Типы и виды уголовно-правового регулирования

1. Типы уголовно-правового регулирования. Классификация уголовно-правового регулирования по типу регулирования общественных отношений имеет большое теоретическое и практическое значение.

Согласно теории типологии, ее роль в познании явлений объективной действительности состоит, в частности, в том, чтобы обеспечить научно обоснованную классификацию таких объектов, которые, во-первых, имеют разнородные признаки (так называемые сложные объекты) и, во-вторых, связаны между собой генетически'. [1]

Различные виды правового регулирования общественных отношений как предмет научной классификации представляют собой сложные объекты. Они имеют разнородные признаки, но в то же время как явления, возникновение которых обусловлено однородными социальными противоречиями, генетически связаны между собой. Поэтому их классификация должна осуществляться прежде всего по правилам типологии.

В общей теории права по способу властного воздействия на поведение людей обоснованно выделяют два типа правового регулирования: императивный и диспозитивный. Как будто бы напрашивается еще один тип — разрешительный. Но в условиях уголовно-правового регулирования общественных отношений, осуществляемого по принципу «разрешено все, что не запрещено», необходимости в нем нет.

Императивный тип правового регулирования общественных отношений носит повелительный характер. Он предполагает не только обязательность исполнения правовых предписаний, но и ответственность за их невыполнение.

Диспозитивный тип регулирования строится на других началах. В соответствии с его установками, нашедшими юридическое выражение в соответствующих правовых институтах и нормах, субъекты общественных отношений обладают в предусмотренных законом условиях правом выбора, выполнять рекомендации правовой нормы или действовать по своему усмотрению либо по соглашению сторон.

Уголовному праву присущ императивный тип регулирования общественных отношений. Осуществлять диспозитивное их регулирование оно может лишь в очень ограниченном объеме.

Уже на первом этапе детерминирующего воздействия на возникновение и развитие общественных отношений генезис уголовно-правового регулирования проявляет себя как фактор, обусловливающий императивный (повелительный) тип правового регулирования.

Регулирование общественных отношений, обусловленных угрозой совершения или совершением преступлений, направлено на разрешение антагонистических социальных противоречий. Причина их императивного регулирования кроется в характере регулируемых уголовным правом общественных отношений. Возникновение и развитие этих отношений связаны с совершением деяний, причиняющих ущерб не только личным, но и общественным интересам.

Преступления, как известно, — это такие деяния, которые представляют значительную опасность для общества. Общественная опасность деяния — качество, присущее в обязательном порядке всем преступлениям. Поэтому оно нашло отражение в самом понятии преступления, закрепленном в ч. 1 ст. 14 УК РФ.

Общественные отношения, связанные с совершением деяний, представляющих значительную опасность для общества, не могут регулироваться на основе учета частных интересов. Частные интересы в процессе регулирования таких отношений могут учитываться только в обязательной связке с интересами других лиц, государства и общества. Поэтому в институтах и нормах уголовного права, а также в самом процессе уголовно-правового регулирования диспозитивному началу места остается очень мало.

Тем не менее в российском уголовном законодательстве есть правовые нормы, которые построены на диспозитивной основе. Диспозитивный тип регулирования общественных отношений можно обнаружить, в частности, в институте досудебного соглашения о сотрудничестве, предусматривающем запрет назначать осужденному, заключившему такое соглашение, срок и размер наказания, превышающий половину максимального срока и размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ (ч. 2 ст. 62).

Однако не все институты уголовного права правильно используют этот тип уголовно-правового регулирования. В частности, ст. 76 УК РФ предусматривает освобождение от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления небольшой или средней тяжести, в связи с примирением с потерпевшим. До недавнего времени в прим. 2 к ст. 201 УК РФ устанавливалось, что «если деяние, предусмотренное настоящей статьей или иными статьями настоящей главы, причинило вред интересам коммерческой организации, не являющейся государственным или муниципальным предприятием, уголовное преследование осуществляется по заявлению этой организации или с ее согласия».

Существование подобных правовых норм в российском уголовном законодательстве нельзя признать обоснованным прежде всего потому, что, вопреки предписаниям ст. 76 УК РФ, никто, кроме законодателя, не вправе решать вопрос о наличии или об отсутствии общественной опасности деяния, которое предусмотрено в законе в качестве преступления. Если какое-либо деяние предусмотрено в законе в качестве преступления, это значит, что данное деяние представляет опасность для всего общества, и никто, кроме общества, не вправе отказываться от учета ущерба, причиненного общественным интересам, и освобождать лицо от ответственности только на основании личной заинтересованности преступника и потерпевшего.

То же самое следует сказать и о ранее предусмотренной в прим. 2 к ст. 201 УК РФ необходимости заявления или согласия коммерческой организации как условиях привлечения к уголовной ответственности ее сотрудника. Согласно ч. 1 ст. 14 УК РФ преступлением может считаться только такое деяние, которое причиняет обществу ущерб. Поэтому признавать преступлением деяние, причиняющее ущерб только коммерческой организации и в то же время не причиняющее ущерба другим организациям, а также интересам граждан, государства и общества, — значит предоставлять коммерческой организации право декриминализировать преступление. Правовая норма, предусмотренная в прим. 2 к ст. 201 УК РФ, представляла собой грубое отступление от принципа законности, закрепленного в ст. 3 УК РФ, согласно которому преступность деяния определяется не организациями и не гражданами, а только действующим УК РФ. Поэтому исключение из его текста Федеральным законом от 2 ноября 2013 г. № 302-ФЗ прим. 2 к ст. 201 — решение совершенно правильное.

Следует обратить внимание также на то, что правовые нормы, подобные упомянутым, создавали и создают условия для совершения поступков, нарушающих справедливость общественных отношений, возникающих в процессе освобождения и после освобождения лиц от уголовной ответственности.

Нарушения социальной справедливости имеют место, в частности, в тех случаях, когда виновный в преступном поведении получает согласие потерпевшего на примирение в результате выплаты ему крупной суммы денег, передачи значительных имущественных ценностей. Некоторые руководители коммерческих организаций могут требовать от провинившегося служащего совершения незаконных действий, угрожая обращением в правоохранительные органы. Во всех таких случаях уголовно-правовые нормы утрачивают способность эффективно выполнять функцию предупреждения преступлений и добиваться восстановления нарушенной преступлением социальной справедливости.

Некоторые авторы считают, что уголовно-правовое диспозитивное регулирование осуществляют правовые нормы, предусмотренные в примечании к ст. 122 (согласие потерпевшего на поставление в опасность заражения ВИЧ-инфекцией), ст. 37 (необходимая оборона), ст. 39 (крайняя необходимость) УК РФ, а также в ч. 2 ст. 20 (примирение с потерпевшим по делам частного обвинения) УПК РФ[2].

С этим утверждением согласиться нельзя. В примечании к ст. 122 УК РФ, а также в ст. 37 и 39 УК РФ определены обстоятельства, исключающие преступность деяния. Они не предусматривают преступного деяния, если, конечно, в двух последних случаях нет превышения необходимой обороны или крайней необходимости, порождающего уголовно-правовое отношение. Вне рамок правовых отношений никакое уголовно-правовое регулирование общественных отношений, в том числе диспозитивное, производиться не может. Часть 2 ст. 20 УПК РФ регулирует не уголовно-правовые, а уголовно-процессуальные отношения. Она предусматривает не освобождение от уголовной ответственности, а прекращение уголовного дела. В УК РФ правовой нормы, предусматривающей освобождение от уголовной ответственности по делам частного обвинения, нет и быть не может. Уголовное законодательство в отличие от уголовно-процессуального права регулирует совсем другие общественные отношения.

Диспозитивные начала авторы ряда работ отмечают в некоторых уголовно-правовых нормах, предусматривающих смягчение наказания и освобождение от уголовной ответственности и наказания.

Они обнаруживают их в основе таких уголовно-правовых институтов, как добровольный отказ от преступления (ст. 31 УК РФ), освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием (ст. 76 УК РФ). Их наличие часто усматривается в правовой норме, предусматривающей смягчение наказания при явке с повинной, активном способствовании раскрытию и расследованию преступления, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, розыску имущества, добытого в результате преступления (п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ). Диспозитивные начала, по мнению ряда авторов, проявляют регулирующее воздействие при смягчении наказания в случае оказания виновным медицинской и иной помощи потерпевшему, добровольном возмещении имущественного ущерба и морального вреда и совершении иных действий, направленных на заглаживание причиненного потерпевшему вреда (п. «к» ч. 1 ст. 61 УК РФ) и др.

Однако относить такие правовые нормы к диспозитивным нельзя.

«Диспозитивные нормы... допускают регулирование отношения по соглашению сторон и устанавливают правило лишь на случай отсутствия соглашения»[3]. «Принцип диспозитивности означает широкие права участников правоотношений. Поэтому диспозитивные нормы характеризуются относительно определенной диспозицией. Правила поведения подлежат конкретизации и уточнению по инициативе субъекта правоотношения либо по соглашению сторон отношений, регулируемых этим правилом. Нормы содержат предписания на случай, если стороны не установили какие-либо правила своего поведения»[4].

Н. В. Генрих также обоснованно обращает внимание на то, что «сущность диспозитивного способа правового регулирования проявляется в трех его составляющих: 1) наличие равных субъектов права, независимых и неподчиненных друг другу; 2) наличие предусмотренной законом альтернативы вариантов поведения; 3) возможность выбора вариантов поведения волей субъекта права»[5].

Можно согласиться с тем, что упомянутые выше правовые нормы содержат диспозитивные начала, но только в смысле их элементов. Диспозитивного же регулирования они не осуществляют. Принятие по своему усмотрению каких-либо решений лицом, способным совершить или совершившим преступление, для этого недостаточно. Иначе диспозитивность регулирования можно будет приписать практически любой норме уголовного права. На самом деле решение совершать преступление или не совершать его принимает само лицо, склонное к преступному поведению.

Перечисленные выше нормы уголовного права, регламентирующие обстоятельства, смягчающие наказание, следует рассматривать не в качестве диспозитивных правовых норм, а в качестве норм, стимулирующих такое поведение лиц, склонных к совершению преступления или уже совершивших преступления, которое отвечает интересам других лиц, государства и общества.

В связи с тем, что диспозитивное регулирование, хотя и в очень ограниченном объеме, в уголовном праве все-таки используется, оно может быть предметом самостоятельного изучения. По этой причине оно обоснованно привлекает внимание ряда ученых.

Монография Э. Л. Сидоренко представляет научную ценность, как нам кажется, прежде всего потому, что эта автор впервые предложила для рассмотрения два разных аспекта диспозитивного регулирования общественных отношений — межотраслевой и внутриотраслевой.

Межотраслевое рассмотрение проблемы, как следует из этой работы, основано на выделении в качестве правовых источников диспозитивного регулирования прав и свобод человека и гражданина, закрепленных в международно-правовых актах о правах человека и Конституции РФ. «Основной идеей диспозитивности, — пишет Э. Л. Сидоренко, — является защита прав и свобод личности посредством предоставления лицу возможности самостоятельно распоряжаться своей правосубъектностью, реализовать право-требование и право-притязание»[6].

Рассматривая диспозитивность с этих позиций, Э. Л. Сидоренко указывает, что разработчики концепции диспозитивности всегда оказываются перед дилеммой: либо признать, что диспозитивность является единым образованием, имеющим одинаковые идейное наполнение и функциональную направленность в различных отраслях права, либо разделять диспозитивность в гражданском, трудовом, семейном, административном, уголовном праве[7]. Она считает, что сущность диспозитивности в различных отраслях права едина. В конечном счете она приходит к выводу, что «диспозитивность является системообразующей категорией, обладающей относительно устойчивыми идейным наполнением и функциональной направленностью, но представленной в различных отраслях права различным объемом инструментов и средств правового регулирования»[8].

Мнение Э. Л. Сидоренко о необходимости рассмотрения диспозитивности в межотраслевом аспекте заслуживает поддержки. Тем не менее нельзя недооценивать рассмотрение этой проблемы и в аспекте различных отраслей права.

Своеобразие отраслевой диспозитивности состоит не только в объеме инструментов и средств правового регулирования. Механическое перенесение межотраслевой диспозитивности на ту или иную сферу правового регулирования может привести к неверному представлению об отраслевой диспозитивности. Это подтверждает и проведенный Э. Л. Сидоренко анализ диспозитивности уголовно-правового регулирования.

В отраслях права источниками диспозитивного регулирования общественных отношений, равно как и источниками императивного их регулирования, могут быть только нормы права и правовые институты. Без этих правовых образований никакие правовые отношения, а следовательно, и никакие виды правового регулирования существовать не могут.

Правовые нормы, предоставляя субъектам общественных отношений права и возлагая на них обязанности, при наличии предусмотренных законом юридических фактов порождают правовые отношения. Посредством правовых отношений и происходит императивное или диспозитивное регулирование общественных отношений. Таким образом, как тот, так и другой тип правового регулирования существует лишь в рамках реализации правовых отношений, возникших на основании различных правовых институтов и норм.

Этого не учла Э. Л. Сидоренко. В предложенной ею концепции диспозитивного уголовно-правового регулирования правовые институты и нормы (в частности, отмеченные ею институт освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим и институт самозащиты личности) выступают не как источники правового регулирования, а как средства реализации диспозитивного режима.

Если рассматривать диспозитивность как межотраслевой тип регулирования общественных отношений, то структуру диспозитивного регулирования можно представить в таком виде. Источник правовых отношений — закрепленные в международно-правовых актах и Конституции РФ права и свободы человека и гражданина. Средства и способы диспозитивного регулирования в этом случае можно представить в виде правовых институтов и норм конкретной отрасли права.

Но если понимать диспозитивность как тип отраслевого регулирования, в том числе уголовно-правового, то правовые институты и нормы права в качестве средства реализации диспозитивного правового регулирования рассматриваться не могут. Нельзя быть одновременно и источником диспозитивного регулирования, и средством его реализации. Средствами реализации диспозитивного регулирования в этом случае должны быть признаны не правовые институты и нормы, а содержащиеся в правовых институтах и нормах предписания, дозволения и стимулы, направленные на проявление гражданами инициативы, на их соглашение с другими лицами, а также на совершение ими действий по своему усмотрению.

В уголовном праве такие средства диспозитивного регулирования направлены, главным образом, на стимулирование отказа лиц от совершения преступных деяний, а также раскаяния лиц, совершивших преступления, их явки с повинной и заглаживания причиненного преступлением вреда.

2. Виды уголовно-правового регулирования. В зависимости от особенностей предмета правового воздействия уголовно-правовое регулирование можно подразделить по характеру охраняемых уголовным правом общественных отношений и их объему. Используя в качестве критерия классификации характер охраняемых уголовным правом общественных отношений, мы вправе выделить уголовно-правовое регулирование конкретных видов общественных отношений — отношений собственности, безопасности личности, прав и свобод человека и гражданина, безопасности государства и многих других.

По объему регулируемых общественных отношений уголовно-правовое регулирование можно разделить на регулирование единичное и комплексное. Единичное регулирование осуществляется отдельными нормами уголовного права, а комплексное — уголовно-правовыми институтами.

Как уже было отмечено выше, в процессе регулирования, осуществляемого институтами уголовного права, велика роль режима правового регулирования. «Правовое регулирование во многом «складывается» из определенных правовых режимов для тех или иных субъектов»[9].

В уголовном законодательстве можно обнаружить много юридических институтов с различными видами режима правового регулирования. В разные периоды своего существования они в процессе реализации уголовной политики в тех или иных складывающихся в стране социально-экономических условиях часто то расширяли объем правовых льгот и ограничений, то сокращали их.

Различным было, например, соотношение льгот и ограничений в режимах институтов необходимой обороны, условнодосрочного освобождения от наказания, замены неотбытой части наказания другим видом наказания и т. п. Появлялись новые юридические институты с тем или иным режимом правового регулирования (например, институт обоснованного риска).

Все сказанное позволяет выделить по объему правового воздействия на поведение участников общественных отношений следующие виды уголовно-правового регулирования: во-первых, единичное регулирование, осуществляемое отдельными нормами уголовного права; во-вторых, комплексное регулирование, реализуемое в одних случаях институтами уголовного права, не устанавливающими специального правового режима регулирования, а в других случаях — уголовно-правовыми институтами со специальным режимом регулирования общественных отношений.

По методу уголовно-правового регулирования мы выделяем уголовно-правовое регулирование с использованием метода принуждения и уголовно-правовое регулирование, основанное на методе убеждения путем стимулирования законопослушного поведения.

По выполняемым функциям уголовно-правовое регулирование можно разделить, как уже было отмечено выше, на регулирование предупредительного воздействия уголовно-правовых институтов и норм на поведение людей (предупредительной функции) и на регулирование восстановления социальной справедливости, нарушенной совершением преступления, исправления виновного и предупреждения новых преступлений (восстановительной функции).

Разграничение уголовно-правового регулирования по степени конкретизации правовых предписаний обусловлено его делением на регулирование типовое и конкретизированное.

Нельзя не заметить того, что уголовно-правовое регулирование, осуществляемое нормой права, устанавливающей ответственность за совершение конкретного преступления путем угрозы наказания за его совершение, обращено к неопределенному кругу лиц, способных совершить общественно опасные деяния. Оно направлено главным образом на общее предупреждение преступлений. В этом случае мы имеем дело с таким правовым воздействием на поведение людей, которое основано на учете типовых признаков объекта регулирования. Но, решая задачу общего предупреждения преступлений, оно в то же время обращено и к каждому отдельному лицу, способному совершить преступление. Поэтому и в данном случае одновременно, хотя и в меньшей степени, решается задача не только общего, но и частного предупреждения преступлений.

Норма уголовного права, устанавливающая ответственность за совершение преступления, закрепляет в составе типичные признаки преступления — признаки, определяющие характер и степень его общественной опасности. Это признаки, которые являются обязательными для всех разновидностей преступного поведения данного вида.

Но любое преступление обладает множеством и таких признаков, которые не получили в составе преступления никакого юридического отражения, в том числе и таких, которые оказывают влияние как на характер, так и на степень его общественной опасности.

В некоторых случаях определенная конкретизация преступления и личности преступника достигается путем указания на квалифицирующие признаки преступления, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание. Однако и эти признаки в полной мере не индивидуализируют ни содержание преступления, ни свойства личности преступника. Для каждого отдельного случая совершения преступления с учетом его конкретной характеристики заранее издать специальную правовую норму невозможно.

Типичный характер носят и санкции уголовно-правовых норм. Санкция нормы уголовного права устанавливает вид и размер наказания не за конкретное преступление, а за определенный вид преступного поведения. Какой бы конкретизации в правовой норме, устанавливающей ответственность за определенную разновидность преступного поведения, санкция ни подвергалась (используются относительно-определенные, альтернативные, кумулятивные и иные санкции), она определяет наказание на основе лишь типичных признаков преступления.

Уголовно-правовое регулирование, осуществляемое после совершения преступления, всегда конкретно. Конкретизированы признаки состава, содержащиеся в каждом уже совершенном общественно опасном деянии. Они дополнены обстоятельствами, смягчающими и отягчающими ответственность лица, совершившего преступление. Уголовно-правовое регулирование основывается и на индивидуализации того наказания, которое предусмотрено в санкции нормы уголовного права как типовое. По этой причине осуществление восстановительной функции уголовно-правового регулирования в отличие от выполнения им предупредительной функции всегда носит конкретизированный характер. Это обстоятельство становится также одним из оснований, по которым мы вправе произвести деление уголовно-правового регулирования на типовое и конкретизированное.

  • [1] См.: Философский энциклопедический словарь. С. 656; Большой энциклопедический словарь. Т. 2. М., 1991. С. 473.
  • [2] См.: Сидоренко Э. Л. Диспозитивный режим уголовно-правового регулирования. М., 2013. С. 54.
  • [3] Общая теория государства и права: академ. курс: в 2 т. Т. 2. С. 229.
  • [4] Там же. С. 259.
  • [5] Генрих Н. В. Указ. соч. С. 205.
  • [6] Сидоренко Э. Л. Указ. соч. С. 22.
  • [7] Там же. С. 25.
  • [8] Там же. С. 26.
  • [9] Общая теория государства и права: академ. курс: в 2 т. Т. 2. С. 504.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >