Национализм и его интерпретации.

В процессе формирования нации- государства религиозные, династийные и классовые интегративные факторы уступают место национализму — интеграции народной массы в рамках общей политической парадигмы (Г. Кон[1]) и обретению такого состояния ума, которое при принятии решений в социальных коммуникациях придает особое значение «национальным» сообщениям, воспоминаниям и образам (К. Дойч[2]). Такое понимание национализма соответствует англо-американской традиции, где понятие «национализм» имеет скорее «нейтральный», нежели «негативный смысл»[3]).

В данном случае используется «трактовка национализма как явления, порожденного эпохой распространения массового образования и модернизацией. Согласно этому взгляду, суть национализма заключена в коллективистской идее нации как некоем архетипе, воплощающем высшие ценности и составляющем основу государственности и власти»[4].

Такой взгляд на национализм далек от ксенофобии и шовинизма. Между тем, нужно иметь в виду, что в отечественном социокультурном дискурсе преобладает фихтеанская версия национализма, в которой понятие наделяется жестким нациоцентристским смыслом.

Отрицательная трактовка понятия национализм восходит к идеям, изложенным И.Г. Фихте в «Речах к немецкой нации»1, с которым он обратился к народу Германии в 1808 г. в период французской оккупации. И.Г. Фихте «призывал к моральному возрождению немцев и впадал во многие националистические преувеличения» (З.Я. Белецкий[5] [6]). Так, у Фихте национализм и национальное возрождение сопряжены с насилием, бесправием и жестокостью, что впоследствии позволило ставить национализм в один ряд с шовинизмом, расизмом, ксенофобией.

Сравнивая «островную» (британскую) и «континентальную» версии национализма, Владимир Соловьев писал: «Эмпирик англичанин имеет дело с фактами; мыслитель немец — с идеей: один грабит и давит народы, другой уничтожает в них самую народность. Высокое достоинство германской культуры неоспоримо. Но все-таки принцип высшего культурного призвания есть принцип жестокий и неистинный»[7].

В современных научных исследованиях достаточно активно обсуждается тезис о неоднозначности такого понятия как национализм, о различных подходах к понятию (В.А. Тишков[8]) и необходимости его уточнения (Э.А. Пайн[9]).

Вместе с тем национализм даже в самых «мягких» формах имеет мало общего с всеобщей добровольностью. На государственном уровне он обеспечивается насаждением единой системы образования, общих «национальных» традиций (часто вымышленных, «изобретенных» или мифологичных — Б. Андерсон[10], К. Хюбнер[11]) и монолингвизма, достигаемого посредством искоренения или притеснения языков нетитульных этнических групп (М. Шадсон[12]). В процессе национально-государственного строительства в целях культурного манипулирования используются культурные символы одного (титульного) этноса, что проявляется, прежде всего, в едином языке и образовательной системе, обслуживающих всю нацию и якобы обеспечивающих гражданское равенство гражданам, принадлежащим к различным этническим группам.

Национализм и формирование наций-государств — слишком широкие понятия, чтобы пониматься однозначно. Исторически так получилось, что формирование наций-государств очень часто сопровождалось крайне жесткой этнокультурной политикой. История дает примеры жестокой принудительной ассимиляции, такие как уничтожение культурной самобытности исторических провинций во Франции или насаждение английского лингвокультурного стандарта в Британии. Современность дает не менее впечатляющие примеры ассимиляционной политики, один из них — политика турецких властей по отношению к этнических меньшинствам, прежде всего, отрицание и запрет курдской идентичности1. Иногда ассимиляция принимала чудовищные формы. Так, в период 1900-1972 гг. в австралийском штате Тасмания выросло несколько «украденных поколений» — детей аборигенов, насильственно изъятых из своих семей правительственными органами и церковными миссиями[13] [14] в целях ассимилирующего воспитательного воздействия в приемных семьях и приютах.

Ассимиляция — не единственный инструмент национального строительства. Когда национализм становится безоговорочным приоритетом, используются любые методы, направленные на установление абсолютного культурно преобладания и уничтожение культурного разнообразия. Насильственная геттоизация, геноцид — все эти методы имели место в истории Турции (в отношении армян), ЮАР, США и ряда других стран. Собственно США, создавая свою нацию, изменяли не только социум, но и природу. Так, чтобы избавиться от индейцев, никак не вписывающихся в национальную государственность Соединенных Штатов, белые американцы уничтожили бизонов (когда-то на американском континенте их было 70 млн), которые для коренных американцев были пищей, одеждой и кровом. Американский генерал Филип Шеридан писал: «Охотники за бизонами сделали за последние два года больше для решения острой проблемы индейцев, чем вся регулярная армия за последние 30 лет. Они уничтожают материальную базу индейцев. Пошлите им порох и свинец, коли угодно, и позвольте им убивать, свежевать шкуры и продавать их, пока они не истребят всех бизонов!»[15]. Шеридан позднее заявил в конгрессе, что следует учредить медаль для «охотников за шкурами», на одной стороне которой выбить изображение мертвого бизона, а на другой — мертвого индейца[16].

Фарли Моуэт, канадский биолог, видит в американской национальной идее не созидание, а напротив, разрушение: «Неприглядная истина, похоже, такова: великолепное, сильное животное стало жертвой необузданного стремления к убийству, безнаказанного истребления всех и вся на бескрайних просторах Северной Америки!»1.

Между тем целесообразность культурного преобладания в процессе формирования нации-государства поддерживалась авторитетными учеными, имена которых у многих ассоциируются с идеями демократии и свободы. Так,

Э. Геллер[17] [18] выделяет «высокие» и «низкие» культуры, Э.Дж. Смит[19] — культуру «полноценных» наций и культуры этний, П. Тейар де Шарден[20] противопоставляет западную «неочеловеческую» культуру всем остальным культурам и цивилизациям. А.Р. Радклифф-Браун базовой функцией западной культуры считает манипулирование примитивными народами[21].

Сторонники идеи национального государства исходят из убеждения, что для преодоления культурных различий нужно стимулировать разнообразные формы взаимодействия между общностями. При этом многие авторы находят связь между степенью культурной гомогенности и развитием представительной формы правления и настаивают на том, что национальное государство сыграло существенную роль в развитии демократии[22]. Но возникает закономерный вопрос: если подавление культур одной культурой ведет к демократии, то что есть демократия?

  • [1] Kohn, Н. Calhoun, С. The Idea of Nationalism. A Study in Its Origins and Background /H. Kohn, C. Calhoun. N.-Y.: Transaction Publishers, 2005. — 735 p., p. 31.
  • [2] Дойч, К.У. Рост наций / К.У. Дойч // Этнос и политика: Хрестоматия / Авт.-сост. A. А. Празаускас. — М.: УРАО, 2000. — 400 с., с. 62-75.
  • [3] Коротеева, В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках / B. В. Коротеева. — М.: Российск. гос. гуманит. ун-т, 1999. — 140 с., с. 10.
  • [4] Национализм в мировой истории / Под ред. В.А. Тишкова и В.А. Шнирельмана. —М.: Наука, 2007. — 604 с., с. 10.
  • [5] Фихте И.Г. Речи к немецкой нации / И.Г. Фихте. — М.: Наука, 2009. — 352 с.
  • [6] Цит. по: Гайденко /7.77. История новоевропейской философии в ее связи с наукой /П.П. Гайденко. — М.: ПЕР СЭ; СПб.: Университетская книга, 2000. —456 с., с. 91.
  • [7] Соловьев, В.С. Национальный вопрос в России / В.С. Соловьев. — М.: ACT,2007. —512 с., с. 57.
  • [8] Национализм в мировой истории / Под ред. В.А. Тишкова и В.А. Шнирельмана. —М.: Наука, 2007. — 604 с., с. 4-5.
  • [9] Пайн, Э.А. Россия между империей и нацией. Концепции национально-государственного устройства в условиях кризиса гражданской идентичности /Э.А. Пайн // Pro et Contra. 2007. Май-июнь. Т. 11. № 3. — С. 42-59, с. 51.
  • [10] Андерсон, Б. Воображаемые сообщества. Размышления об истоках и распростране
  • [11] нии национализма / Б. Андерсон. — М.: Канон-Пресс-Ц: Кучково поле, 2001. — 288 с.
  • [12] Хюбнер, К. Истина мифа / К. Хюбнер. — М.: Республика, 1996. — 448 с.х Шадсон, М. Культура и интеграция национальных обществ / М. Шадсон // Международный журнал социальных наук. 1994. № 3 (6). — С. 82-90, с. 86-87.
  • [13] Балашов, Ю.А. Проблемы разделенных народов и варианты их решения в международно-политическом континууме: Авторсф. дис. ... д-ра полит, наук / Ю.А. Балашов. — Н. Новгород: Нижегор. гос. ун-т им. Н.И. Лобачевского, 2008. — 43 с., с. 24.
  • [14] The Australian Human Rights Commission // The Australian Human Rights Commission. — URL: http://www.humanrights.gov.au
  • [15] Моуэт, Ф. Конец бизоньей тропы / Ф. Моуэт // Вокруг света. 1988. № 7 (2574). — С. 34-41, с. 35.
  • [16] Там же, с. 35.
  • [17] Моуэт, Ф. Конец бизоньей тропы / Ф. Моуэт // Вокруг света. 1988. № 7 (2574). —С. 34-41, с. 41.
  • [18] Геллнер, Э. Нации и национализм / Э. Геллнер. — М.: Прогресс, 1991. — 320 с.,с. 67-68.
  • [19] Smith, A.D. Nations and Nationalism in a Global Era / A.D. Smith. — Cambridge: PolityPress, 1995 —229 p.,p. 129.
  • [20] Тейяр де Шарден, П. Феномен человека / П. Тейяр де Шарден. — М.: ACT, 2002. —554 с., с. 151, 167-170.
  • [21] 3 Радклифф-Браун, А.Р. Историческая и функциональная интерпретации культуры ипрактическое применение антропологии в управлении туземными народами // Антология исследований культуры. Т. 1. Интерпретации культуры. — СПб.: Университетская книга, 1997. — С. 633-635.
  • [22] Яковенко, И.Г. От империи к национальному государству (попытка концептуализации процесса) / И.Г. Яковенко // Полис. 1996. № 6. — С. 118-122, с. 120.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >