онегин и Татьяна любят друг друга. Но!.. «Я другому отдана; я буду век ему верна». Однако, может быть, в Татьяне говорит просто внутреннее благородство? Возьмем другое произведение Пушкина — «Дубровский». Владимир опаздывает на каких-то полчаса: обряд венчания свершился. Когда Дубровский открывает дверцу кареты со словами: «Вы свободны», Маша отвечает ему: «Поздно, я замужем». И оба понимают, что все кончено, что между ними непроходимая пропасть: брак священен.

Однако уже во второй половине XIX в. в России (как и во многих странах, идущих по пути прогрессивного развития) происходят огромные изменения в социальных, а отсюда и в бытовых отношениях. Общество не желает дальше мириться с диктатом церкви, с теми брачными цепями, которые она навечно накладывает на семью. Великий гений Льва Толстого позволяет ему открыть новые тенденции в брачных отношениях. Появляется роман «Анна Каренина», где впервые в русской литературе рассматривается тема развода. В романе инициатор развода — Анна выступает как человек высоконравственный: она любит и не желает дальше «жить во лжи», а противник развода — Каренин, наоборот, представлен как человек безнравственный, ибо не чувство, но лишь боязнь потери общественного престижа руководит его действиями. И Толстой не останавливается на этом! Он пишет пьесу «Живой труп», где нравственны все участники развода. Но главный герой Федор Протасов вынужден все же покончить жизнь самоубийством. Кто виноват? Виноват закон, препятствующий разводу. Он — безнравствен, он главное зло.

Произведения Толстого вызвали бурную реакцию в русском обществе и немало способствовали тому, что «греховность» развода была поставлена под сомнение. А дальше пришла революция, и «святость» брака вместе с другими «буржуазными предрассудками» оказалась выброшенной на свалку истории. Брак был объявлен «частным делом». Он, правда, регистрировался, но государство перестало вмешиваться в дела брачного института, в результате чего он превратился в пустую формальность: развестись можно было когда угодно, стоило это три рубля, и другую сторону извещали простой открыткой, что она «уже больше не супруг». Естественно, в этих условиях проблема нравственности или безнравственности развода больше никого не волновала.

Однако в результате Великой Отечественной войны, на которой погибла огромная часть мужского населения страны, резко возросла детская беспризорность и безнадзорность. Вопрос о прочности брачных отношений со всей остротой встал на повестку дня. В 1944 г. принимается новый Кодекс о браке, семье и опеке, который узаконил для пресечения разводов поистине «драконовские меры». Развод стал невероятно сложной процедурой: для его осуществления требовалось выполнить массу формальностей, пройти две судебные инстанции, дать объявление в газете, заплатить порядочную сумму денег, и все равно суд имел полное право (и охотно этим правом пользовался) отказать истцу. Соответственно изменилось отношение к разводу и со стороны общественного мнения: развод снова был объявлен одним из наиболее безнравственных деяний. Его причины подлежали обязательному разбору на общем собрании служебного коллектива, более того, он вызывал целый ряд партийноадминистративных санкций — мог повлечь исключение из партии (или, по крайней мере, строгий выговор), разведенный лишался права на выезд за границу, развод обязательно сказывался на продвижении по службе и т.д. И только в последние годы развод перестал рассматриваться как «прелюбодеяние» и вызывает осуждение общественного мнения лишь тогда, когда он связан с действительно безнравственными обстоятельствами (например, оставление отцом многодетной семьи, расторжение брака с супругом-калекой, нуждающимся в помощи, и т.п.), а само понятие «прелюбодеяние» стало относиться только к супружеской измене. Причем в отличие от прежних времен, когда измена мужа прелюбодеянием не считалась, сегодня это понятие распространено на всех участников брачного союза.

Этот пример позволяет достаточно отчетливо осознать диалектику абсолютного и относительного в морали: само понятие, принцип, норма и пр. в абстрактном виде может осознаваться как нечто «вечное», «абсолютное», но их конкретное содержание изменяется соотносительно с воззрениями исторической эпохи (а также в различных социальных условиях) и при этом может принимать характер, совершенно противоположный изначальному.

  • [1] Профессиональная этика и служебный этикет: учебник для студентов вузов,обучающихся по специальностям «Юриспруденция», «Правоохранительная деятельность» / Под ред. В.Я. Кикотя, М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2013. С. 10—14.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы