ОБЩИЕ ЧЕРТЫ ВСЕХ РОМАНСКИХ УКРЕПЛЕННЫХ ЦЕРКВЕЙ ЭТОГО ПЕРИОДА

Следующим регионом «Прекрасной Франции», в котором типология укрепленных церквей eglises fortifiees получила свое дальнейшее развитие, по праву может считаться Овернь (ГAuvergne). Архитектурно-художественная школа Оверни считается одной из наиболее крупных школ Романского периода (наряду со школами Прованса, Бургундии, Пуату, Периге и Нормандии). Характерной особенностью культовых романских сооружений Овернской школы является «...единая система конструкций: цилиндрическим сводом перекрыт центральный неф, полусводами перекрыты эмпоры, крестовыми сводами — нижние этажи боковых нефов и крипта. На пересечении центрального нефа и трансепта воздвигалась квадратная в своем основании башня-колокольня, которой в интерьере соответствует повышенное и более освещенное (за счет окон в ее стенах) пространство, перекрытое куполом или сомкнутым сводом. Переход от квадрата плана к кругу или многоугольнику осуществляется при помощи конических парусов»1. Романские церкви архитектурной школы Оверни поистине являют собой яркий пример гармоничного соотношения внешнего объема строения и его внутреннего пространства. Как правило, шаг внутренних столбов соответствует шагу контрфорсов внешних стен, обход вокруг алтаря с традиционным «венцом капелл» четко отражается на восточном фасаде богатой комбинаторикой архитектурных объемов, а наличие крипты (с неизменными мощами какого-либо святого) можно «прочесть» по полуподвальным окнам алтарной части церкви.

Именно поэтому регион Оверни, имеющий богатую архитектурно-художественную школу и давние строительные традиции, стал также принадлежать к числу тех счастливых регионов, в которых были созданы удивительные культовые сооружения укрепленного типа. Одним из наиболее древних культовых сооружений типа eglises fortifiees могла бы по праву считаться монастырская церковь Сен-Алир (Saint-Ally re), освященная в 1106 г. и расположенная в коммуне Клермон (Clermont), но, к сожалению, церковь была почти полностью разрушена во времена Великой Французской революции. Церковь Де Моза (de Moza), укрепленная в XII столетии, принадлежала знаменитому и могущественному аббатству Клюни (preiure de Cluny) и была широко известна тем, что здесь хранились мощи «Апостола Оверни» (de l'apotre d'Auvergne) — св. Австремония (Saint Austremoine). Обладание такой завидной святыней и богатство обители, полученное в дар от многочисленных паломников, вызывало вожделение, порождало зависть и не раз приносило аббатству серьезные неприятности от соседних феодалов. Так, в 1126 г. граф Оверни Вильгельм VI атаковал и захватил аббатство и церковь Де Моза, пытаясь присвоить себе богатства монастыря. Такое святотатство даже вынудило короля Франции ЛюдовикаVI Толстого взять на себя функции «защитника Церкви» и отправиться в поход против дерзкого графа. Королю даже пришлось «брать на щит» (штурмовать) укрепленную церковь аббатства, с тем чтобы вернуть ее Церкви. Однако после ухода королевского войска граф Вильгельм VI нападал на монастырь еще неоднократно, пытаясь вернуть себе контроль над таким «лакомым куском». Эта многолетняя война за обладание правом распоряжаться важными религиозными «святы-

См.: Н. К. Соловьев. История интерьера. Древний мир. Средние века. М.: В. Шевчук, 2007. С. 174-175.

нями» продолжалась очень долго и с невероятным упорством. Известно, что даже много лет спустя, в 1164 г., король Людовик VII и даже в 1196 г. король Филипп Август продолжали эту «вечную священную войну» против графов Оверни за контроль над аббатством и церковью Де Моза. Естественно предположить, что монахи Де Моза постарались защитить свою церковь и ее богатства от почти постоянных набегов и возвели достаточно мощные укрепления как в самом монастыре, так и в eglises fortiflees. К великому сожалению, в результате ужаснейшей «реставрации» XIX в. почти все монастырские укрепления были разрушены, и обезображенная церковь Де Моза лишилась своих оборонительных сооружений[1]. Из книги Эмиля Маля (Emill Male) «Религиозное искусство XII века» мы можем узнать, что и овернская церковь Сент-Нектер (Sant-Nectaire) также имела фортификационные сооружения, в частности, была окружена крепостной стеной с мерлонами. По крайней мере, изображение великолепной романской капители XII столетия, помещенной в книге Э. Маля на стр. 212, позволяет нам судить о том, что церковь Сент-Нектер в это время являлась поистине eglise fortifee, окруженной мощной зубчатой крепостной стеной[2] (рис. 2.41).

Капитель с изображением eglise-fortifiee Saint-Nectaire, XII в

Рис. 2.41. Капитель с изображением eglise-fortifiee Saint-Nectaire, XII в.

К счастью для нас, судить о типологии укрепленных церквей Оверни мы можем на примере достаточно хорошо сохранившейся церкви Сен-Лежье-Де-Руайя (Eglise Saint-Legerde Royat) в Пюи-Де- Дом (Puy-de-Dome), изначальный проект которой во многом напоминает аналогичный проект укрепленной церкви Сент-Мари- де- ла-Мер (Saintes-Maries-de-la-Mer). На первый взгляд, общие фортификационно-архитектурные системы этих двух укрепленных церквей выглядят практически идентичными, однако, в дальнейшем мы увидим, что в системе защиты церкви Де Руайя появляются некоторые новые детали, которые позволяют нам проследить дальнейшее развитие оборонительных систем укрепленных церквей типа «eglises-fortifiees». История сооружения церкви Сен-Лежье-Де- Руайя берет свое начало еще со времен Римской империи, по крайней мере, достоверно известно, что в VI—VII вв. здесь уже существовала достаточно многочисленная христианская община. Легенда гласит, что причиной возведения часовни (а затем и церкви) на этом месте стало чудесное исцеление от слепоты богатого человека из Британии. Слепой от рождения, он совершил путешествие в Овернь с целью получить исцеление по молитвам епископа Клер- монского, известного как Сен-Бонне (Saint-Bonetus, умер в 710 г.). Получив исцеление, в знак благодарности британец попросил разрешение построить здесь часовню и монастырь для женщин. Строительство нынешней церкви на месте прежней часовни связано с появлением в IX столетии в этих местах колонии монахов-бенедик- тинцев, которые и явились инициаторами строительства старинной романской церкви Eglise Saint-Leger de Royat. В дальнейшем небольшая община монахов-бенедиктинцев разрасталась и стала частью богатого и знаменитого в XI в. аббатства Муассак. Именно в это время монахами возводится главная часть романского нефа церкви и сооружается крипта (помещение для склепа с мощами святого Бонне), традиционно расположенная под хор церковного здания (рис. 2.42).

Возведение фортификационного пояса укреплений церкви напрямую связано с опасностями грабежей и разорений, которые позднее обрушиваются на богатую обитель со стороны Ги II (ум. 1224) графа Оверни. Примерно в конце XII — начале XIII в. монахи обители вынуждены были серьезно заняться работами по сооружению фортификационной системы для защиты церкви Сен-Лежье (рис. 2.43).

Оборонительная система, построенная первоначально в романский период, была затем перестроена в начале XIII века в модном готическом стиле, таким образом, церковь Сен-Леже-Де-Руайя представляет собой уникальную для Оверни модель, в которой одновременно присутствуют романские и готические архитектурные формы. В дальнейшем эта система укреплений, с успехом выдержавшая целый ряд нападений, просуществовала вплоть до Французской революции, однако в 1794 г. большая часть укреплений и замечательная церковная колокольня были разрушены.

Церковь Де Руайя (Eglise Saint-Leger de Royat), XII в

Рис. 2.42. Церковь Де Руайя (Eglise Saint-Leger de Royat), XII в.

Фото автора 2011 г.

Восстановленная в середине XIX в. по инициативе и при непосредственном участии Э. Виолле-Ле-Дюка церковь Сен-Лежье-Де Руайя остается сегодня одним из немногих хорошо сохранившихся образцов укрепленных церквей eglises fortifiees Оверни. Общая архитектурно-композиционная схема (планировка) здания церкви, сложенной из местных каменных пород вулканического происхождения, представляет собой традиционный «латинский» крест с изголовьем справа. Октагональная (восьмигранная) колокольня и главная башня-донжон расположены на стыке средокрестия главного нефа и трансепта, сама восьмигранная колокольня сооружена гораздо позднее, в готический период реконструкции церкви в начале XIII в. Как уже отмечалось выше, башня-колокольня, разрушенная во время Французской революции, была восстановлена Э. Виоле-Ле-Дюком в XIX в. и в настоящее время представляет собой зубчатую восьмиугольную башню-донжон (весьма похожую на ее первоначальный облик). В Средние века нижняя часть башни служила донжоном, а готическая восьмиугольная башня, видимо, помимо функции колокольни служила также для наблюдения за окружающей местностью. В целом, несмотря на гармоничную и отчетливую сбалансированность композиции и общую целостность церковного ансамбля, все же хорошо видно, что это здание принадлежит нескольким эпохам. Самая старинная часть здания — это неф, перекрытый цилиндрическими полуциркульными сводами (традиционными для школы Оверни), его продолжением служит круглая арка, которая завершается простой прямоугольной церковной апсидой (столь характерной для романской архитектуры Окситании)[3] (рис. 2.44).

План церкви Де Руайя (Eglise Saint-Leger de Royat)

Рис. 2.43. План церкви Де Руайя (Eglise Saint-Leger de Royat)

Поперечный и продольный разрезы Eglise Saint-Leger de Royat

Рис. 2.44. Поперечный и продольный разрезы Eglise Saint-Leger de Royat

Капители старой дороманской апсиды были впоследствии (в романскую эпоху) использованы в оформлении интерьера крипты, расположенной под изголовьем креста. Трансепт церкви (поперечный неф) и апсида (правое изголовье) возводились уже позднее. Контур в виде равностороннего треугольника и профильная форма арок указывает нам, скорее всего, на конец XII столетия. Строителям, видимо, в защитных целях, пришлось заменить двускатную крышу плоской террасой, оснащенной машикули и зуб- цами-мерлонами с бойницами, которые прикрывали фланги трансепта и апсиды церковного здания. Кроме того, сохраняя в целом традиционный план латинского креста, зодчие изменили форму окончания задней части здания с целью получения плоской стены (прикрытой огнем с галерей трансепта и апсиды). Исходя из общего визуального исследования внешнего облика церковного здания, следует заключить, что единая фортификационная система церкви была задумана и реализована как раз во время возведения трансепта и клироса. Согласно документам их сооружение датируется 1169— 1212 гг.1 Подобная датировка означает, что каменные машикули укрепленной церкви Сен-Лежье-Де-Руайя являются, скорее всего современниками аналогичных фортификационных элементов, которые появляются в первоклассных феодальных замках тогдашней Европы, таких как Шато-Гайяр (1198) или замок графов Фландрских (1180). Однако стоит отметить, что при возведении церкви Де Руайя появляется и новая, неизвестная ранее фортификационная деталь, которая придает неожиданную оригинальность всему сооружению. В системе укрепления церковного здания мы впервые встречаем машикули и бойницы (мерлоны) по углам всего строения (рис. 2.45).

Неизвестный архитектор догадался защитить мертвые углы церковного здания, которые при нападении автоматически попадают под угрозу. Для этого он спроектировал планировку входящего угла, возвышающегося над уровнем крытого прохода (галереи) широкой прямоугольной бойницы. Это позволило в дальнейшем сомкнуть парапеты брустверов лицевой и боковой частей здания при соединении двух консолей на правом и левом углах здания церкви. Таким образом, ни один участок обороны церкви не был лишен возможности вести прицельный огонь, кроме незащищенных оснований контрфорсов. Поэтому более серьезное укрепление основания контрфорсов стало завершающим элементом при возведении фортификационных сооружений церкви Сен-Лежье-Де-Руайя. Такая довольно солидная защита главного и боковых нефов трансепта и стен апсиды позволили архитектору оригинально решить проблему освещения интерьера церкви, разместив на боковых стенах трансепта и апсиды по три окна, увенчанных шестью лепестковыми «розами» с витражами. Поскольку сооружение зубчатого парапета и кренеляжа здания выполнялись на завершающем этапе строительства (исходя из сложившейся средневековой практики), следует предполагать, что сооружение основных фортификационных элементов церковного здания проводилось в конце XII — начале XIII в.

Архитектурно-фортификационные новации, найденные окситанскими зодчими на Латинском Востоке и примененные при возведении церкви Сен-Лежье-Де-Руайя, нашли свое дальнейшее развитие и при строительстве более крупных культовых сооружений. В частности, эти достижения были реализованы при возведении одной из пристроек (le batiment des machicoulis) кафедрального собора Нотр-Дам-Ле-Пюи-ан-Веле (Le Puy-en-Velay или на оке. Lo Puei de Velai) (рис. 2.46).

Угловые машикули апсиды, трансепта и нефа Сен-Лежье-Де-Руайя

Рис. 2.45. Угловые машикули апсиды, трансепта и нефа Сен-Лежье-Де-Руайя

Современная панорама города Ле-Пюи-ан-Веле (Овернь)

Рис. 2.46. Современная панорама города Ле-Пюи-ан-Веле (Овернь)

Ле-Пюи всегда являлся главным городом епархии Дю Пюи (du Puy) в исторической области Веле в Оверни (нагорье Центрального массива), департамента Верхняя Луара и был известен еще со времен античности. В эпоху Средневековья город становится крупным религиозным центром, в котором находится резиденция епископов — графов. Свою громкую славу город приобрел, когда один из епископов в 951 г. первым во Франции совершил паломничество к мощам Св. Ап. Иакова в Компостелло. Именно с той поры, согласно традиции, из Ле-Пюи начиналась одна из знаменитых «дорог Св. Иакова» (Via Podiensis). Самый известный среди епископов — графов Ле-Пюи-ан-Веле был, конечно, знаменитый Адемар Монтейльский, духовный вождь Первого Крестового похода 1096—1099 гг. Богатство и процветание епархии и города принесли с собой и новые проблемы. Епископы Ле Пюи вынуждены были защищать свои права на город от алчности и притеснений местных феодалов из рода Де Полиньяк, а также от притязаний графов Оверни. И хотя епископам всегда покровительствовали французские монархи, многие из которых сами совершили паломничество к местной святыне Богоматери, тем не менее, начиная с XII столетия и город, и кафедральный собор Девы Марии обзаводятся серьезными укреплениями[4]. Фортификационные сооружения кафедрального собора Нотр-Дам-Ле- Пюи-ан-Веле (Le Puy-en-Velay) не могут не вызывать определенный интерес, поскольку всего лишь менее полувека отделяют их от сложения великолепных систем укреплений Крестоносцев на Латинском Востоке. Кроме того, сходство фортификационных решений собора Ле-Пюи (так же, как и церкви Де Руайя) с оригинальными eglises fortifiees Окситании вообще (и Юга Франции в частности) неопровержимо доказано еще работами

Э. Виоле-Л-Дюка и Р. Рея. Кафедральный собор Ле-Пюи представляет собой довольно крупное культовое сооружение в несколько этажей, окруженное зданиями и пристройками различных архитектурных форм. Достаточно хорошо сохранились полихромные фрески XII—XIII вв., которые покрывают весь интерьер кафедрального собора, включая часовни Сен-Жиль и Сен-Мартен, расположенные со стороны Западного портала. Наибольший интерес для нашего исследования имеет так называемая постройка с машикулями[4], сооружение также в несколько этажей, приподнятое с западной стороны монастыря почти в два раза (рис. 2.47).

Фасад, фрагмент клуатра и «постройка с машикули» церкви Де-Пюи

Рис. 3.47. Фасад, фрагмент клуатра и «постройка с машикули» церкви Де-Пюи

Сегодня мы знаем, что первый и второй этажи, расположенные ниже уровня церкви и монастырских построек были возведены не позднее XII в., скорее всего, в 1134 г. Третий этаж, который сообщается непосредственно на одном уровне с третьим пролетом собора, и галереи вокруг здания также были возведены в XII столетии. По крайней мере, упоминание о возведении системы городских укреплений относится к 1147 г., а в период с 1150 по 1175 г. благодаря богатым пожертвованиям ведется строительство «постройки с машикули». Эта постройка располагалась выше сводчатого помещения третьего этажа с угловой аркой, сегодня перестроенного под часовню, и зала капитула (постоянно притесняемого беспокойным соседством с Де Полиньяками). Дендрохронологический анализ древесины пород дуба, который применялся для балок перекрытия, датирует постройку 1154 г.

Таким образом, к началу XIII столетия был возведен весь укрепленный этаж, предназначенный, скорее всего, для защиты южной стороны собора. Глядя на общий ансамбль собора, становится понятным, почему именно южная сторона здания подверглась дополнительному укреплению. С северной стороны здание защищено высокой и глухой стеной, снабженной узкими окнами, весьма похожими на бойницы (амбразуры), на западной стороне мы видим пять мощных контрфорсов, поддерживающих стену собора, а на востоке, наиболее безопасной части, расположена крытая галерея. Северо- восточная сторона собора была защищена мощной четырехугольной башней-донжоном «Сент-Майоль» в четыре этажа (к сожалению, разрушенной в 1845 г.). Подводя итог вышесказанному, можно констатировать — весь архитектурный ансамбль кафедрального собора напоминал скорее крепость, нежели культовое сооружение. Э. Ви- олле-Ле-Дюк в свое время очень точно подметил, что фортификационная система собора Нотр-Дам-Ле-Пюи-ан-Веле по своей структуре и морфологии весьма напоминает укрепленную систему церкви Де Руайя. Схожую фортификационную схему культовых сооружений мы можем наблюдать также у церкви Де Мароль (de Marols) на Луаре, где укрепленная башня с угловыми машикули возвышается над алтарной апсидой (как и в церкви Де Руайя). Аналогичные решения мы встречаем в укрепленной колокольне церкви Сен-Польен (Saint- Paulien), в районе Верхней Луары, где система машикули на арках свода защищает фасад церкви, а также в конструкции трансепта церкви Сент-Жюльен-Де-Бриуд (Saint-Julien de Brioude), их подробное описание и схемы можно найти на с. 318 в книге Ноэля Ти- олле (Noel Thiollier).

Тем не менее существует и ряд важных отличий в архитектурноконструктивных решениях данных сооружений. Так, в кафедральном соборе Ле-Пюи пространство между двумя контрфорсами разделено двумя арками, разделенными между собой консолью. Ранее мы встречали аналогичное чередование в конструктивном решении пространства стен нефа церкви Сент-Мари, однако в соборе Ле-Пюи парные арки несколько приподняты над разгрузочной аркой которая таким образом облегчает (разгружая от излишнего веса) среднюю консоль, что демонстрирует нам дальнейшее развитие инженерно-строительных знаний и технологий в эту эпоху. Помимо этого, существуют и серьезные различия в конструкциях бойниц церковных парапетов (проемов для ведения стрельбы по атакующему противнику). Бойницы кафедрального собора Ле-Пюи являют собой отверстия — проемы в плоскостях продольных балок каменных зубцов (мерлонов), в то время как бойницы церкви Де Руайя являются частью парапета между двумя амбразурами. И далее мы видим, что каждый контрфорс собора Ле-Пюи оснащен машикули, обращенными на две выступающих консоли. Особо стоит обратить внимание на тот факт, что перед нами, по сути, первый образец выступающей навесной бойницы в конструкциях изолированных машикули. Аналогичные фортификационные детали, предназначенные для того, чтобы усилить защиту оконных проемов и наиболее уязвимых мест сооружений, позже появятся в большинстве архитектурно-исторических памятников Средневековья. Данные архитектурно-фортификационные новации собора Ле-Пюи, так же как и появление первых сторожевых угловых башенок-вышек в машикули угловых контрфорсов церкви Де Руайя, несомненно являются новшествами для Овернской архитектурной школы. И хотя форма сторожевых башенок-вышек в Де Руайя несколько иная по сравнению с башенками церкви в Крюа, фортификационный смысл и назначение одно и то же. И там и там они предназначались, прежде всего, для защиты угла или выступа, находящегося под особой угрозой при нападении.

Как уже отмечалось выше, фортификационные новации культовых сооружений Де-Руайя и Ле-Пюи давно вызывают явный интерес исследователей Средневековой архитектуры. Причем интерес этот обусловлен не только тем, что данные постройки Овернской школы можно с полным правом отнести к типологии eglises fortifiees, что еще раз демонстрирует их тесную связь с аналогичными сооружениями Юга Франции (Окситании). Подобное неопровержимое архитектурно-конструкционное сходство, скорее, ставит проблему объяснить, помимо Лангедокского влияния, столь быстрое заимствование в течение менее чем полувека Овернью (имевшей свою весьма развитую романскую школу) архитектурно-фортификационных форм культовых сооружений, созданных гением провансальских зодчих на Латинском Востоке (Сирии). И здесь мы вынуждены вновь обратить свое внимание на распространение в Европе архитектурных и строительных практик крестоносцев зодчими Ордена Храма (тамплиерами). Как известно, наиболее древние командорства Ордена в Европе были образованы первоначально на Юге Франции (Окситании). Так, в 1136 г. Рожер III, граф де Фуа, основал командорство в Виль-Дье (Ville-Dieu) недалеко от Арьежа (Ariege), а в 1149 г. были учреждены командорства тамплиеров в Безье (Beziers) и Небьян (Nebian). О существовании довольно тесных связей между тамплиерами и жителями Лангедока, Каталонии и региона Пюи в Оверни можно прочитать во 2-м томе «Истории Лангедока»1. Известно точно, что в 1188 г. тамплиеры обосновались в Пюи, создав свое ко-

См.: Histoire de Languedoc, t. II., liv. 17 et 18.

мандорство «Сент-Бартелеми» (Saint-Barthelemy), расположенное с обратной стороны епископского города на левом берегу Долезон (Dolaison). Их мощная крепость с донжоном, который по сути являл собой копию башни Сент-Мейоль (Saint-Mayol), защищала главную дорогу, по которой обычно следовали паломники из Окситании в Авиньон (сГAvignon) к престолу «Черной Мадонны Бенратской» (sanctuaire de la Vierge Noire). И сегодня в овернском городке Шама- льер-сюр-Луара (Shamalieres) можно видеть церковь с мощной четырехугольной башней-донжоном, прозванную местными жителями «Башня Сарацин» (Tour des Sarrasins), которая отчасти дает нам представление об архитектурно-конструктивных формах «тамплиерской» фортификационно-культовой архитектуры. Таким образом, приведенные выше примеры возведения конкретных архитектурных объектов eglises fortifiees в столь короткий промежуток времени на столь обширной территории позволяют нам предположить следующее. Скорее всего, что именно через посредничество архитекторов Ордена тамплиеров новые фортификационные формы, примененные крестоносцами на Латинском Востоке в композиционных схемах культовых сооружений, смогли столь быстро распространиться на всей территории от Лангедока и Каталонии до Оверни (рис. 2.48).

Овернь. Укрепленная церковь в Шамальер-сюр-Луара

Рис. 2.48. Овернь. Укрепленная церковь в Шамальер-сюр-Луара

Рассматривая строительные практики «ордена Храма», невозможно оставить без внимания архитектурно-строительные сооружения другого монашеского ордена — Цистерцианцев. Известно, что Орден цистерцианцев, впервые образованный в Бургундии — в местечке Сито (лат. Цистерциум) в 1098 г., уже с конца XI столетия становится самой значительной монашеской общиной Европы. Расцвет ордена напрямую был связан с деятельностью молодого монаха, выходца из знатного бургундского рода Бернарда Клервоского (1090— 1153). В 1115 г. Бернард основал монастырь в Клерво и до конца жизни оставался его аббатом. Яркая харизматическая личность Бернарда во многом способствовала быстрому распространению ордена, и на год его смерти в 1153 г. цистерцианцы насчитывали уже 340 монастырей только в одной Франции. Благодаря своему крайнему аскетизму Бернард был окружен ореолом святости, а его пылкое красноречие, полемический дар и неукротимая энергия давали ему непререкаемый авторитет в глазах христианской Европы. Будучи главным идеологом папской власти, Бернард Клервоский вмешивался в дела пап и епископов, королей и владетельных сень- еров, схоластов и философов, аббатов монастырей и магистров рыцарских орденов. Категоричная суровость внутренней организации, устава и сама деятельность цистерцианцев, в свою очередь, оказали существенное влияние на становление ордена тамплиеров благодаря активной поддержке Бернара Клервоского. Аскетический, прекрасно организованный орден последователей Бернарда Клервоского повсюду стремился вносить новые административные методы и рационализировал всю хозяйственную систему Средневековья (ремесла и сельское хозяйство). Хорошо известно, что именно цистерцианцы часто давали финансовые средства для строительства новых церквей и часовен, что составляло важный пункт в общей концепции «христианского служения», которую исповедовали «серые братья».

Цистерцианские церкви достаточно легко распознать по плану и профилю, которые возводились согласно монастырским правилам, строго соблюдавшимся, по крайней мере, до 1150 г. Характерной особенностью культовой архитектуры цистерцианцев, проповедовавших возврат к евангельской простоте нравов, была простота церковных и монастырских форм (при тщательной теске камня) и аскетическая скудость в украшении интерьеров. Обычно базилики цистерцианцев представляли собой продольное здание с плоским перекрытием (позднее часто заменяемое ребристыми сводами), с настенными пилонами, которые заканчивались на половине высоты и отсутствием традиционной крипты и эмпор. Еще одной характерно особенностью цистерцианской архитектуры было прямолинейное завершение хоров, за которыми, как правило, располагался прямоугольный обход капелл (часовен)1. Видимо, столь аскетичный архитектурнохудожественный стиль был во многом обусловлен авторитетом «Отцов — основателей» Ордена. Известно, что Бернар Клервоский (прозванный «страшилищем жен и матерей») активно боролся против любых архитектурных и художественных «изысков» в церковных сооружениях, считая, что они отвлекают внимание христианина от возвышенной молитвы к Богу на рассматривание «не-

См.: Вильфрид К. Энциклопедия архитектурных стилей / пер. с нем. М.: ЗАО «БММ», 2011. С. 140-141.

нужных» мелочей. Яростный противник украшения церковных интерьеров, известный своим девизом: «Что делать золоту в храме», Бернард всячески боролся против художественного оформления культового пространства. Средневековый хронист Ландульф Младший из Санто Паоло описывает, что в Милане «по воле Бернарда Клервоского были убраны все церковные украшения — золотые, серебряные и тканые, которые можно было видеть в церкви города»1. Согласно логике иконографической концепции цистерцианцев весь архитектурно-художественный ансамбль культового сооружения (монастыря, церкви или часовни) должен быть чисто функциональным, создавая определенный аскетический евангельский настрой на молитву. Подобная полувоенная организация культового пространства должна была постоянно напоминать монаху и мирянину о том, что жизнь — непрерывная «война» со своими страстями и с демонами, которые их вызывают. Согласно подсчетам современных исследователей по правилам цистерцианского ордена было возведено около 600 церквей практически на всей территории Европы. Причем если до 1150 г. строгие архитектурные правила цистерцианцев соблюдались неукоснительно, то позднее зодчие стали толковать их более широко и свободно. Возможно, именно по этой причине в ряде стран Европы цистерцианские культовые сооружения заложили основу для развития готического архитектурного стиля.

Одним из таких свидетельств является Королевский монастырь Санта-Мария-де-Поблет (Reial Monestir de Santa Maria de Poblet/Real Monasterio de Santa Maria de Poblet), или просто монастырь Поблет (Публет) — одно из чудес цистерцианской архитектуры в Каталонии, самый знаменитый и грандиозный из монастырей «цистерцианского треугольника». Название монастыря Поблет (Публет) (Poblet) происходит от латинского слова «populetum», что означает «тополиная роща». Наряду с монастырями Сантес-Креус и Вальбона-де-лес- Монжес, аббатство Поблет образовало так называемый цистерциан- ский треугольник — группу цистерцианских монастырей, созданных во второй половине XII в. на землях, которые получили название «Новой Каталонии». Основание этих монастырей служило целям христианского освоения и заселения новых территорий, отвоеванных Арагонской короной у мусульман. Закладка данных обителей недвусмысленно выражала притязания христиан на эту дикую местность. Таким образом, в период Реконкисты монастырь Поблет играл исключительно важную роль в судьбе каталонского католицизма и является признанным шедевром цистерцианского искусства. Мо-

См.: Ландульф Младший из Санто Паоло. Книга историй города Милана. Гл. 42. Цит. по: Памятники мировой эстетической мысли. М., 1962. Т. 1. С. 280-281.

настырь Поблет был основан графом Барселоны Раймоном Берен- гером IV, который в 1151 г. даровал Лангедокскому аббатству Фон- фруад (Fontfroide) земли Populetum в области Конка-де-Барбера (Conca de Barbera) (ныне это часть провинции Таррагона) для основания там цистерцианского монастыря. Этот подарок преследовал двойную цель: духовную (создать христианский центр на отвоеванных у мавров каталонских территориях) и экономическую (обработать пустынные заброшенные земли). Естественно, никто лучше монахов Цистерцианского ордена не подходил для выполнения поставленных задач. В стремлении вернуть монашеской жизни строгость и чистоту цистерцианцы отвергали роскошь и богатство ради бедности, смирения и простоты. Аскетизм цистерцианских монахов доходил до того, что их средняя продолжительность жизни едва составляла 30 лет. Монахи цистерцианского ордена и сегодня отличаются верностью идеалам аскетизма, что проявляется как в их затворническом, созерцательном образе жизни, так и в стиле цистерциан- ской архитектуры — потрясающей по строгости и изяществу. Для цистерцианских церквей и монастырей характерна строгость и практически полное отсутствие орнаментов, дорогой утвари и пышных интерьеров. Монахам-цистерцианцам милей всего голый камень — символ чистоты и скромности. Даже кресты и предметы культа изготавливаются из самых простых материалов: дерева и железа. Монастырь Поблет стал превосходным образцом этого аскетичного цистерцианского стиля. Защищенный с тыла подножием гор Прадес, этот участок прекрасно подходил для основания монастыря: местность уединенная, источников воды вдоволь, да еще и обширные угодья вокруг — идеальные условия для независимой затворнической жизни и занятий сельским хозяйством. Цистерцианские монастыри обычно располагались в безлюдной, девственной местности, но всегда рядом с источниками воды. Умелые монахи превращали эти территории в плодородные земли и придумывали новые сельскохозяйственные методы, из-за чего цистерцианцев даже называют величайшими агрономами той эпохи.

Сведения о первой организованной монашеской общине в Поб- лете относятся к 1153 г. Первые 12 монахов Поблета и их аббат занимали небольшой скит Лаудета, располагавшийся в непосредственной близости от того места, где сегодня возвышается монастырь. Затем община начала получать пожертвования от королей и аристократических семейств и в короткий срок обзавелась землями и усадьбами. Граф Раймон Беренгар IV, а также аристократы и землевладельцы жаловали монастырю разнообразные блага взамен на право участвовать в духовной жизни или быть похороненными и поминаться в монастыре. В результате этих милостей владения Поблета стали самыми обширными в Каталонии после поместий герцогов Кардоны. Они включали множество деревень и поселений, разнообразные угодья, а также права выпаса скота и ловли рыбы (последнее особенно важно, учитывая, что по правилам цистерцианс- кого ордена монахи должны воздерживаться от употребления мяса). Строительство нынешнего монастыря началось в 1163 г., когда некий Арнау де Бордельс (Arnau de Bordells) сделал пожертвование на строительство «каменного дома». Вскоре после этого Рамон де Сервера (Ramon de Cervera), который был сеньором местности Эсплуга Юссана (часть нынешнего поселка Эсплуга-де-Франколи), разрешил монахам брать с этих земель любое необходимое количество камня на возведение монастыря и служебных построек. Богатые пожертвования короля Альфонсо II Целомудренного сыграли ключевую роль в развитии Поблета. Наивысший расцвет Поблета пришелся на XIV в., когда к юрисдикции монастыря относились семь феодальных владений-баронств с 60 деревнями. Кроме того, монастырь обладал правом назначать мэров десяти зависимых от него городов. Фактически Поблет представлял собой небольшое княжество под управлением аббата. Власть монастыря охранялась как королями Арагонской короны, так и каталонскими аристократами. Говорили даже, что «аббат Побета может проехать от Пиренеев до Валенсии, не выезжая за пределы собственных владений». Более того, Поблет обладал и определенным политическим весом: ряд аббатов XV—XVI веков занимали должность председателя каталонского правительства «Же- нералитата». Монастырь также являлся крупным культурным центром: он располагал внушительной библиотекой, пополнявшейся монархами и аристократами, и скрипторием для переписки книг. В частности, здесь была создана самая древняя из сохранившихся рукописей Хроники короля Хайме I (была переписана в 1343 г. для аббата Копонса).

Поблет представлял собой настоящее самостоятельное поселение наподобие аббатства Сито. Помимо обязательных для каждого монастыря построек и служб, в Поблете имелась больница, аптека, кладбища, сад ароматических растений, мельницы, пекарни и даже тюрьма, поскольку аббат обладал властью феодального сеньора. Как и в других цистерцианских монастырях, комплекс был четко разделен на зоны. Одна часть помещений предназначалась исключительно для монастырской жизни (центром которой был клуатр и примыкающие к нему постройки, включая церковь, рефекторий, дормиторий, кухню, зал капитула и библиотеку). Ко второй группе помещений относились резиденция аббата, больница, гостиница и административные службы, а к третьей — амбары, склады, винные погреба, скотный двор и т.п. Наконец, четвертая группа была довольно необычной и встречается еще разве что в монастыре Санта- Крус: имеется в виду королевская резиденция. Наличие примыкающего к монастырю королевского дворца объясняется тем, что и По- блет, и Санта-Крус имели прочные связи с короной, и короли избирали эти монастыри в качестве мест своего захоронения, превращая их в королевские усыпальницы (пантеоны) (рис. 2.49).

Церковь монастыря Санта-Крус (Santas Creus) XIII в

Рис. 2.49. Церковь монастыря Санта-Крус (Santas Creus) XIII в.

В случае Поблета королевский пантеон был создан по распоряжению Педро IV Церемонного в 1340 г. Выбор монастыря местом захоронения королей сопровождался щедрыми подарками короны, выделением земель, денег и рабочих рук. Дары поступали и от знатных каталонских семей (графов Уржеля, герцогов Кардоны и др.), для представителей которых в монастыре строились отдельные частные капеллы.

Для нашего исследования интересен тот факт, что возникшая в глуши Сито (Бургундия) аскетически суровая архитектура цистерцианцев нашла свое широкое распространение на залитом солнцем Юге Франции, Испании и Португалии. По крайней мере, историк искусства С. Энлар (С. Enlart) в своей работе «Истоки готической архитектуры Испании и Португалии» (1894) отмечает, что «цистер- цианская» типология культовых сооружений нашла широкое распространение в культовой готике Испании и Португалии именно под влиянием цистерцианской архитектуры eglises fortifies Окситании1. Например, типология архитектурно-художественной и объемно-пространственной композиции церкви монастыря Санта-Крус (Santas Creus), строительство которой было завершено в 1225 году, удивительным образом напоминает нам церковь Де Руайя (de Royat). Укре-

См.: С. Enlart: Origines de l'architecture gothique en Espagne et en Portugal (Bull. Arceol. De Comite, 1894). — Origines de l'architecture gothique en Espagne (Bull. De Г Union syndicate des architects Francais, 1896).

пленные церкви (eglises fortifiees) в Турегано (de Turegano), Пьедра (de Piedra), Сан-Мигель-де-Эскалада (San-Miguel-de-Escalada) и характерная апсида с машикули Таррагонского собора (cathedrale de Tarragone), достроенного в 1230 г., также являются образцами «ци- стерцианской» культовой архитектуры eglises fortifiees начала XIII столетия1. Все вышеперечисленные культовые сооружения Пиренейского полуострова, наряду с уже рассмотренной выше укрепленной апсидой кафедрального собора в Авиле, отмечены явным влиянием архитектурно художественных программ eglises fortifiees Лангедока.

Возникнув «стихийно», в эпоху натиска сарацин на Пиренейский полуостров и южную часть Франции, «укрепленные церкви» в дальнейшем своем развитии проходят определенную эволюцию от простых форм к более совершенным сооружениям с развитой системой фортификации. Эта система непрерывно совершенствуется в течение IX—XI вв., достигая, наконец, в XI столетии той определенной сложности пространственных и конструкционно-архитектурных форм, которая позволяет особо выделить данный тип культовых сооружений, известный как eglises fortifiees. Мы можем проследить, что вплоть до конца XII века ряд культовых сооружений Юга Франции и Каталонии (Окситании) изначально концептуально задумываются и сооружаются в качестве укрепленных церквей eglises fortifiees, которые оборудованы самыми современными на тот момент фортификационными приспособлениями, сравнимыми, пожалуй, лишь с теми, что возводились крестоносцами в Сирии и Палестине. Эта весьма рациональная и логически завершенная форти- фикационно архитектурная система, заимствованная с Латинского Востока, впервые получает свое признание, распространение и дальнейшее совершенствование именно начиная с Прованса и Лангедока. На момент своего появления в этих регионах эта система культовых сооружений укрепленного типа уже включает в себя почти все новые элементы, которые в дальнейшем будут приняты и применены при реконструкции или возведении самых мощных военных сооружений XII и XIV веков. В самом начале сложения романской типологии eglises fortifiees скорее всего, именно кафедральный собор в Агде (d'Adge) и церковь Сент-Мари-де-ля-Мер (Saintes-Maries-de- 1а-Мег) стали служить прототипами наиболее завершенных и оригинальных художественно-архитектурных и фортификационных концепций церквей укрепленного типа. Именно по этой причине дальнейшее совершенствование типологии укрепленных церквей приведет к созданию удивительных по своей целостности и гармо-

См.: Dieulafoy: Espagne (ars una), p. 138 так де об этом см. Cf. Puig у Cada- falch...ouv, cit.

ничности фортификационных и культовых сооружений Каркассона (Carcassonne), Эг-Морта (d'Aigues-Mortes) и Авиньона (d'Avignon). Поскольку на сегодняшний день в отечественной медиевистике не существует четкой и однозначной общепринятой классификации «укрепленных церквей» романского периода, можно предложить следующую:

  • 1. Изолированные полностью укрепленные церкви (в том числе и церкви-донжоны), расположенные в центре монастыря или города (Леринский монастырь, Вильреаль, Монжуа, Бомон-де-Ломань ипр.);
  • 2. Изолированные, но частично укрепленные церкви, например, колокольня-донжон (Кастельно-де-Леви, Лабастид-де-Леви, Л'иль- сюр-Тарн и большая часть церквей в городках — «бастидах» Лангедока) или укрепленная часовня-донжон (Крюа в Ардеш);
  • 3. Укрепленные церкви, прилегающие к крепостной стене и полностью приспособленные под оборонительные сооружения как часть цитадели (часовня-донжон Кастель-Блан в Сирии, церковь- часовня в Каркассоне, Бомон-дю-Перигор, Рюдель в Ло, Монбран в Верхней Гароне и др.);
  • 4. Церкви, частично приспособленные к обороне (встроенные в систему обороны) крепостных стен фрагментами своих архитектурных форм (апсида кафедрального собора в Авиле, Флеранс и большая часть церквей городков Гаскони).

Таким образом, можно констатировать, что развитие и сложение основных типологических форм укрепленных церквей eglises- fortifiees происходило как бы в два временных этапа. Первый этап, связанный с вторжением воинов ислама на территорию Европы в период IX—X вв. Второй этап приходится на период «Великих Крестовых походов» — ответного вторжения европейских народов на Восток в XI—XII вв. Уже в эпоху готики развитие типологии eglises fortiflees пойдет в направлении совершенствования объемно-пространственных форм, заложенных и выработанных в течение Романского периода X—XII вв.

  • [1] См.: R. Rey: Les vieilles eglises fortifies du Midi de la France. Paris, 1925.P. 118-119.
  • [2] См.: E. Male: Art religieux du XII s., Paris, 1899. P. 212, fig. 152.
  • [3] См. исследования: М. du Ranquet: La Revue d'Auvergne, 1898., p. 411; и Bull.Monum., 1894., p. 507; также в «Словаре» E. Viollett-Le-Duc: Diet., t.6, p. 169;см. также: Desdeviss Du Dezeret и L. Brehier: Clermont-Ferrand, Royat et lePuy-de-Donie (Collect. Des villes d'Art celebres, chez Laurens, 1910).
  • [4] См.: исследования собора, проведенные Е . Viollet-Le-Doc, а также работаNoel Thioller «L'architecture religieuse a Fepoque romane dans l'ancient diocesedu Puy», 1900 и «Etudes sur l'architecture religieuse en Velay»; кроме того,см. J. Langlade «Le Puy et le Velay» (Coll. Des villes d'art celebres), p. 48-50.
  • [5] См.: исследования собора, проведенные Е . Viollet-Le-Doc, а также работаNoel Thioller «L'architecture religieuse a Fepoque romane dans l'ancient diocesedu Puy», 1900 и «Etudes sur l'architecture religieuse en Velay»; кроме того,см. J. Langlade «Le Puy et le Velay» (Coll. Des villes d'art celebres), p. 48-50.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >