НАИБОЛЕЕ ТИПИЧЕСКИЕ ЦЕРКВИ-КРЕПОСТИ НИЖНЕГО ЛАНГЕДОКА ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XII ВЕКА: ПЛАН, СООРУЖЕНИЕ, СТРУКТУРА В АГДЕ (AGDE) И МАГЕЛОНЕ (MAGUELONE)

Внимательному исследователю европейского Средневековья наличие многочисленных eglises fortifiees (укрепленных церквей) XII столетия, расположенных вдоль линии средиземноморского побережья Франции и Каталонии, непременно воскресит в памяти длительный и тяжелый период почти постоянных набегов и походов воинов Ислама (именуемых в тот период сарацинами). Пожалуй, нигде больше во Франции или в Испании (да и во всей Европе), кроме как в Нижнем Лангедоке и Провансе, воспоминания об этом страшном периоде истории не сохранялись столь долго и не выглядели столь живыми. Одним из показательных примеров может служить тот факт, что довольно длительное время, даже после XII века, город Магелон (Maguelone) именовался местными жителями не иначе как Порт-Сарацин (Port-Sarrasin)1. Среди мощных квадратных башен так называемых palais-forteresse (дворца-крепости) портового города Нарбонна (Narbonne), образующего в Средние века отдельное Виконтство Нарбоннское, до сих пор одна из башен носит название «мавританская». Богатое и живое воображение жителей солнечного Прованса и в наши дни проявляется в том, что многочисленные сторожевые башни-вышки и маяки, которые покрывают обширные скалистые горные вершины вдоль средиземно- морского побережья, именуются «башнями сарацин» (tours sarrasines). До сих пор, например, сохранившееся в провансальском языке терминологическое обозначение сигнального маяка-башни (fanal, фр.) звучит как l'Al-manar, что является сильно искаженным арабским Аль-манар.

До наших дней эти тревожные смутные воспоминания о грозных набегах сарацин глубоко запечатлены в старинных окситанских

(провансальско-каталанских) песнях и легендах, составляющих суть фольклора жителей этого благодатного края. Этот эпический цикл старинных поэтических легенд рождался и развивался в течение долгих веков (с IX по XIII в.), во времена набегов сарацин, походов меровингских и каролингских дружин, славных сражений и паломничества доблестного южного рыцарства и свободолюбивых жителей христианской Окситании[1] [2]. Во всем этом поэтическом калейдоскопе порой довольно трудно разобраться, однако сегодня историкам достоверно известно, что упадок влияния империи Каролингов сильно способствовал росту опустошительных набегов «ужасных сарацинов» на земли Окситании и завоеванию ими почти всего Пиренейского полуострова. Так, с 923 г. правители и воины Ислама создали практически невыносимые условия для существования общины каноников Марселя (chanoinnes de Marseille), а немногим позже сарацинами было почти полностью разрушено знаменитое со времен раннего христианства аббатство Сен-Виктор (l'abbaye de Saint-Victor). В течение IX —X вв. отважные воины Халифата захватили все прилегающие острова и все побережье Средиземноморья от Каталонии до Лигурии, продержавшись на территории Прованса вплоть до конца X столетия^.

В эти непростые для христианской Европы времена всеобщего оцепенения в ожидания «1000 года и конца этого мира» именно знаменитому Клюнийскому аббатству принадлежала инициатива объявления Крестовых походов с целью освобождения Юга Франции от «нашествия мавров». Монах Рауль Глабер (Raoul Glaber) в своей хронике повествует о том, что св. Майоль (Saint-Mayeul) при возвращении в 962 г. из своего паломничества в Рим был взят в плен сарацинами (где претерпел от них весьма грубое обращение) и монастырь Клюни вынужден был заплатить за его освобождение довольно крупный выкуп. Не удивительно, что десять лет спустя именно св. Майоль, предшественник на этом поприще папы Урбана II и св. Бернара (Saint-Bernard), страстно проповедовал Крестовый поход против пиренейских и окситанских мавров, что можно смело назвать прелюдией к Великой эпохе Крестовых походов XI—XIII вв. в Святую землю. Откликнувшийся на призыв св. Майоля Гильом I (Guillaume), граф Прованса, стал своего рода «Годфридом Бульон- ским (Godefroy de Boullion) Окситании», возглавив борьбу с «неверными» на Юге Франции. В результате яростной борьбы «креста и полумесяца» мавры были изгнаны с территории Каталонии, Лангедока

3

и Прованса, но они еще долго остаются хозяевами моря и наводят ужас своими пиратским набегами на средиземноморское побережье христианской Европы. Война надолго превращается в непрерывную цепь внезапных налетов, грабежей и рейдов на христианские земли, поэтому изменившийся характер войны остро ставит вопрос безопасности прибрежных территорий. Создание в населенных пунктах мощных крепостей и так называемой морской стражи (police maritime) стало ответом окситанских городов, монастырей (позднее военно-монашеских орденов) и баронов на вызов, брошенный воинами Ислама. В ожидании «Великого» Крестового похода Императора «Священной Римской империи» во главе всех христианских государей против «варваров-мавров» (Barbaresques) жителям христианского Средиземноморья приходилось оборонять свои земли собственными силами здесь и сейчас.

Нижний берег Лангедока, Каталонии и Прованса была наиболее подвержен нападениям сарацин в связи с особенностями рельефа, изобилующего многочисленными бухтами, удобными для стоянки легких мавританских шебек. Вследствие такой географии X—XI вв. в истории этого региона изобилуют датами грабежей и пожаров небольших городов, замков и особенно монастырей и церквей. Например, в 1140 г. епископ города Эльна (d'Elne) в своей речи на Соборе епископов в Нарбонне приводит яркий пример тех «...бедствий, которым подверглась его епархия вследствие нападений сарацинских пиратов, которые нещадно уничтожали жителей или уводили их в рабство, и требовали к настоящему времени сто девушек в качестве выкупа за тех пленных, которых они уже захватили»1. Это и многие другие нападения мавританских пиратов, а также огромная протяженность береговой линии, изрезанной многочисленными укромными бухтами (пригодными для скрытой высадки) во многом объясняет нам наличие возведенной уже к XII в. «цепочки» многочисленных крепостей от Прованса через Руссильон и до средиземноморского побережья Каталонии. Среди этой своеобразной «линии Мажино» Средневековья весьма важную роль опорных пунктов обороны (своеобразных фортов) играли «церкви укрепленного типа» (eglises fortifiees), многие из которых сохранились до наших дней. Сегодня мы имеем довольно значительное собрание работ (в основном французских авторов), в которых подробно описано большинство культовых сооружений этой средневековой «линии обороны», такие как: памятники провинции р. Эро (l'Herault), Сен-Лорен-дез-Арбр (Saint-Laurent-des-Arbres), Треск (Tresques), Ланглад (Langlade), Сен-Андре-де-Рокпертюи (SaintAndre-de-Roquepertuis), часовня Андуз (d'Anduze), Эстезарг (Estezargues), Сан-Бонне (Saint-Bonnet), часовня Трюель (de Truel) рядом с Рокмор (Roquemaure) и др[3].

Эти выдающиеся памятники культовой и фортификационной архитектуры, выполняющие свои функции по защите «христианских душ и тел» своей паствы против «неверных» и морских пиратов, раскрывают перед нами новый, неожиданный аспект применения фортификационной архитектуры, приспособленной к культовым сооружениям с их религиозными задачами. Сегодня нам достаточно точно известны даты возведения большинства этих оригинальных сооружений, и поэтому непосредственное изучение eglises fortifiees позволяет нам выстраивать некую периодическую систему, дающую возможность проследить основные этапы сложения этого уникального архитектурного феномена Средневековья.

Среди укрепленных церквей стоит выделить те, которые первоначально возводились согласно заранее продуманной оборонительной системе, такие как: соборы в Агде (d'Agde) и Магелоне (de Maguelone), монастырские церкви Сен-Пон-де-Томьер (Saint-Pons- de-Thomieres) и Кастельно-ле-Лез (de Castelnau-le-Lez), Ви-лез- Этанж (Vie-les-Etangs), Сельнев (Celleneuve), Фронтиган (Frontignan), Монбазен (Montbazin), Монблан (Montblane) и др. Позднее, в XII столетии, все эти укрепленные церкви были основательно реконструированы до такой степени, что их можно с полным основанием отнести скорее к чисто фортификационным сооружениями (крепостям), нежели к культовыми сооружениями. Причем важную роль в укреплении этих eglises fortifiees играли как местные епископы, так и королевская власть. Например, к 1149 году укрепления собора в Агде (d'Agde) все еще не были завершены и поэтому король Людовик VII, обращаясь с письмом в 1173 г. к местному епископу Гильому (Guillaume), настоятельно требует «укрепить как церковь, так и город башнями и крепостными стенами ... по причине частых набегов злых людей и опасных Сарацин»[4]. Епископ Гильом, видимо, был энергичным человеком и значительно «ускорил» выполнение фортификационных мероприятий по защите церкви и города, поэтому после окончания строительных работ собор в Агде был укреплен уже в 1175 г. Даже сегодня зубцы, бойницы, главные

3

башни и укрепленные балконы, придающие довольно мрачный и грозный каменный вид «собору-крепости», напоминают о том, что Сан-Этьен в Агде был центром епархии, епископы которой были богатыми феодалами. Также следует сказать, что тип этого собора один из самых редких среди сохранившихся во Франции. Епархия Агд была создана в V столетии в одном из самых древних городов Франции, так как «Агате Тише». Это римский город на месте древнегреческого поселения, которое было основано еще в 590 г. до Рождества Христова. Нынешний потрясающий собор был окончательно достроен к концу XII столетия (рис. 2.17).

План кафедрального собора и клуатра в Агде (Agde) XII в

Рис. 2.17. План кафедрального собора и клуатра в Агде (Agde) XII в.

От древнего романского «собора-крепости» сегодня лишь частично сохранился первоначальный вид: неф, имеющий в своем завершении трансепт (поперечный неф) без архитектурного клироса, при отсутствии которого собор приобретает форму буквы Т. Все пространство интерьера собора перекрыто полуциркульными арками. По всему периметру собор оснащен бойницами на контрфорсах, а также крупными арками, которые их поддерживают. Внешняя башня-колокольня, расположенная снаружи здания, достаточно хорошо позволяет нам понять технику строительства фортификационных сооружений Средневековья. Колокольня на главной башне также обладает бойницами в виде выступов, которые были построены чуть позже XII столетия. С южной стороны часовня-капелла, прилегающая к главному строению, как бы окаймляет неф

разные работы Е. Bonnet и Р. de Gorsse: Monographie de la cathedrale Saint- Etienne d'Agde, Toulouse, 1922.

собора. Она была «восстановлена» в начале XX в., используя некоторые элементы стилизованной романской архитектуры древней церкви, которая была разрушена несколькими десятилетиями ранее. Небольшие размеры всего здания: 32x15 м — подчеркивают ощущение строгости, которая смягчается с помощью таких элементов обстановки, как алтарь с мраморными колонами эпохи Людовика XIV. Этот алтарь напоминает нам об активной «жизненной позиции» епархии Агда в тревожную эпоху реформации и контрреформации.

Возведение укрепленной церкви Сен-Пьер де Магелон (Saint- Pierre de Maguelone) относится к нескольким эпохам (сегодня принято различать три этапа строительства) (рис. 2.18).

Собор Сен-Пьер де Магелон (Saint-Pierre de Maguelone) XII в

Рис. 2.18. Собор Сен-Пьер де Магелон (Saint-Pierre de Maguelone) XII в.

Главный неф существовал еще в древней церкви, торжественно освященной в 1054 г. во времена реконструкции епископского замка (городка — cite). По поводу датировки сроков возведения апсиды и трансепта среди исследователей существуют разногласия. Хроника, которая велась во времена епископата Жана де Монлора (Jean de Montlaur) 1158—1190 гг. и сохранилась в картулярии Магелон (Maguelone), относит строительство апсиды и трансепта ко временам епископата Готье (Gautier), т.е. к периоду 1104-1129 гг.[5] Однако согласно с хроникой, написанной во времена Арно де Вердаль (Arnaud de Verdale), более поздней, чем картулярий Магелона, этот епископ только укрепил уже существующую апсиду. Факт этот можно считать более правдоподобным, поскольку первый текст приписывает епископу Раймону (Raimond), правившему в период 1129—1158 гг., возведение «башни Гроба Господня» (tour du Saint-Sepulcre), которая возвышается на северной консоли трансепта, что полностью подтверждает Арно де Вердаль1. Наконец стоит добавить, что хроника картулярия указывает на тот факт, что во времена епископата Жана де Монлор здание церкви, находившееся под угрозой обрушения, было реконструировано. При этом некоторые исследователи полагают, что эти восстановительные работы можно отнести лишь к верхней части церкви и сводам[6] [7]. Однако, скорее всего, под этими работами надо понимать возведение церковной фортификации (большие контрфорсы и машикули), которое придало зданию грозную целостность и оригинальность[8]. Подводя итог, можно сказать, что сегодня специалисты различают три основных периода строительства церкви Сен-Пьер де Магелон: Первоначально, в XI в., возводился главный неф с очень толстыми стенами; затем, к середине XII столетия, — поперечная часть трансепта с массивными укрепленными башнями (в том числе и с северо-запада, со стороны монастырских зданий); и наконец, — между 1158 и 1178 гг. проводятся завершающие работы по возведению перемычки главных ворот, контрфорсов с парапетом и дозорным путем. Причем эта наиболее интересная для нашего исследования часть, по сути, является современницей фортификационного аппарата аналогичных укреплений собора в Агде. Что касается укрепленной церкви Сен-Пон-де- Томьер (Saint-Pons-de-Thomieres), то в капитальном исследовании этого памятника Ж. Саюком (J. Sahuc) приводится интересный для нас текст соглашения 1171 г. между виконтом Безье (vicomte de Beziers) Роже Тренкавелем (Roger Trencavel), который захватил и разрушил аббатство, и аббатом монастыря. В соответствии с этим соглашением «аббату велено восстановить свой монастырь и укрепить его как можно лучше, насколько это возможно» (рис. 2.19).

Поскольку церковь соприкасалась с укрепленным поясом стен, постольку она представляла собой настоящий донжон с северной стороны монастыря, и здесь были проведены такие же фортификационные работы в 1171-1180 гг., как и в соседних eglises fortifiees Агда (d'Agde) и Магелона (Maguelone). Что касается прочих укрепленных церквей Нижнего Лангедока (Bas-Languedoc), то, несмотря на отсут4

ствие достаточного количества источников, касающихся фактов проведения там фортификационных работ, можно с достаточной степенью вероятности определить их возраст последней четвертью XII столетия1. Очевидно, что все эти eglises fortifiees были возведены примерно в одно и то же время для защиты берегов от сарацин, арагонцев и каталанцев, которые постепенно захватывали и заселяли земли Лионского залива.

Собор Saint-Pons-de-Thomieres. Южный и северный фасады XII в

Рис. 2.19. Собор Saint-Pons-de-Thomieres. Южный и северный фасады XII в.

Одна из главных общих черт всех этих культовых религиозных сооружений фортификационного характера XII столетия — относительная простота планировки интерьера. В самых общих чертах в плане всех этих eglises fortifiees мы видим единый неф (с трансептом или без него) и первоначально возведенную плоскую апсиду. При этом каждая из вышеперечисленных укрепленных церквей имеет свою, так сказать, изюминку: апсида в церкви Кастельно-ле-Лез (Castelnau-le-Lez), раки со святыми мощами, выходящие на трансепт и не имеющие связи с внешней стороной, встроенные в стену церкви в Магелоне (Maguelone), и пр. Своеобразную оригинальную особенность представляет собой собор Агда, имеющий Т-образный план, в котором апсида сообщается (по сути встроена) с прямоугольным трансептом, поперечные части которого состоят из двух квадратных в плане часовен (над каждой из которых, в свою очередь, возвышается башня). Такая странная для культового сооружения планировка является лучшим доказательством того, что фортификационные укрепления были предусмотрены зодчими с самого начала возведения этого «религиозно-военного» сооружения. К слову сказать, в церкви Магелон башни имеют точно такое же расположение, поскольку обе эти церкви возводились примерно в одно и то же время. Еще одной общей чертой, объединяющей все эти культовые сооружения, является наличие довольно мрачных интерьеров, что косвенно подтверждает факт того, что при возведении зданий ставилась скорее задача обеспечения безопасности, а не освещения церковного пространства. Те немногочисленные и довольно узкие отверстия в толще стен следует рассматривать скорее как бойницы, а не оконные проемы. Аналогичные проемы-бойницы, расположенные в несколько рядов (от основания до самой верхней линии стены), мы также встречаем в кафедральном соборе Сен-Пон (Saint-Pons) (рис. 2.20).

Башня собора Saint-Etienne в Агде (Agde) ХИв

Рис. 2.20. Башня собора Saint-Etienne в Агде (Agde) ХИв.

Первая линия окон-бойниц на нижнем этаже сообщается с главным нефом, а вторая, расположенная выше, одновременно решает две проблемы: освещает внутреннее пространство и защищает галерею, сооруженную внутри стен. Еще выше располагается выступающая галерея с машикули, которая снабжена рядом навесных бойниц, чередующихся с окнами. И наконец, увенчивает всю конструкцию терраса с зубчатым парапетом. Таким образом, вся эта архитектурно-конструктивная система, состоящая из четырех этажей в совокупности с примыкающими башнями, создает неприступную цитадель, снабженную на всех своих уровнях активными средствами обороны. Однако главной отличительной чертой всего культового и одновременно фортификационного комплекса собора в Агде является появление нового оборонительного элемента — башни, расположенной на самой вершине архитектурного ансамбля. Эта башня представляет собой, по сути, площадку с открытым дозорным путем, защищенным по краям зубчатым парапетом, который, в свою очередь, опирается на переднюю часть стены и арки, протянутых между сильно выступающими контрфорсами. Применение подобного фортификационного решения при строительстве культового сооружения — уникально. Архитектором удваивается толщина стен здания, и остается место для сплошных машикули, защищающих стены сапы и крепостного вала. Вместо отдельных отверстий- бойниц, которые мы наблюдали во входной башне Муассака, здесь мы имеем длинные желоба, которые расчленяют основания и плоскости стен, что позволяет бросать в нападающих различные метательные снаряды (камни, бревна и т.д.). Кроме того, бойницы для стрельбы из лука, расположенные в продольных балках амбразур, позволяли обороняющимся обстреливать все подступы к собору. В целом внешний вид высокого профилированного мощными контрфорсами каменного куба, внутрь которого ведет простая и довольно грубая дверь, мало ассоциируется с кафедральным собором. Не случайно исследователь средневековой архитектуры Эмиль Бонне (Em. Bonnet), описывая собор в Агде, отмечал: «При взгляде на эту огромную прямоугольную глыбу, с ее гигантскими арками-подпорками, высокими стенами, увенчанными бойницами, квадратной формы донжоном с машикулями и угловыми сторожевыми вышками с трудом верится, что весь этот военный аппарат мог быть предназначен защищать молельное убежище»[9]. Впечатление, производимое суровым и довольно воинственным видом собора, отягощается также еще и черным цветом вулканического камня, добытого в горах Агда, которым выложено все сооружение. Хорошо сохранившийся архитектурный ансамбль кафедрального собора в Агде позволяет нам лучше понять, как могли выглядеть другие укрепленные церкви eglises fortifies, внешний вид которых не дошел до наших дней.

  • [1] См.: М. Joseph Bedier: Legendes epiques, t. IV.
  • [2] См.: Albanes-Chevalier: Gallia Christ. Novissima, Marseille, № 62 et 78;Calmette et Vidal: Histoire de Roussillon, 1923, p. 62.
  • [3] См.: Е. Bonnet: Antiques et monuments du depart de l'Herault, Montpellier,1905; A. Durand: Mem. de l'Academie de Vaucluse, 1892; A. Durand: Congresarch, de Nimes, 1897 и др.
  • [4] См.: «Testament de l'eveque Ermengaud» (Завещание епископа Эрманго), «adchorum perficiendum»: Gallia Christ., 1739, t. VI, chap. XIII, col. 323.
  • [5] series, III, p. 357; цитирует: E. Bonnet: Bibliog. Du diocese de Maguelone(Melange de Carbrieres, III, Montpellier, 1899); и наконец: F. Fabrege: Histoirede Maguelone, 1894-1901, 3e, t. 4.
  • [6] См.: Catalogue episcoporum Magalonensiam (Mem. Soc. Arch. Montpellier, 1-reserie, VII, p. 526).
  • [7] Например, A. German: Maguelone sous ses eveques et ses chanoines (Mem. Soc.Arch. Montpellier, 1-re serie, V, p. 379, note 2).
  • [8] Например, R. Rey: Les vieilles eglises fortifies du Midi de la France. Paris, 1925.P. 95.
  • [9] Цит. по: Е. Bonnet: Antiquites et monuments du dep. de l'Herault., p. 383.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >