Диспозитивный подход

Истоки и смысл государственной власти с точки зрения этого подхода, следует искать не столько вовне, сколько в сознании людей, в их реальных практиках и отношениях, в их образах мысли и вере. Реальное же построение и функционирование власти должно опираться на последние. «Обыкновенно, — замечает М.Фуко, — мы придаем государственной власти особую значимость. И многие полагают, что другие формы власти проистекают из нее. Однако я думаю, что даже если и рано говорить, что государственная власть проистекает из других видов власти, то, по крайне мере, она на

С. 248-249.

3 Луман Н. Власть. С. 37

них основана и как раз они позволяют государственной власти существовать» .

Таким образом, государственная власть существует на основе локальных (социальных, политических, интеллектуально-волевых) «микроотношений», общий контур которых она сплачивает в единую властную стратегию, воплощает в абстрактную государственную структуру, в определенный иерархический порядок. Так в данных отношениях реализуются, а затем кристаллизуются определенный образ и технология осуществления власти. Это целый ряд процедур, посредством которых претворяется в жизнь власть в различных сферах жизнедеятельности индивидов, которые связываются в прочные институциональные отношения, в некоторый образ властвования, «ибо государственной структуре при всем том, что есть у нее обобщенного, абстрактного, даже насильственного, не удавалось бы удерживать таким вот образом, непрерывно и мягко, всех этих индивидов, если бы у нее не было корней, если бы она не использовала, словно своего рода большую стратегию, все возможные мелкие локальные и индивидуальные тактики, охватывающие каждого из нас», — замечает М. Фуко. Властные отношения вырастают из конкретных обычаев, традиций, практик и идей (априорно-властных форм) и, тем самым, «имеют собственную среду обитания и собственную судьбу».

Отходя от привычного, традиционного институционально- нормативого анализа власти посредством «субъект-объектной» оппозиции, сторонники этого подхода утверждают, что власть — это «межсубъектные» (X. Арендт) отношения силы, причем «власть приходит снизу; это значит, что в основании отношений власти в качестве всеобщей матрицы не существует никакой бинарной и глобальной оппозиции между господствующими и теми, над кем господствуют...». В этом контексте М. Фуко отмечает, что власть существует повсюду не потому, что она все охватывает, а в силу того, что она отовсюду исходит. Таким образом, «под властью, — настаивает М.Фуко, — следует понимать стратегии, внутри которых эти отношения силы достигают своей действительности, стратегии, общий абрис или же институциональная кристаллизация которых воплощается в государственных аппаратах, в формулировании закона, в формах социального господства», что приводит его к более широкому пониманию государственной власти, заключая тем самым, что «это не некий институт или структура, не какая-то определенная сила, которой некто был наделен: это имя, которое дают сложной стратегической ситуации в данном обществе»3. [1]

Диспозитив означает определенную серию дискурсивных и недискурсивных практик мысли и деятельности, совокупность исторических событий и сложных социально-культурных процессов в определенной эпохе. Диспозитив в терминах Фуко есть сложившаяся исторически сетка отношений власти, которая образует плотную ткань политической жизни индивидов, пронизывающую аппараты и институты, не локализуясь окончательно в них. Данный исследовательский концепт обрисовывает «общие факты господства», которые выстраиваются в более или менее слаженную и единообразную стратегию, а уже единичные, рассеянные, разнородные и локальные процедуры власти подстраиваются, подкрепляются и преобразуются этими глобальными стратегиями. Поэтому «если мы хотим изменить государственную власть, — пишет М. Фуко, — нужно перестроить те разнообразные отношения власти, которые действуют внутри общества... Так что важны как раз сами эти властные отношения, действующие независимо от индивидов, в руках которых сосредоточена государственная власть» .

Заметим в качестве итога, что государственная власть в свете данного подхода всегда зависит от имеющего место в конкретном обществе идеала социального сосуществования и ментального порядка, форм властного мышления, ее образов. Последние аккумулируют коллективную память, историю властных смыслов, систему приемов и способов властвования. В дискурсе государственной власти переплетаются практика мысли и действий социальных субъектов, в контексте которых выстраивается своя иерархия политико-правовых ценностей, развертываются глубинные идеи порядка, власти, закона, управления и, соответственно, конструируются в целом в конкретноисторический образ политического мира. «Если государство в состоянии осуществить символическое насилие, — отмечает один из представителей данного подхода П. Бердьё, — то оно воплощается одновременно объективно в виде специфических структур и механизмов и «субъективно» или, если хотите, в головах людей, в виде мыслительных структур, категорий восприятия и мышления. Реализуясь в социальных структурах и в адаптированных к ним ментальных структурах, учрежденный институт заставляет забыть, что он является результатом долгого ряда действий по институционализации и представляется со всеми его внешними признаками естественности» .

Использование сложившихся в политической науке подходов к определению родовой категории «власть» и классификации, основан- [2] [3]

ной на отраслях гуманитарного знания (философская, юридическая, политологическая, социологическая, психологическая) являются неадекватными в плане формирования нового научного направления комплексного анализа сущности и социально-политического назначения государственной власти. В том же контексте критически следует оценить классификации, базирующиеся на различных трактовках государства, где сущность и специфика данного политического феномена определяется по форме государства, а не по конкретному содержанию государственной власти. В данных теоретико-концептуальных построениях не вполне ясным является то, где речь идет о власти, а где о государственной власти; где рассматриваются закономерности развития феномена «власть», а где специфические тренды эволюции конкретной системы государственной власти.

Поэтому данную проблему следует решать путем группировки подходов, по критериям, с одной стороны, «кластеров идей» (Дж. Дебман, В.Г. Ледяев, Ф. Фрохок и др.), т.е. схожих по смысловой направленности концептуально-политических трактовок, формирующие общую конфигурацию смыслов, идей, концептов; а, с другой — «стиля политического мышления» (И.А. Исаев, К. Манхейм, О. Шпанн и др.), т.е. отражающий взаимосвязанный комплекс специфических идей, признаков, характеристик, отличающих их от всех иных.

  • [1] Фуко М. Дисциплинарное общество в кризисе // Интеллектуалы и власть.С. 321. 2 Фуко М. Власть и знание // Интеллектуалы и власть. С. 290. 3 Там же. С. 192-193.
  • [2] Фуко М. Дисциплинарное общество в кризисе /Интеллектуалы и власть. С. 321.
  • [3] Бурдьё П. Дух государства: генезис и структура бюрократического поля// //Поэтика и политика: альманах Российско-французского центра социологии и философии Института социологии РАН. М.; СПб., 1999. С. 130.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >