Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow Многоэтничное сообщество в поисках маршрута интеграции: идеология, наука и практика

Дискуссии об империи в России.

В связи с этим можно нередко слышать о том, что крупные многоэтничные социумы и, в частности, Россия, являются по своей сути империями. Самое примечательно, что о России как империи говорят сторонники самых различных взглядов на социокультурную динамику. Так, сторонники так называемого просвещенного консерватизма приветствуют имперский социокультурный образец для России: «Надо, наконец, понять и раз и навсегда усвоить, — пишет Н. Михалков, — что Россия — континентальная Империя, а не национальное государство. У России другой масштаб, другая мера, другой темп и ритм бытия. Нам нельзя торопиться. Воля и вера, знание и сила, мудрость и терпение — вот верный рецепт для любой российской власти, а тем более для власти, занимающейся реформами»[1] [2].

Этой же позиции придерживаются и некоторые правоведы. К примеру, В.В. Мазуров утверждает, что «Россия, будучи самой большой страной в мире, фактически представляющей собой модернизированную империю, перманентно нуждается в сильной центральной власти, способной мобильно принимать решения и не менее мобильно их реализовывать»[3].

Некоторые авторы видят в империи новые потенциалы на фоне развития коммуникаций и технологий. Например, Е.В. Моргунов описывает перспективы трансформации России в «виртуальную» империю. Виртуальная империя, утверждает Е.В. Моргунов, — это «не утопия, она — требование наступающей эпохи консолидации информационного (виртуального) капитализма, подобно тому, как экономической основой империи XVI-XVII и XIX-XX вв. было, соответственно, консолидация торгового и индустриального капитализма»[4].

По мнению Е.В. Моргунова Россия была империей всегда, еще со времен Московской Руси, менялась только ее социально-экономическая составляющая1. Современную Россию Е.В. Моргунов описывает как «плебисцитную империю», где народ, по словам автора, выбирает «императора». Чтобы доказать, что Россия — империя, автор использует три критерия империи, сформулированных Ш. Айзенштадтом в 1968 г.:

  • 1) большая территория и, как следствие, высокая степень этнической и культурной неоднородности;
  • 2) социальная интеграция посредством установления иерархических отношений «центр-периферия», где «центр» (император, государственные институты) автономная целостность, а «периферия» — конгломерат общностей, поддержание связей между которыми зависит от внешней координации;
  • 3) универсализм политических и культурных ориентаций как средство легитимации территориального единства и централизации власти[5] [6].

Владимир Кантор как сторонник развития российской культуры в русле общеевропейской цивилизации, противопоставляя империю национализму, видит в современной российской имперской идее путь к европеизации России. В. Кантор приводит исторические аналогии: как сегодня Европа сохраняет и возрождает себя, формируя Евросоюз, так когда-то Россия, благодаря Петру, преодолела замкнутость и почвенничество, и, став империей, примкнула к европейской цивилизации[7].

Идея империи особенно популярна у сторонников так называемого неоевразийства. Так, А.Г. Дугин видит империю как квинтэссенцию усилий человеческого духа, нечто священное и почти идеальное: «Империя охраняет, империя оберегает, империя помогает... Империя — это нечто священное, что рождается из великой воли, «длинной воли». И строится не одним народом, а множеством самых лучших, отважных людей, объединенных общим порывом. Есть в империи что-то, от чего захватывает дух. Даже если умом мы понимаем, сколь велики издержки и какой тяжелой бывает плата, если удержать ее не удается»[8].

У сторонников империи в России есть немало оппонентов. Они объединяются общим мнением, что национальное государство — более цивилизованная и совершенная форма организации общества. Так, Эмиль Пайн уверен, что имперский дискурс в лучшем случае ведет к неотрадиционализмому и препятствует модернизации общества (Э. Пайн1), а в худшем — порождает этноцентризм и нацистские идеологии[9] [10].

А.А. Кара-Мурза в работе «Этнократия — империя — нация» определяет империю как образование, не способствующее реализации индивидуального начала, поскольку она «объединяет людей через «служение государю», «государево дело», тогда как нация — через взаимозависимость «каждого с каждым», через взаимосвязь всех автономных, приватных «дел»[11].

Американский профессор политологии Александр Мотыль призывает критически оценивать современное «увлечение империей»: «Империя снова в моде, — пишет он, — Она интересна не только в качестве исторической реальности, но и выступает как вполне допустимая альтернатива общественного развития. Например, в постсоветской России...»[12]. При этом

А. Мотыль считает имперский вариант социокультурного развития нежелательным для современности и сравнивает империю с колесом без обода, где части конструкции соединены между собой лишь вертикально, через центр и слабо связаны горизонтальными отношениями[13].

Так, получается, что спор между сторонниками империи и нации принимает в какой-то мере взаимопровокационный характер. Приверженцы идеи нации-государства говорят о «народном суверенитете», «государстве граждан», «не иерархических, а горизонтальных, сетевых отношениях» (Э.А. Пайн[14]). В данном контексте подчеркивается, что национализм как определяющая черта нации-государства в отличие от «отрицательного смысла, который придается национализму в отечественном политическом языке, национализм играл ключевую роль в формировании современных государств и в разной степени и в разных вариантах остается важнейшей политической идеологией современности»[15]. Действительно, «нейтральное» понимание национализма свойственно французской и англо-американской социологической традиции, в России же, куда европейские идеи традиционно проникали через Германию, закрепилась радикальная версия национализма, изложенная И.Г. Фихте в «Речах к немецкой нации»1.

Именно отсутствием национализма аргументируют свое мнение сторонники имперского дискурса. Империя, по словам В. Кантора, дает «пространство свободы, в том числе для развития наций. Просто национализм и любовь к нации — это две разные вещи. Говорить о любви к российской нации не значит принимать национализм, потому что национализм — это нечто другое, чем любовь к нации, чем любовь к своей культуре. Национализм предполагает уничтожение других наций»[16] [17].

Интересны рассуждения В. Кантора о причинах, по которым Россию в качестве национального государства хотели бы видеть традиционные политические оппоненты: националисты и прозападные либералы. «Почвенники, националисты», по словам Кантора, «мечтают» о «России для русских», но этого же хотят «враги России», видящие в перспективе Россию как государство-нацию в границах Московской Руси[6]. В связи с высказанным тезисом

В. Кантор в качестве предостережения цитирует стихотворение А. Городницкого[19]:

Процесс невеселый начат Дрожи, просвещенный мир...

Россия для русских, — значит:

Башкирия — для башкир.

Не будет уже иначе, —

Гори, мировой пожар.

Россия для русских, — значит:

Татария — для татар...

Действительно, например, у Ксении Касьяновой мы обнаруживаем сплав европейского национализма с русским почвенничеством. Исследовательница обращается с призывом к русским, которые, по ее мнению, на данный момент являются «большим народом и ярко выраженным этносом с древней и оригинальной культурой, но пока что не нацией», «взяться за дело с умом»[20] и «создать свою нацию». На определенном этапе этносы, по словам К.Касьяновой, «взрывают империю изнутри, и на ее развалинах начинается формирование национальных государств. Россия как раз вошла сейчас в эту фазу, и проблема создания русскими своего государства становится первостепенной задачей данного исторического периода»1. О достаточно непримиримой позиции «почвенников» в вопросе «России для русских» можно узнать более подробно из очерка А. Иванова[21] [22]. Эмпирический анализ этой позиции представлен в обзоре Л. Гудкова[23].

В подтверждение слов В.Кантора мы обнаруживаем, что западные либералы, подобно российским «почвенникам» предпочитают видеть Россию нацией-государством. В книге «Империя» И. Фергюссон рассматривает империализм как в целом позитивную тенденцию и перспективу и, в принципе, оправдывает насилие как элемент колониализма и способ окультуривания, называя его «бременем цивилизации», которое перешло в XX в. от Британии к США[24]. Но имея в виду Россию, Фергюссон пишет, что «нет смысла возрождать империю, исчезнувшую с политической карты мира»[25]. «Задайте вопрос британцам, французам, голландцам, представителям любой европейской страны, которая когда-то была империей! — пишет Фергюссон. — России важно понять, что традиционное нация-государство, а не империя — это не такое плохое будущее для нее»[26].

Британский профессор Доминик Ливен рассуждает: «Много лет в толковании российской истории я руководствовался пониманием России как империи и периферии одновременно. Империя предполагает огромную мощь, а также государство, правящее обширной территорией и множеством народов. Для меня империя является также антитезой народному суверенитету и национальной независимости — доминирующим идеологиям современного мира»[27]. Однако, — продолжает Д. Ливен, — моя трактовка истории России как истории империи и периферии может ввести в заблуждение при размышлениях о будущей судьбе этой страны. Во-первых, Россия уже не так сильна, чтобы считаться подлинной империей. Во-вторых, международная система может вернуться к традиционной схеме равенства или даже преобладания Азии по отношению к Западу[28].

Несложно обнаружить, что рассуждения об империи в России дают аналитикам дополнительную почву для критического анализа, в котором имеют место саркастические элементы. Конечно, если сравнивать империю и традиционное нацию-государство как формы организации многоэтничного социума, наверное, империя будет выглядеть более свободная форма развития эт- нокультур. Но, с другой стороны, стоит забывать риторику 1970-1980-х гг., когда СССР был назван «империей зла», а советская пресса, в свою очередь, писала об американском империализме или неоимпериализме. Поэтому слово имперский имело негативный смысл, который сохраняется и ныне: «диктаторский, своекорыстный, грубый, претендующий на господство над другими народами»1. В отечественной литературе, особенно публицистической, закрепились обороты: «имперская политика, имперское мышление, имперские амбиции, имперские претензии, имперские расчеты»[29] [30].

Кроме того, обнаруживаются методологические наслоения в соотнесении понятий: империя, национальное государство, национализм. Так, Н. Михалков, который, как мы помним, советует «раз и навсегда усвоить, что Россия — континентальная Империя, а не национальное государство», в то же время говорит о «здоровом просвещенном национализме — национализме полиэтническом и поликультурном». «Это свободный, творческий, в настоящем смысле слова созидательный национализм. В нем нет комплекса инородства. Он не боится соперничества и поглощения чужеродными элементами. Напротив, он способен впитывать и творчески перерабатывать их в себе. Именно такой тип национализма создавал в мировой истории великие империи с позитивной миссией, которые были свойственны византийской, англосаксонской и российской государственности»[31]. С помощью научного анализа в данном случае достаточно сложно определить, насколько сопоставимы понятия «империя» и «национализм», если изначально они мыслятся как антонимы.

А.Ф. Филиппов в принципе, рассматривая Россию как социокультурный и коммуникативный феномен имперского порядка, делает, однако, предостережение: «Старое имперское видение пространства большой страны как чего-то совершенно само собой разумеющегося может быть заменено натужной империалистической идеологией, внятными попытками навязать расширение пространства своих компетенций как самоочевидное».

Таким образом, сегодня мы имеем дело с проблемой, которая имеет в первую очередь методологический и понятийный, и только во вторую социально-политический характер. Современный социокультурный дискурс не может ограничиваться понятиями нации-государства и империи. Тем более, что поиск новых концептуальных вариантов уже идет.

Принимая во внимание неоднозначное толкование нации-государства и империи, их одновременную широту и узость, тенденциозность и высокую долю негатива, вкладываемого в содержание каждого понятия, нужно согласиться с тем, что для обозначения перспективных направлений социокультурного развития и интеграции требуются иные или, по крайней мере, дополнительные концепты.

  • [1] См.: Тишков, В.А. И русский, и российский / В.А. Тишков // Вестник Российскойнации. 2009. № 2 (4). — С. 85-97, с. 85-97.
  • [2] Михалков, Н.С. Право и Правда. Манифест Просвещенного Консерватизма /Н.С. Михалков. // Эхо Москвы. — Опубл.: 27.10.2010. — URL: http://www.echo.msk.ru/blog/cchomsk/721541 -echo/
  • [3] Мазуров, В.В. Имперская идея в государственно-правовых учениях России: Авто-реф. Дис. ... канд. юрид. наук / В.В. Мазуров. — Ростов н/Д.: Северо-кавказскаяакадемия гос. службы, 2008. — 27 с.
  • [4] Моргунов, Е.В. Цель России — «виртуальная» империя / Е.В. Моргунов // Сб. тезисов докладов конференции «Актуальные проблемы управления — 2001». Вып. 4. —М.: ГУУ, 2001. — С. 133-135, с. 135.
  • [5] Моргунов, Е.В. Цель России — «виртуальная» империя / Е.В. Моргунов // Сб. тезисов докладов конференции «Актуальные проблемы управления — 2001». Вып. 4. —М.: ГУУ, 2001. — С. 133-135, с. 133.
  • [6] Там же.
  • [7] Кантор, В.К. Империя как путь России к европеизации В.К. Кантор // Вопросы литературы, №4,2007. — С. 31^12, с. 33.
  • [8] Дугин, Л.Г. Россия — это Империя / А.Г. Дугин // Евразия. Информационно-аналитический портал. — URL: http://evrazia.org/modules.php?name=News&file=print&sid=2970
  • [9] Пайн, Э.А. Между империей и нацией: Модернистский проект и его традиционалистская альтернатива в национальной политике России / Э.А. Пайн. — М.: Новое издательство, 2004. — 248 с., с. 71-149.
  • [10] Пайн, Э. И снова Третья империя / Э. Пайн // Московские новости. 2005. № 5. — С. 5-6.
  • [11] Кара-Мурза, А.А. Этнократия — империя — нация / А.А. Кара-Мурза // Иное: Хрестоматия нового российского самосознания: В 3 т. / Ред.-сост. С.Б. Чернышев. — М.:Аргус, 1995 — Т. 3: Россия как идея. — 1995. — 543 с. — С. 211-226.
  • [12] Мотыль, А. Пути империй: упадок, крах и возрождение имперских государств /А. Мотыль. — М.: Московская школа полит, исследований, 2004. — 248 с., с. 4.
  • [13] ? Там же, с. 13.
  • [14] Пайн, Э. Империя в себе (О возрождении имперского синдрома в России) / Э. Пайн// После империи / Под общ. ред. И.М. Клямкина. — М.: Фонд «Либеральная миссия», 2007. — 224 с. — С. 102-122.
  • [15] Тишков, В.А. Нация и национальная идентичность в России [Электронный ресурс]/ В.А. Тишков // Общероссийский союз общественных объединений «Российскаянация». — URL: http://www.rosnation.ru/printVcr.php?print=l&D=60
  • [16] Фихте, И.Г. Речи к немецкой нации / И.Г. Фихте. — М.: Наука, 2009. — 352 с.
  • [17] Кантор, В.К. Российское государство: империя или национализм [Электронныйресурс] / В.К. Кантор // Полит.ру. — URL: http://www.polit.ru/lectures/2008/02/22/russia.html
  • [18] Там же.
  • [19] См.: Кантор, В.К. Империя как путь России к европеизации / В.К. Кантор // Вопросы литературы 2007. № 4. — С. 31-42, с. 42.
  • [20] Касьянова, К. О русском национальном характере / К. Касьянова. — М.: Академический проект: Деловая книга, 2003. — 560 с., с. 452.
  • [21] Касьянова, К. О русском национальном характере / К. Касьянова. — М.: Академический проект: Деловая книга, 2003. — 560 с., с. 398.
  • [22] Иванов, А. «Россия для русских»: pro et contra / А. Иванов // Трибуна русской мысли. Религиозно-философский и научно-публицистический журнал. 2007. № 7, сентябрь. — С. 92-102.
  • [23] Гудков, Л. Почему мы не любим приезжих? / Л. Гудков // Население и общество.Центр демографии и экологии человека Института народнохозяйственного прогнозирования РАН. 2006. № 231-232. — С. 49-52.
  • [24] Ferguson, N. Empire / N. Ferguson. — L.: Penguin Books Ltd., 2007. — 466 p.
  • [25] Там же, p. 23.
  • [26] Там же, p. 26.
  • [27] Ливен, Д. Россия как империя и периферия / Россия в глобальной политике. 2008.№6, —С. 33-42, с. 33.
  • [28] х Там же, с. 42.
  • [29] Солганик, Г.Я. Толковый словарь. Язык газеты, радио, телевидения: ок. 10 000 слови выражений / Г.Я. Солганик. — М.: ACT: Астрель, 2008. — 749 с., с. 253.
  • [30] Там же, с. 253.
  • [31] Михалков, Н.С Праю и Правда Манифест Просвещенного Консерватизма / Н.С. Михалков //Эхо Москвы.—Опубл,: 27.10.2010.—URL: http://www.echo.rTLsk.ru/blog/cchoirLsk/721541-ccho/
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы