Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Социология arrow Демократия как универсальная ценность

Демократическая формула истинного и устойчивого народовластия

Сравнивая государство с Левиафаном, Гоббс и другие продолжатели этой традиции имели в виду не только библейское чудовище, изрыгающее дым и пламя из ноздрей, но и определённый механизм, техническое средство, машину. А государственная машина, как и любое техническое устройство, должна совершенствоваться, упрощаться, становиться более управляемой и более экономной. Тем более что структуру институтов власти в каждую эпоху определяют более просвещённые и лучше знающие что к чему люди.

На вопрос, обоснована ли та роль, которую правительства играют или исполняют, каждое поколение людей отвечает по-своему, с учётом накопленного человечеством опыта. Оно чётче видит функции этого института и, соответственно, лучше понимает, какими полномочиями оно действительно должно наделяться. Основные функции государств как охранных служб обществ примерно одинаковы: защита общества от внешних угроз, обеспечение безопасности жизни граждан, защита свободы, соблюдение равенства граждан при пользовании природными ресурсами в ареале обитания социума и всемерное содействие их стремлению к счастью, что достигается путём утверждения и поддержания в обществе соответствующего правового порядка. Всё это требует значительных средств. Отсюда и такая функция государства, как возложение этих расходов на население в форме налогов пропорционально их доходам. Сторонники ограниченного государства считали, что все остальные функции должны оставаться за отдельными людьми [14, р. 45].

Думается, что в данном случае не может быть единых подходов и рецептов. Многое зависит от особенностей обществ и государств, уровня их развития, степени ассоциированности, соотношения индивидуализма и коллективизма в них и т.д. Важно также, какое содержание будет вкладываться социумами в понятия «свобода», «равенство», «равноправие», справедливость», «безопасность общества и человека», «содействие стремлению к счастью». Многие из функций, которые Ф. Фукуяма приписывает идеальному, по его мнению, «сильному» государству (их 14) [16, р. 27], — это функции государства эпохи азиатского способа производства и означают возврат к прошлому, а не движение вперёд, в сторону дальнейшего расширения демократии.

Современные исследователи государственности Д. Бьюкенен, Г. Таллок, А. Джеси и многие другие своей деятельностью способствовали возвращению ряда функций общественной жизни гражданскому обществу и концу эры имперского президентства в США, расширению демократии, улучшению положения дел с правами и свободами человека. Российские политологи в это время продолжали объяснять природу государства, власти, их институтов, обязанности граждан перед государством и т.д.

Начнём с отношения членов социума к природным ресурсам в ареале их проживания, являющимися главными средствами существования человека и одним из определяющих характер общественных отношений. Как должен определяться доступ к ним — силой, влиянием или справедливостью? При ответе на данный непростой вопрос следует всегда исходить из того, что они не являются творениями рук каких-то групп людей, а дарованы социуму самой природой, а потому принадлежат всем членам социума вместе и пользоваться ими должны все на равных. Именно такое понимание, как не подлежащее сомнению и призванное гармонизировать интересы членов социума, канонизировано «священными книгами» народов. Оно считается нормой не потому, что эти книги провозглашают его; сами религии заимствовали эту максиму из реальной жизни как самую устойчивую и разделяемую всеми людьми.

Общество обязано упорядочить процессы совместного пользования своими ресурсами. Вопрос только о том, кто и как может сделать это — учреждать ещё один институт или делегировать это полномочие одному из существующих институтов, и в чём это упорядочение должно состоять.

Ответ на этот вопрос также напрашивается сам собой. Государство, как и любой другой из институтов гражданского общества, призвано содействовать достижению целей своего творца. Это вспомогательный, обслуживающий общество и зависимый от него институт. А главная цель любого общества — это благо его членов. Стало быть, урегулирование процесса пользования природными богатствами должно состоять в служении их общественному благу, жизни всего социума, в недопущении искусственного неравенства между его членами в их пользовании. Должны быть созданы возможности равного доступа к общественным богатствам, а также установлен строжайший контроль над тем, чтобы они использовались во благо социума.

Важнейшими условиями сохранения общества и его успешного функционирования являются организация процессов образования и социализации его членов, а также охраны их здоровья. Высокообразованное и здоровое общество может формироваться только из высокообразованных и здоровых людей. Обобщение опыта прошлой деятельности подобного рода, формирование знания, обмен ими — естественные условия и потребность общественной жизни. «Знание — это сила, знание — это безопасность, знание — это счастье» — писал Т. Джефферсон. При этом он исходил из того, что образование как бы освещает все общество, изгоняя из него мглу и все связанные с нею явления. Оно улучшает мораль человека, расширяет его ум, делает более осмысленными его решения, развивает его профессию и повышает его материальное благополучие [11, р. 56].

Кто должен организовать эти процессы и нести за это ответственность? В принципе всё это функции гражданского общества и его образовательных и охраны здоровья институтов. Государство участвует в них с целью создания гарантий безопасности своих граждан и правового регулирования соответствующих процессов. В то же время существуют и принципиальные различия. Если организаторами и руководителями данных процессов будут негосударственные структуры, то необходимые расходы будут ложиться на заинтересованные лица и группы. Если они будут организоваться государством, то за это придётся платить всем его гражданам.

Очевидно, что сама система власти и её структура зависят также от общественного строя, возлагаемых обществом на эту власть функций, а также от целей общества и государства. В обществе, где собственность принадлежит отдельным лицам, которые сами организуют производство и реализуют свою продукцию, функции власти, а соответственно, и сама власть ограничены конкретным кругом задач (обеспечение безопасности общества и его членов, а также единого правового поля). В обществе, где основные средства производства принадлежат всему народу и от его имени организуется общественная жизнь, функции власти будут значительно шире. Но при всех условиях они определяются основными сферами общественной жизни, фундаментальными из которых являются экономическая, социальная, политическая и духовная, а в многонациональных государствах — и национальная. Каждая из них, в свою очередь, делится на более узкие области. Для рациональной организации этих сфер и областей и их успешного функционирования, а также управления ими общество учреждает соответствующие институты. Важно при этом помнить, что более действенным в любой системе является самоуправление — команды или автономные действия, предпринимаемые участниками общественной жизни немедленно и автоматически для достижения определённых целей по подсказке их собственного разума и жизненного опыта с учётом проблем и возможностей их решения в постоянно меняющихся ситуациях.

Природа целиком самоуправляется, функционирует, эволюционирует и претерпевает изменения по своим внутренним законам. Человек — часть природы — сотни тысяч лет также самоуправлялся и управлялся законами природы. Самоуправление — это то, что упорядочивает повседневную жизнедеятельность социума и обеспечивает его выживание. В то же время это и реальное проявление демократии: чем шире самоуправление в обществе, тем оно демократичнее. Управление основано на самоуправлении и вырастает из него как необходимость для крупных и сложных социальных организмов, состоящих, в том числе, и из самоуправляющихся систем. Роль самоуправления и управления образно можно сравнивать с ролью естественных и искусственных удобрений в жизни растений, с естественной и искусственной пищей для человека. Второе необходимо принимать только при недостаточности первого и как дополнение к нему. Такая потребность возникает и в государстве при защите жизни и безопасности граждан. Управление необходимо в социально дифференцированном и полном противоречий и соперничества мире для защиты жизни и обеспечения безопасности людей. Но и тут мудрые люди руководствовались правилом: «То правительство лучше, которое управляет меньше».

Самоуправление и управление имеют свою специфику в каждом социуме, они как бы произрастают из неё и обусловлены ею. Поэтому некритическое копирование форм и методов самоуправления и управления социальными и духовными процессами, сложившихся в иных социумах, в отличие от управления техническими, а в какой-то степени и экономическими процессами, не всегда благоразумно, что было обосновано ещё Ш. Монтескье.

Все институты власти при демократии учреждаются только волей большинства народа, которое тем самым берёт на себя обязательство нести расходы по их содержанию и функционированию. Российский опыт, согласно которому институты учреждаются, трансформируются и ликвидируются указами какого-то одного лица (царя или президента), является несовместимым с демократией рудиментом автократии.

Какие их формы оптимальны, например, для России? Правильно ответить на этот вопрос можно только на основе хорошего знания всего прошлого опыта живших здесь народов и, прежде всего, скрепляющего единство множества народов страны русского этноса. Выше уже приводились свидетельства зарубежных авторов о том, что славяне склонны жить по законам природы. Оптимальным органом самоуправления и эффективного управления в разросшемся русском социуме может являться Совет — институт принятия решений на основе согласования мнений и советов опытных людей. Этот же Совет должен вырабатывать политико-правовые нормы, которыми руководствуются все члены социума, а конкретные функции по исполнению и реализации согласованных норм и принятых решений возлагаются на контролируемый им исполнительный орган с отделами, ответственными за конкретные сферы и области жизни.

Оптимально создание Советов трёх уровней: на уровне непосредственной жизнедеятельности людей (село, посёлок, город), на уровне области, региона (в федеративном государстве — субъекта федерации) и федерации в целом. В качестве аналогии можно взять конгрессы в США, органы представительной власти в Канаде и Германии. Институты власти учреждаются только волей всех граждан соответствующего субъекта, которые тем самым берут на себя обязательство нести расходы по их содержанию и функционированию, а также повиноваться законно принятым ими решениям.

Рациональное управление общественными процессами требует наличия определённого количества людей, профессионально занимающихся этим делом, а также оптимальной расстановки их на соответствующих участках. Каким должно быть это количество или соотношение управленцев и управляемых и кто определяет это соотношение? Когда речь идёт об управлении частными делами, это регулируется интересами конкретных лиц или групп людей, не допускающих излишеств. Когда речь идёт о государственном управлении, это должны делать общество, на средства которого вся эта непроизводственная когорта людей содержится, и государство при доминировании первого. Объективно при решении данной задачи определяющими являются численность членов общества, масштабы деятельности институтов или круг задач, для решения которых они учреждаются, а также научно-технические возможности общества. В отличие от средств частных лиц, стремящихся расходовать их максимально рационально и с выгодой для себя, общественные средства как бы обезличиваются — говоря словами Аристотеля, «не имеют должного попечения», могут расходоваться по усмотрению самих властей и с выгодой для их функционеров.

В том числе и по этой причине с момента образования государств и по настоящее время аппарат власти и управления эволюционировал в сторону постоянного расширения. Приостановить этот процесс, а тем более сократить аппарат власти и управления, полагаясь только на само государство, трудно, или, как показывает опыт России, почти невозможно. Как правило, подобные попытки начинались с учреждения новых органов по сокращению госаппарата и контролю над этим процессом. Затем происходили длительные обсуждения, встречи в разных кабинетах, и всё кончалось сокращением штатов на одного-двух технических работников. В итоге новых чиновников набиралось гораздо больше, чем сокращалось, т.е. шёл непрерывный процесс дальнейшего усложнения аппарата власти и управления.

Такое же происходит и в результате огосударствления общественных задач, которые могут решать сами граждане. В 1970-х годах в США, критиковавшихся американскими учёными за чрезмерную бюрократизацию, на правительство работал один из каждых пяти служащих страны [21, vol. 7, р. 143]. В России же каждый второй служащий являлся государственным. В то время это было как-то объяснимо, поскольку в СССР всё производство было обобществлено и почти все услуги населению оказывались через государственные учреждения.

Однако положение мало изменилось и в начале XXI века, хотя и производство, и услуги стали здесь частными. Но, тем не менее, в начале XXI века было заявлено, что действующий аппарат власти и управления сформирован с учётом 5000 государственных функций, из которых 253 стали уже ненужными. Предлагали исключить эти 253 функции из реестра государственных функций, что приведёт к сокращению аппарата власти на 300 тыс. человек. О том, сколько сотен из этих остающихся функций могут быть успешно реализованы самим народом через свои институты самоуправления, не было сказано ни слова. Между тем, организация и управление почти всеми экономическими, социальными и духовными процессами должны постепенно перейти к самому гражданскому обществу, а поле деятельности государства сужаться.

Граждане государств должны знать, скольких чиновников они кормят своим трудом и сколько их необходимо для рационального исполнения государственных функций. Не во всех странах это известно. Официальной статистики на данный счёт нет, но внимательный читатель легко может представить себе их примерное число в Российской Федерации. Задача простая: если над исполнением 253 ставших ненужными функций были заняты 300 тыс. чиновников, то сколько их занято исполнением 4747 «важных» функций? Разделим 300 тыс. на 253 и умножим на 4747 и получим минимум 5629 тыс. человек, — почти 6 миллионов! Плюс к этому полиция, которой в России многократно больше, чем в любой другой федерации мира (примерно по 770 на каждые 100 тыс. россиян против 230 на 100 тыс. американцев).

Эффективное управление предполагает знание рационального соотношения управляющих и управляемых, недопущения неэффективного использования материальных и людских ресурсов. И действительно, сколько должно быть чиновников, полицейских, военнослужащих на контрактной основе на каждые, скажем, 100 000 граждан? Судя по опыту передовых стран мира, рациональным для оптимальной организации социально-политической жизни общества является аппарат власти и управления, в котором заняты не более 1,5—2,0% самодеятельного населения. Безусловно, больше служащих государства должно быть в странах, где на государство возложены также задачи организации общественного производства, систем народного образования и здравоохранения, жилищного строительства, общественного транспорта и т.д., и значительно меньше в странах, где всё это приватизировано. Меньше это число и там, где хорошо развит институт самоуправления.

Однако сам аппарат власти и управления государства с этими обстоятельствами не считается и, подобно Левиафану, пожирает без устали народные средства. Этим именно объясняется тот факт, что при переходе России от социализма к капитализму большая часть собственности перестала быть подконтрольной государству, была свёрнута государственная система здравоохранения, общественного транспорта, жилищного строительства и т.д., а аппарат власти и управления не только не сократился, а напротив, расширился.

Ещё одно небезынтересное сравнение, но в области судебной власти. Верховный Суд США с населением более 310 млн человек состоит из 15 судей, а Верховный суд РФ с населением в 143 млн человек — из 125 судей! Плюс к этому 19 членов Конституционного суда (по статусу каждый из них равен министру федерального правительства!), которого нет в США. Органы по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств в США состоят примерно из 10 тыс. сотрудников. Те же органы в России — из 40 тыс. сотрудников! Неудивительно поэтому, что среднемесячная заработная плата работника в США в 2012 г. составляла 4100 долларов, а в России - только 710 долларов.

Полярность характерна не только для статистических показателей численности чиновников и уровня оплаты труда граждан, но и для степени подконтрольности и ответственности государственных должностных лиц. В одних, как правило, более демократических странах они стремятся быть действительными организаторами и руководителями процессов, которые им поручены, в других уподобляются охотникам за благами лично для себя.

Любовь российских чиновников к роскоши за счёт народа хорошо известна. В то же время они поражают мир своим безразличием к судьбам страны и населения, за счёт которого живут. Только этим, видимо, можно объяснить поведение властей, распорядившихся передать здание всемирно известного Института растениеводства им. С.И. Вавилова в распоряжение администрации президента, «забыв», что там хранятся собранные на протяжении веков со всех концов света образцы злаков, стоимость которых, по примерным подсчётам, превышает ВВП США и России вместе взятых. Главным для них было очень выгодное место расположения здания. При рациональной организации общественной жизни таким людям, живущим по принципу «после меня хоть потоп», путь в ряды «слуг народа» будет надёжно закрыт.

Ответы на вопросы о путях оптимизации власти и политики существуют, причём ответы ясные и очевидные. С вступлением в жизнь каждого нового поколения граждан, а это примерно 25 лет, общество должно реформировать институт государства (другие институты общества реформируются непрерывно под влиянием изменения условий жизни). Этот процесс начинается с созыва народом Ассамблеи наиболее авторитетных своих представителей (конституционного или учредительного собрания, конвента, совета народов) для выработки нового общественного договора (Конституции) с учётом опыта предшествующей четверти века и новых условий жизни. Представителей действующей власти на Ассамблее не должно быть, разве лишь в качестве слушателей. Здесь, в ходе тщательных обсуждений и дискуссий, заново определяются соотношение властей гражданского общества и государства, круг функций государства в новых условиях, структура политической власти, круг полномочий её ветвей, процедуры их формирования и изменения, а также формы контроля над их деятельностью. В конституционных законах в развитие отдельных статей Основного закона устанавливаются оптимальная численность функционеров каждого института власти, а также объём расходов на их содержание с обязательным указанием на то, что сами эти институты не имеют права ни увеличивать свою численность, ни повышать размеры своих жалований в период их нахождения в должности. Оклады чиновников изменяются автоматически пропорционально росту или сокращению оплаты труда в подконтрольных им областях деятельности. Исполнительная власть вообще должна быть лишена права распоряжаться государственной казной. Все поступающие в бюджет государства средства распределяются высшим законодательным органом страны в форме закона о бюджете на год без всяких резервных фондов (потенциальных источников воровства и незаконного присвоения). Он же вместе с исполнительной властью контролирует исполнение закона о государственном бюджете. Никто из чиновников не должен иметь прямого доступа к финансам общества.

Рационализация аппарата власти и управления осуществляется путём ликвидации в нём целых звеньев и подразделений. Следует начинать с верхних этажей власти, устранять все дублирующие друг друга институты. Глава администрации избирается сроком не более шести—восьми лет с оценкой обществом его деятельности в середине этого срока. Избранный народом глава исполнительной власти представляет страну перед миром.

В настоящее время в России на федеральном уровне фактически функционируют два правительства — неконституционная администрация президента и официальное правительство Российской Федерации. Судя по «положению об Администрации Президента

Российской Федерации», ей, по существу, принадлежит вся исполнительная и контрольная власть в России. «Так как должность Президента Российской Федерации является основной государственной и основной политической должностью в стране, соответственно Администрация Президента Российской Федерации должна представлять собой орган, способный решать важнейшие государственные и политические задачи внутри страны, а также за её пределами, оказывать влияние (в рамках действующего законодательства) на все государственные и негосударственные органы в Российской Федерации с целью проведения и утверждения решений Президента Российской Федерации» — говорится в документе «Реформирование Администрации Президента Российской Федерации». И далее: «Политическую деятельность в Администрации Президента РФ необходимо выделять и усиливать, и не стоит остерегаться отрицательного отношения к этому общества» (курсив мой — прим. Д.М.). То есть следует организовать общественную жизнь в соответствии с волей не народа, а первого лица и его ближайшего окружения.

Точного количества лиц, занятых в Администрации президента, страна также не знает, но, судя по всему, «не остерегающихся мнения общества» чиновников здесь насчитываются сотни тысяч. Вот только один пример. В конце 2002 г. в Москве имел место конфликт одного из чиновников контрольного управления Администрации, представившегося одним из его руководителей, с милицией. Вскоре в печати появилось опровержение — конфликтовавший чиновник является не руководителем, «а лишь одним из 55 тыс. служащих контрольного управления» Администрации. А всего подобных управлений в Администрации было тогда 22. Плюс к этому ещё два десятка отделов и аппаратов. Естественно, возникают вопросы: чем тогда занимается правительство Российской Федерации и на каком основании кто-то из Администрации (или не только из неё?) присвоил себе право «не считаться с мнением общества»? Самое неприемлемое состоит в том, что это является неконституционным институтом, превращающим официальное правительство в своего рода аппендикс.

Устранение одного из этих двух дублирующих друг друга гигантских механизмов с сотнями тысяч чиновников в каждом привело бы к сокращению аппарата примерно в два раза и складыванию действительной вертикали исполнительной власти федерации во главе с её президентом. Верно, в некоторых президентских республиках существует должность и главы кабинета, назначаемого президентом (с согласия парламента) и исполняющего роль своего рода менеджера Администрации президента. Но он подотчётен действительному главе администрации — Президенту республики — и является его заместителем.

Рационализацию уместно начинать с законодательной власти. Сегодня она имеет многоуровневую структуру, формируемую из представителей народа. Они получают оклады, размеры которых кратно больше, чем в среднем в народном хозяйстве. В некоторых странах в их распоряжении имеются государственные гаражи с дорогими автомобилями, канцелярии с современной техникой и штатами сотрудников. Мандаты прикрывают не только депутатскую, но и всякую иную, даже противоправную деятельность. Депутатская неприкосновенность означает, что слова, произнесённые депутатом с парламентской трибуны, не могут стать основанием для его преследования. А за свои дела вне парламента он должен нести такую же ответственность, как и любой другой гражданин, и даже большую, поскольку он, знающий правовые нормы государства лучше и призванный быть примером, должен полнее их и соблюдать.

Правительство в целом и главы всех его департаментов должны отчитываться перед народом за свою деятельность с трибуны высшего представительного органа государства. Членами этого органа (депутатами, представителями, парламентариями) могут стать только граждане, олицетворяющие собой честность, компетентность, принципиальность и высокую ответственность за всё, что происходит в стране. Вознаграждение за депутатскую деятельность осуществляется пропорционально среднему по стране, но не выше двукратного размера. Недопустимо превращать депутатский мандат в непробиваемую стену, за которой могут укрыться от закона функционеры криминальных структур.

Целесообразно ранжирование выборных представителей народа. Депутаты законодательных собраний низовых уровней, вплоть до субъектов федераций, не говоря о членах муниципальных советов, не должны освобождаться от их основной, профессиональной деятельности. Они созываются два раза в год на сессии продолжительностью от одной недели до одного месяца с сохранением средней заработной платы или жалования по месту основной работы, для принятия решений по проблемам своей области или республики, а не для бесконечных и бессмысленных споров и дискуссий. И только в это время и в указанном выше объёме они должны пользоваться депутатской неприкосновенностью. В представительные органы при таких нормах пойдут прежде всего те, кто действительно болеет за судьбы своей страны, за благополучие всего народа, а не ищет выгод лично для себя.

Процесс формирования представительных органов должен быть чётким и не расточительным. Когда выборы по формированию каждого института власти проводятся по отдельности и в разные сроки, жизнь превращается в непрекращающуюся избирательную кампанию или в подготовку к ней. Народ от этого устаёт, выражение воли народа превращается в игру. Отсюда — утрата доверия народа к выборам, нежелание ходить на избирательные участки, постоянное сокращение доли граждан, участвующих в формировании институтов власти, а соответственно, и снижение степени легитимности институтов власти.

Нередко выборы, на подготовку и проведение которых затрачиваются значительные суммы народных денег, объявляются несосто- явшимися из-за неявки избирателей. Недемократические власти, в свою очередь, отвечают на это дальнейшим снижением порога явки избирателей или вообще отменой всяких норм явки, что ведёт к уже очевидной нелегитимности органов власти. Чтобы свести возможные потери к минимуму, целесообразно зафиксировать в Основном законе день, когда проводятся все выборы одновременно. Это не только активизирует граждан, но и обойдётся обществу значительно дешевле.

Избирательное право в разных странах различно, в одних его реализация предоставлена на усмотрение граждан, в других оно обязательно. При кажущейся демократичности первого варианта он фактически извращает суть демократии. Само демократическое устройство общества основано на нескольких фундаментальных правилах: равное пользование привилегиями, вытекающими из членства в обществе и гражданства государства, обязанность каждого способного члена общества защищать его, для чего вводится обязательная воинская служба по достижении определённого возраста, обязательная уплата налогов государству пропорционально получаемым доходам и т.д. Почему же исполнение самой лёгкой и в то же время ответственной обязанности члена общества участвовать в формировании институтов власти своего отечества должно считаться добровольным? Только органы власти, формированные в соответствии с волей абсолютного большинства граждан, являются легитимными. Только при этом условии можно говорить о «всенародно» избранном президенте, парламенте и правительстве (формируемом парламентом). Нужно не только говорить о демократии, воспевать ей гимны, но и утверждать её практически, создавая оптимальные условия для выражения воли каждым гражданином.

Законом может считаться только воля большинства членов общества и граждан государства. Установить эту волю с точностью — задача достаточно сложная, и к выявлению её следует относиться с величайшей осторожностью и не спеша. Мало толку от правовых актов, принятых частью парламентариев под влиянием сиюминутных страстей и настроений, особенно в плане «запретить», «обязать», «повышать ответственность» и т.д. Они всё равно не будут работать. К тому же подобные «путы» несовместимы со всё более расширяющейся свободой граждан, являющейся одним из фундаментальных прав человека, во имя обеспечения которых государства учреждаются. Закон — это правило действия человека оптимальным для него самого и всего социума образом. Стало быть, он должен исходить из системы национальных ценностей, исторических, географических и иных факторов.

Т. Джефферсон полагал, что с момента внесения предложения до принятия закона должно пройти не менее одного года, а поправок к Конституции — не менее пяти лет. Это необходимо для того, чтобы многократно консультироваться с гражданским обществом, с разными его секторами, выявлять их истинную волю, учесть их интересы. В некоторых странах при принятии законов, особенно конституционных, стремятся учитывать волю разных поколений граждан. Так, Конституция Греции предусматривает, что такие законы принимаются обязательным согласием двух созывов парламента. Парламенты некоторых других стран проявляют здесь неприемлемые легкомыслие и безответственность. Здесь «законодатели» иногда могут решать важнейшие государственные проблемы за какие-то секунды.

Приведём только два характерных примера. При обсуждении соглашения о прекращении существования СССР, принятого в Беловежской пуще в декабре 1991 г. главами только трёх из 15 республик СССР, один из депутатов Верховного совета резонно заметил, что оно подписано президентом несуществующего государства (Российской Федерации, а реальное государство называлось РСФСР). В ответ председательствующий не нашёл ничего иного, как предложить: «Кстати, давайте изменим название государства. Кто за то, чтобы переименовать РСФСР в РФ?». Руки лиц с мандатами депутатов Верховного Совета РСФСР покорно поднялись вверх, лишив тем самым и самих себя, избранных в представительный орган РСФСР, легитимности.

Второй наглядный пример свидетельствует о степени демократичности процедур принятия конституционных законов и ответственности законодателей. После трагических событий 11 сентября 2001 г. в США решили создать Департамент национальной безопасности. Соответствующий закон обсуждался в конгрессе почти до конца 2002 г., вступил в силу в начале 2003 г., в соответствии с ним

28 февраля 2003 г. появилась президентская директива об этом департаменте. Три года спустя похожая трагедия случилась и в осетинском городе Беслан. Через неделю после этой трагедии (11 сентября 2004 г.) президент Российской Федерации озвучил идею о замене выборности губернаторов назначаемостью. Государственная Дума придала этой идее характер конституционного закона уже в октябре того же года. В ноябре это, с позволения сказать, «выражение воли народа» было одобрено Советом Федерации, а 6 декабря 2004 г. президент подписал своё собственное решение, и оно вступило в силу. Таким образом, в одном случае с момента внесения проекта поправки к конституционному закону до её одобрения и вступления в силу прошли более полутора лет, а во втором — всего лишь 73 дня. Оба эти варианта законодательных процессов могут стать объектом подражания со стороны других государств, выбор которых будет определяться степенью их демократичности.

Труд служащих аппарата власти и управления должен оплачиваться в прямой зависимости от его эффективности и отдачи. А как их установить? Вероятнее всего, по степени эффективности всего общественного производства, по средней заработной плате работников в сфере, с которой связана деятельность чиновника. В России, например, связи между оплатой труда госслужащего и работников сфер общественного производства, которыми этот служащий руководит, не существует. Государство стремится экономить на оплате труда учёных, педагогов, врачей, на образовании и здравоохранении своего населения, но только не чиновников. На содержание последних денег не жалеют. Это — единственная сфера, где существует режим наибольшего благоприятствования и принцип «сколько угодно». Оклады здесь, как правило, повышаются кратно, а не на жалкие проценты, как у учителей, врачей или пенсии ветеранов труда.

Тезисы о том, что «достойная оплата чиновника — условие преодоления коррупции», что «хорошо оплачиваемый служащий не будет подвержен коррупции», совершенно несостоятельны. Всем и во все времена известно, что власть, тщеславие и жажда богатств не имеют границ, они подобны горизонту, который всё дальше отступает по мере приближения к нему. Миллионер жаждет стать мультимиллионером, мультимиллионер — миллиардером, а миллиардер — мультимиллиардером. Да ещё стремятся подкрепить свой экономический статус и соответствующей политической властью. И так бесконечно. По свидетельству друга молодости и личного секретаря Наполеона Л.А. де Бурена, пределом мечтаний будущего императора были собственный дом с кабриолетом. Став консулом, первым консулом, затем императором, Наполеон начал менять дворцы, Франция стала ему тесна, он хотел стать хозяином всей Европы и мира. Хорошо известно, чем всё это кончилось. Так что пределов «достойности» статуса и жалования толпою стоящих возле «трона» чиновников не существует и не может существовать. Если не изменить подобное мышление, то вскоре все общества вынуждены будут работать только для того, чтобы содержать чиновников своих государств.

Важно помнить, что государства создаются народами для своей безопасности, как институт содействия его стремлению к счастью. Государство для народа, а не народ — для государства, его величия и силы. В некоторых государствах пока что всё это поставлено с ног на голову.

Федерации объединяют ареалы исторического проживания нескольких коренных народов. Очень важно, чтобы каждый народ целиком входил в состав единого национально-государственного образования и, вполне возможно, в содружестве с родственными ему этносами, сохраняя автономию. Разумеется, этот жизненно важный вопрос может быть решён только самими народами путём свободного волеизъявления. Это позволит избежать судьбы быть разделённым народом, связанных с этим конфликтов и многого другого, чем болеют многие страны.

Федерации строятся на принципе уважения прав коренных народов на природные ресурсы в ареалах их проживания. Но не во всех конституциях федераций мира этот принцип закреплён. Согласно международным соглашениям (специальная резолюция Генеральной Ассамблеи ООН 1803 «Постоянный суверенитет над природными ресурсами», Декларация Генеральной Ассемаблеи ООН о социальном прогрессе и развитии и др.), народы обладают суверенитетом над их природными богатствами и ресурсами в ареалах их проживания. Они могут свободно распоряжаться своими естественными богатствами и ресурсами, прежде всего в их собственных целях. Суверенитет над природными ресурсами должен осуществляться в интересах национального развития и благосостояния населения стран, на территории которых эти богатства и ресурсы располагаются. Открытие, развитие и размещение этих ресурсов, а также вложения иностранного капитала в этих целях должны происходить в соответствии со свободно установленными самими народами правилами и условиями. Нарушение права народов и наций на суверенитет над их естественными богатствами объявлено противоречащим духу и принципам Устава ООН и препятствующим развитию международного сотрудничества и поддержанию мира между народами.

Таким образом, рационализация структуры и функций политической власти, сведение численности работников аппарата власти и управления к разумному минимуму, отказ от привилегий для чиновничества, использование природных богатств общества страны в интересах всех его членов, наряду со свободой и равенством всех граждан — таковы первичные условия прогресса любого общества, роста благосостояния всего народа. В странах, где число распорядителей и распределителей «с отменным аппетитом» растёт быстрее числа производителей и созидателей, последние всегда будут бедствовать.

Необходимо помнить, что престиж государства в мире и в глазах собственных граждан определяется не тем, сколько в нём миллиардеров, и не тем, как роскошно обставлены кабинеты его чиновников и в каких дворцах живут их руководители. Определяющими всегда являются уровень и качество повседневной жизни граждан, их благосостояние, степень их безопасности и уверенности в завтрашнем дне, общее состояние здоровья общества, в том числе и социального, система ценностей, которой оно руководствуется в своей жизни. Блеск немногих и не всегда самых достойных и нищета большинства граждан, в том числе и наиболее достойных, — это проявления древности и Средневековья, которые необходимо преодолевать. И чем раньше — тем лучше.

Таким образом, человечество неуклонно продвигается по пути совершенствования общественных систем в сторону расширения прав человека и демократии. Двадцатый век ознаменовался утверждением качественно новых форм общественных отношений, которые имеют хорошие перспективы стать основой для продолжения движения к утверждению действительно подлинной демократии.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 
Популярные страницы