Условное досрочное освобождение1

[1]

По времени введения это одна из первых мер нового типа. Как уже указано выше, в главе о тюремном заключении, она была предложена еще Говардом в числе других предположений для рациональной новой постановки тюремного режима. При таких условиях условное досрочное освобождение явилось бы одним из звеньев так называемой прогрессивной системы тюремного заключения, которая и описана нами в той же главе. Но в действительности эта мера получила применение сначала в английской ссылке в Австралии, это была одна из последних попыток спасти отжившую идею ссылки. Когда же в Англии в 1852 г. таковая была заменена каторжными работами, то условное досрочное освобождение было введено в этих тюрьмах. Это было самое раннее осуществление идей Говарда; затем оно было введено в 1862 г. в Саксонии, а ныне оно введено во всех культурных государствах и вводится ныне и в России в силу Высочайше утвержденного 22 июня 1909 г., одобренного нашими представительными законодательными учреждениями закона1. Таким образом, условное досрочное освобождение зародилось как дополнение правильной пенитенциарной системы, как награда за хорошее поведение в тюрьме, как идеалистическая попытка возродить человека в тюрьме.

И при постановке в качестве одного из звеньев пенитенциарного режима условное досрочное освобождение, как справедливо говорит Кроне[2] [3], — не условное помилование в порядке административного произвола, не вид полицейского надзора. Его главная задача — бороться с тем неблагоприятным явлением в деле борьбы с преступностью, которое выражается в недоверии общества к бывшим тюремным сидельцам, в невозможности для последних получить честный заработок и в конечном результате в рецидиве. Тюремная администрация, признавая возможным освободить преступника ранее окончания срока назначенного ему судом наказания, тем самым как бы выдает ему особую аттестацию, выделяет его из ряда других и тем ослабляет или совсем парализует недоверие к нему общества.

Насколько эта мера в действительности достигает указанной цели, показывают статистические данные. Так, в то время как по данным английской образцовой тюремной статистики даже из числа впервые отбывших в тюрьме наказание 30% возвращаются назад, а для осужденных два или более раза этот процент повышается очень быстро, процент возвращаемых за дурное поведение условно-досрочно освобожденных не достигает 8% (Англия), а в некоторых странах падает даже ниже 4% (Пруссия — 3,3%, Бельгия — 2,01% и т.д.). В таком важном вопросе, как вопрос об уменьшении численности преступных элементов в стране, конечно, сокращение на 25% имеет громадное значение.

Но для того чтобы досрочное освобождение имело такое значение, конечно, оно может применяться только в тех случаях, когда тюремная администрация успела ознакомиться с арестантом, убедиться, что в случае его освобождения он займется честным трудом, получить доказательства его будущего хорошего поведения в виде хорошего продолжительного поведения в тюрьме — прилежания к работе, спокойного характера отношений к начальству и товарищам и т.д. А как логическое последствие этого требования, применение условногодосрочного освобождения во всех законодательствах допускается лишь при отбывании наиболее долгосрочных наказаний, т.е. наиболее важных, и наоборот, не допускается его применение при краткосрочных наказаниях.

Условное досрочное освобождение в основных чертах во всех законодательствах поставлено почти одинаково. Оно состоит в том, что по отбытии известной указанной в законе части наказания (в Бельгии У3, во Франции у2, в Венгрии 2/3, в Германии 3/4 и т.д.) по представлению тюремного начальства преступник освобождается досрочно из тюрьмы, но условно. Условность состоит в том, что преступник обязывается не совершать нового преступления или проступка (различные постановления в различных законодательствах) в течение времени, на которое он условно освобожден. Время это или равняется сроку неотбытого наказания, или, как в Бельгии, назначается вдвойне против этого срока. Иногда требуется не только не совершать нового преступления или проступка, но и вести себя одобрительно (французский и германский законы). Если испытание выдержано хорошо, то наказание и в не отбытой части признается выполненным. В противном случае преступник вновь заключается в тюрьму и отбывает всю неотбытую часть наказания, без зачета времени, проведенного на свободе.

Но стоя в неразрывной внешней связи с репрессивными мерами, условное досрочное освобождение по духу, по своему характеру является применением совершенно других начал, и мне приятно отметить, что и профессор А.А. Пионтковский, талантливый и горячий защитник в нашей литературе институтов условного освобождения и условного осуждения, признавая условное освобождение конечной стадией в отбытии наказания[4], признает этот институт специальной мерой, приближающей его к системе неопределенных приговоров, при действии которой механический режим воздействия заменяется психическим, открывая широкое поле для самодеятельности.

Я позволю себе, может быть, резче высказать мысли профессора Пионтковского, может быть, в действительности пойти дальше, чем он. Я думаю, что условное освобождение не имеет ничего общего с карательной системой, оно связано с ней так же, как и всякое другое обещание лучшего будущего, которым бы пытались воздействовать на арестанта для того, чтобы добиться его исправления. Но природа его совершенно иная. Сам профессор Пионтковский признает тюремный режим областью механического воздействия на преступника. Я позволю себе прибавить, что, по общему мнению всех тюрьмоведов, даже еще продолжающих верить в спасительность тюремного режима, он вполне подавляет личность и ее самодеятельность, и чем более совершенен тюремный режим при одиночном заключении, тем полнее достигается то, что называется le coup de la cellule. Я думаю поэтому решительно, что при подавляющем режиме о возрождении личности не может быть и речи.

А между тем несомненно, что личность преступника нуждается именно в материальном и нравственном возрождении и институт условного освобождения, предоставляя преступнику своим поведением решить свою собственную судьбу, т.е. или совершенно освободиться от наказания, или вновь вернуться в тюрьму, рассчитывает именно на такое возрождение. Но чудес в природе не бывает: сам по себе возродиться человек, который благодаря внешним или личным, индивидуальным неблагоприятным условиям дошел до полного экономического и нравственного падения, до полной утраты и чести, и чувства чести, очевидно, не может; он нуждается в материальной и нравственной помощи, скажу более — в благожелательном руководстве; только тогда, когда у него возродится чувство чести, только тогда собственно и угроза позором наказания, или, что то же, угроза утратой чести, станет действенной, так как само совершение преступления уже доказало, что эта угроза никакого впечатления на него не производила.

Поэтому, если внешне «пока» условное освобождение есть последняя стадия известного карательного строя, то внутренне само введение этого института указывает на несостоятельность и безрезультатность тюремного режима в смысле исправления и возрождения; если бы он действительно сколько-нибудь возрождал, то отчего бы его не продолжать до конца или, если быть логичным, неопределенно, пока не исправится. Я думаю, что можно было бы сомневаться, действительно ли введение условного освобождения указывает, хотя бы в самой прикрытой форме, на признание — хотя бы и не откровенное, может быть, даже и не вполне сознаваемое — несостоятельности тюремного режима, если бы институт условного освобождения стоял особняком: но ведь вслед за ним стал распространяться другой институт — условного осуждения, уже совершенно открыто признающий несостоятельность этого режима не только для возрождения личности преступника, но даже и для поддержания временно, случайно утратившего честь. При таких условиях полная, естественная (паШга гегшп) разнородность условного освобождения и карательной системы вполне несомненны.

И действительно, мы находим в этом институте все элементы, которыми характеризуются новые меры. Мы видим здесь и выражение доверия, и обещание хорошего приема со стороны общества, и призыв к самому преступнику выступить самому на борьбу со своим положением, и психологическое принуждение угрозой возвращения в место заключения в случае, если испытание не удастся. Как ни стараются утверждать, что судебный приговор — одно, а исполнение — другое, что изменение в порядке исполнения нисколько не подрывает силы судебного приговора, а все же, несомненно, в этом институте имеется совершенно новое начало, колеблющее если не правосудие, то принцип неизбежности кары. Несомненно, принцип целесообразности в борьбе с преступностью берет верх.

Несомненно также, что новый институт, предложенный вначале как усовершенствование тюремного строя, содержит в себе зерно прямого отрицания всякого значения и полезности этого строя. Не следует забывать, что дело идет не о начинающих и случайных преступниках, а о тягчайших, и тем не менее, например, бельгийский закон признает достаточным отбывание у3 назначенного судом наказания. Но несомненно и еще одно, — что здесь мы находимся совершенно на грани, на переходе от репрессии к вверению борьбы с преступностью деятельности общества. Не следует забывать, что здесь вопрос идет о важных преступниках и что при всем добром их настроении вернуться к честному труду испытание их может кончиться успешно только при условии, если им будет оказано содействие со стороны общества. Как увидим ниже, так оно в действительности и есть, и условное досрочное освобождение может правильно функционировать только при широком развитии обществ патроната над освобождаемыми из мест заключения.

О введении условногодосрочного освобождения в России вопрос возник сравнительно недавно. В уголовное уложение оно включено не было. Особое присутствие государственного совета для рассмотрения уголовного уложения поручило министру юстиции войти в рассмотрение вопроса о возможности введения условного досрочного освобождения.

Подробно был разработан вопрос о желательности и необходимости введения у нас этого института русской группой союза криминалистов на двух ее съездах — втором в 1900 г. в Петербурге и третьем в Москве в 1901 г.; на эти съезды были представлены доклады профессорами М.В. Духовским, А.А. Пионтковским, в том же году выпустившим в свет диссертацию по этому вопросу, и А.А. Жижиленко.

Резолюция второго съезда гласит:

«По выслушании доклада профессора Московского университета М.В. Духовского и после прений по вопросу, предложенному на обсуждение съезда, приняты следующие положения:

  • 1) признавая в высшей степени желательным и необходимым введение условного досрочного освобождения в России, благодетельность которого доказана опытом многих государств, Съезд находит осуществление этой меры возможным;
  • 2) право применения условного досрочного освобождения по почину местного тюремного начальства принадлежит местной судебной власти при участии прокурорского надзора;
  • 3) прекращение условногодосрочного освобождения принадлежит местной судебной власти в особо установленном порядке;
  • 4) вполне присоединяясь к предложению Комитета о необходимости разработки вопроса о введении патроната в нашем отечестве, второй Съезд подтверждает постановление Комитета о внесении этого вопроса в программу следующего Съезда».

На третьем съезде было постановлено:

«По выслушании доклада профессора А.А. Пионтковского и после прений по вопросу о введении условного досрочного освобождения третий Съезд, вполне присоединяясь к пожеланию, высказанному на втором Съезде, о введении досрочного условного освобождения заключенных, нашел, что применение такового было бы возможно на следующих основаниях:

  • 1) оно должно быть допущено по отношению ко всем лицам, приговоренным к лишению свободы на срок не менее шести месяцев;
  • 2) для применения условного освобождения необходимо, чтобы приговоренный:
    • а) отбыл не менее 2/3 назначенного ему наказания и, во всяком случае, не менее шести месяцев; для приговоренных к бессрочной каторге ходатайство об освобождении может быть возбуждено по истечении Шлет;
    • б) заслуживал таковое своим хорошим поведением, свидетельствующим о возможности применения к нему смягчения названных наказаний;
    • в) по объяснении ему последствий условного освобождения выразил свое согласие на применение к нему такового;
  • 3) ходатайство о применении условного освобождения может быть предъявлено: или а) комиссией из должностных лиц места заключения осужденного, в состав коей входят начальник заведения или его помощник, тюремный священник, тюремный врач, заведующий или руководящий тюремными работами, лицо прокурорского надзора, заведующее местом заключения, и два члена попечительства над местом заключения, или б) лицом прокурорского надзора, заведующим местом заключения, или в) местным обществом патроната;
  • 4) обсуждение мотивированного ходатайства после сбора, если потребуется, дополнительных сведений принадлежит суду, ближайшему к месту заключения, в особо установленном порядке».

Министром юстиции был внесен в Государственную Думу первого призыва законопроект об условном досрочном освобождении, разработанный на началах, близких к установленным съездами русских криминалистов, но в более скромных пределах: в проекте не было признано возможным применить условное досрочное освобождение ни к каторжной тюрьме, ни к крепости и требовалось отбыть не менее 3/4 заключения. Как выгодное отличие от западноевропейских образцов, следует отметить придание всему институту характера судебного института, применение коего вверяется окружным судам, между тем как в иностранных государствах этот вопрос разрешается окончательно административным порядком в министерствах юстиции или внутренних дел. Русский проект, внося таким образом известные гарантии законности применения, вместе с тем посчитался и с нашими расстояниями, настоятельно требующими для своевременного применения децентрализации всего дела.

Комиссия по судебным реформам Государственной Думы третьего созыва, рассмотрев проект министра юстиции, остановилась на следующих соображениях.

Наше действующее законодательство допускает досрочное, т.е. до истечения срока наказания, назначенного судебным приговором, освобождение преступников, присужденных к каторжным работам (ст. 305 уст. о ссыльн., Св. Зак. Т. XIV, изд. 1890 г.) или к заключению в исправительном отделении (ст. 317 уст. о сод. под стражей, Св. Зак. Т. XIV, изд. 1890 г.), как награду за хорошее поведение, прилежание в работе и покорность начальству. Такое освобождение производится по распоряжению начальников мест заключения и может быть названо безусловным, ибо последующее поведение освобожденного на свободе не может повлечь за собой возвращения обвиняемого в место заключения для отбытия той части наказания, от которой он был освобожден.

В настоящем законопроекте Министерством юстиции предлагается введение новой меры —условного досрочного освобождения, причем условность этого освобождения состоит в том, что (ст. 18 проекта), если досрочно освобожденный в течение известного, законом указанного срока по освобождении совершит новое преступное деяние, то он не только отбывает назначенное судом за это новое преступное деяние наказание, но и ту часть прежнего наказания, от которой он был освобожден в надежде на его хорошее поведение, причем никакого поглощения наказания не допускается. Отсюда ясно, что предлагаемая мера исходит не столько из соображений гуманности или, тем менее, желания ослабить репрессии, сколько из вполне правильной мысли — удержать преступника от совершения на свободе новых преступлений дополнительной угрозой отбытия еще не отбытого наказания. В таком смысле эта мера является, несомненно, шагом вперед по сравнению с ныне применяемым у нас безусловным досрочным освобождением и имеет в виду более целесообразную постановку борьбы с грозным явлением рецидива (повторение преступления и обращение его в обычное ремесло), явлением, с которым приходится, к сожалению, считаться правительствам всех культурных стран. Надо к этому еще прибавить, что применение этой меры в других странах имеет уже много десятков лет (в Англии — с 40-х гг. прошлого столетия, в Германии с 60-х гг. и т.д.). Таким образом, предполагаемая ныне Министерством юстиции мера является вполне испытанной на практике, и, конечно, введение ее у нас является и своевременным, и желательным. Она будет оказывать двойное влияние на преступника: с одной стороны, она, как награда, будет побуждать его вести себя хорошо в стенах тюрьмы, а с другой стороны, как угроза, она будет удерживать его по освобождении, по крайней мере на время испытательного периода, от совершения нового преступления.

Едва ли имеются основания опасаться каких-либо затруднений в применении этой меры у нас, но, конечно, она должна быть поставлена надлежаще, и следует позаботиться об обеспечении тех условий, при которых вполне можно рассчитывать на успех.

По этому поводу следует прежде всего остановиться на учреждении, коему будет вверено применение условного досрочного освобождения. И в этом отношении также нельзя не отметить улучшения, вносимого законопроектом в это дело. В то время как применение по действующему закону безусловного досрочного освобождения вверяется тюремной администрации, по проекту (ст. 5) применение условногодосрочного освобождения предоставляется особой комиссии, состоящей из уездного члена окружного суда, начальника места заключения, духовника, врача и двух членов общества патроната или директоров местного отделения попечительного о тюрьмах общества. Постановление этой комиссии получает осуществление, однако, только по утверждении такового местным окружным судом в распорядительном заседании. Таким образом, создаются прочные гарантии того, что предлагаемая мера будет применяться только в заслуживающих уважения случаях.

Что же касается мер, которые предложены в законопроекте в обеспечение успешности того испытания, которому подвергается досрочно освобожденный предоставлением ему жить на свободе под угрозой возвращения в место заключения, то в этом отношении проект имеет в виду (ст. 14—17) поставление условно освобожденных под покровительство и надзор местного общества патроната или отделения попечительного о тюрьмах общества, а если таковых не окажется или они не имеют возможности оказывать такое попечение, под наблюдение благонадежного лица по выбору мирового или городского судьи или земского начальника. Вместе с тем проектом устанавливается правило об избрании условно освобожденным на время испытания определенного места жительства, и определяются условия отлучек с этого места жительства.

Конечно, проектируемые меры имеют значение, но самая действенная из них — попечение общества патроната — будет иметь реальное значение только тогда, когда и у нас разовьются эти общества, которые прочно поставлены во всех культурных странах, где действует институт условного досрочного освобождения. Хотя введение условного досрочного освобождения не может быть поставлено в прямую зависимость от возникновения обществ патроната у нас, но для обеспечения успешного функционирования условного досрочного освобождения необходимо принятие немедленных и решительных мер для обеспечения условий, необходимых для их возникновения. Задачи этих обществ выходят далеко за пределы простой благотворительности, ибо, будучи частными обществами, они выполняют тем не менее и государственные функции, оказывая власти могущественную поддержку в борьбе с преступностью.

Опыт всех стран показал, что совершение преступления и в такой же степени само отбывание наказания в тюрьме вместе с клеймом тюремного сидельца лишают бывшего уголовного преступника всякого доверия честных людей, хозяев и работодателей, которые отказывают в работе таким выходцам из тюрьмы. Лишенные возможности получить честный заработок, бывшие преступники часто даже поневоле впадают в новое преступление, и, таким образом, создается то зло рецидива, которое разрастается в наше время в таких широких размерах и делает бессильной всякую репрессию. Между тем борьбе именно с этим явлением предназначены служить как условное досрочное освобождение, так и патронат. Последний проявляет свое участие в этой борьбе в том, что устраняет причины, вызывающие оставление бывшего преступника без работы. Изучая преступника в тюрьме, он может выбирать среди тюремных сидельцев лиц, которые по освобождении действительно желали бы заняться честным трудом. На основании этого ознакомления общества патроната действительно имеют возможность рекомендовать и поручиться хозяевам и работодателям за избранных ими лиц и тем устранить недоверие хозяев; такой ответственности на себя никто другой, кроме общества патроната, взять не может. С другой стороны, имея в своем составе лиц самых разнообразных профессий и социальных положений, они имеют возможность в самых разнообразных отраслях труда приискать занятия выходящим из тюрьмы, а затем, поместив их на места, наблюдать и руководить ими.

Как велики практические результаты их деятельности, показывает пример Англии, где особенно прочно поставлено дело патроната и где рецидив и рост преступности меньше, чем в других странах. Понятно поэтому, что все культурные государства признали государственное значение патроната и выработали особое отношение к нему. Оставляя образование их частной инициативе, они в то же время подвергают их надзору тюремной инспекции и оказывают им денежное пособие: во Франции в размере 140 тыс. франков в год, в Англии в размере 4600 фунтов стерлингов, в Германии в размере 66 364 марки (при общем бюджете в 75 403 марки). Вместе с тем правительством облегчена частная инициатива в этом направлении. Примеру указанных государств следует последовать и нам, ибо в то время как, например, в маленьком Бадене 60 обществ патроната, в Баварии — 144, а всего в Германии — 854, в Англии при каждой тюрьме по несколько обществ патроната, во Франции — 103, в России при наличности 791 места заключения (Отч. по главн. тюр. уп- равл. за 1905 г. С. 13) имеется всего 23 общества патроната.

Для того чтобы вызвать к жизни общества патроната и у нас, комиссия прежде всего признает необходимым утверждение в ближайшем будущем одновременно с утверждением законопроекта об условном досрочном освобождении особого нормального устава обществ патроната. Утверждение такого устава облегчит частную инициативу: дело ведь скромное, и трудно надеяться, чтобы люди, полагающие им заняться, имели бы возможность выработать и проводить устав. В этом отношении тот явочный порядок, который установлен новейшим законодательством, нисколько не устраняет необходимости в издании нормального устава. Действительно, хотя частная инициатива, как уже было указано выше, и необходима для образования этих обществ — в этом сходятся и опыт бельгийских полуофициальных обществ патроната, закрывшихся и замененных частными обществами, и печальный пример нашего попечительного о тюрьмах общества, существующего только на бумаге, — тем не менее относиться к ним как к чисто частным обществам правительство не может. Для успешного осуществления преследуемых ими задач их представителям необходимо обеспечить свободный доступ в тюрьмы, при которых они состоят, а такой доступ, конечно, должен быть обставлен известными условиями. Далее должны столь же точно быть определены условия оказания денежной помощи со стороны правительства и отчетности со стороны обществ, а также порядок надзора за ними.

Следующей мерой содействия является назначение известной ежегодной субсидии из средств казны. Прецедентов для этого и в нашем законодательстве имеется много. Так, у нас имеются возникшие по частной инициативе исправительно-воспитательные заведения для малолетних преступников, в числе 53. Положение их нормировано уже действующим законом (ст. 153—167 устава о содержании под стражей), а ныне издается особое нормальное положение о них; в силу ст. 155 устава о содержании под стражей для подкрепления их средств отчисляется 10% штрафного капитала, а ныне такое отчисление предполагается удвоить. Далее, в силу ст. 209 того же устава и примечания к ней кормовые деньги для арестантов отпускаются и приютам, принимающим на попечение детей арестантов на время содержания родителей в тюрьме. Наконец, с образованием с 1893 г. в Петербурге и Москве благотворительнотюремных комитетов, имеющих совершенно частный характер обществ патроната и заменивших собой в этих городах признанные вполне неотвечающими своей цели губернские комитеты попечительного о тюрьмах общества, министру внутренних дел было предоставлено (устав о содержании под стражей, ст. 62 прим., по прод. 1895 г.) назначать ежегодные субсидии этим обществам в мере действительной надобности.

Наконец, комиссией было обращено внимание и на содействие, которое всюду в других государствах оказывают министры юстиции и внутренних дел через своих подчиненных на местах к возбуждению частной инициативы в этом направлении.

Остановившись на этих соображениях, комиссия признала необходимым включить таковые в доклад об условном досрочном освобождении и, во-первых, обратить внимание Государственной Думы на желательность ко времени утверждения законопроекта об условном досрочном освобождении разработки и утверждения министром юстиции по соглашению с министром внутренних дел (Выс. пов. 28 февраля 1901 г.) проекта нормального устава обществ патроната и, во-вторых, поручить министру юстиции внести на рассмотрение Государственной Думы законопроекта о размере и условиях пособия обществам патроната из средств государственного казначейства.

Перейдя затем, после этих общих суждений, к постатейному обсуждению законопроекта, комиссия остановилась прежде всего на отделе II законопроекта и специально на вопросе о возможности применения условного досрочного освобождения и к присужденным к каторжным работам. По этому поводу докладчик обратил внимание комиссии на то, что действующими узаконениями (ст. 229 свода учр. и устава о ссыльных, Св. зак. Т. XIV, изд. 1890 г., и ст. 23 уголовного уложения 22 марта 1903 г.) для лиц, присужденных к каторжным работам, установлено уже и ныне не условное, а безусловное досрочное освобождение, причем допущено сокращение назначенных по суду сроков отбытия наказания в значительно более широких размерах, чем предположенное в настоящем законопроекте. Так, например, каторжные III разряда, присужденные к каторжным работам от 6—8 лет, по отбытии всего 1,5 года при одобрительном поведении переводятся в разряд исправляющихся, а еще через год получают возможность жить вне острога, в построенных ими домах, обзаводиться семьей и т.д. При таких условиях сокращение срока каторжных работ лишь по отбытии 3/4 наказания и перевод в ссылку, являющийся пока обязательным последствием присуждения к каторжным работам, едва ли явились бы облегчением участи присужденных. Со своей стороны помощник начальника главного тюремного управления к. с. Боровитинов удостоверил, что ст. 299 устава о ссыльных соблюдается и в настоящее время; что хотя все пять пересыльных тюрем, расположенных в России, и содержат многих каторжных ввиду временного переполнения сибирских каторжных тюрем за закрытием Сахалина как места ссылки, тем не менее все содержащиеся в пересыльных тюрьмах каторжные ко времени их перечисления в разряд исправляющихся переводятся в сибирские тюрьмы и там уже поступают в этот разряд и затем на свободу.

Выслушав эти соображения, комиссия признала распространение применения условногодосрочного освобождения и на присужденных к каторге в настоящее время — до реорганизации таковой — несвоевременным.

Затем по докладу комиссии законопроект был одобрен Государственной Думой. Поручение, данное Государственной Думой министру юстиции в отношении разработки и утверждения нормального устава обществ патроната, было выполнено последним, и 10 сентября 1908 г. был издан нормальный устав обществ покровительства лицам, освобождаемым из мест заключения (патрона- тов). Устав этот опубликован в собрании узаконений. Второе поручение о выработке законопроекта о материальном содействии от казны обществам патроната не выполнено и остается лишь в качестве пожелания Государственной Думы, ибо Государственный совет не признал возможным давать министрам законодательных поручений. По одобрении законопроекта Государственной Думой и Государственным советом таковой был утвержден Государем Императором 22 июня 1909 г. Вот подлинный текст этого закона.

  • [1] У нас имеется обширное исследование А.А. Пионтковского об этом институте(1900 г.).
  • [2] Появилось уже и издание нового закона, в связи со всеми материалами, послужившими к его выработке (представление Министерства юстиции, журналы комиссий Государственной Думы и Государственного Совета, стенографическиеотчеты и т.д.) под следующим заглавием: «Закон об условном досрочном освобождении с изложением рассуждений, на коих он основан», под редакцией статс-секретаря Д.А. Коптева, изд. Г.Г. Ходунова.
  • [3] ЬеИгЬисИ бег Ое?ап§ш55кипбе. Б. 260.
  • [4] Пионтковский А.А. Условное освобождение, 1900. С. 148, 136 и др.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >