Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Журналистика arrow Основы теории журналистики

Экранная реальность

Иное положение начало складываться в самое последнее время. Приведем развернутую цитату современного французского философа и культуролога Ж. Бодрийяра.

Сегодня сцены и зеркала больше нет; вместо них появились экран и сеть. Вместо отраженной трансцендентности зеркала и сцены существует некая неотражающая, имманентная поверхность, на которой разворачиваются операции — гладкая операциональная поверхность коммуникации. Что-то изменилось, и фаустовский, прометеевский (возможно, эдиповский) период производства и потребления уступил место «протеевской» эре соединений, контактов, касаний, обратной связи и всеобщего интерфейса, которая приходит вместе с целой вселенной коммуникации. Посредством телевизионного образа — а телевидение оказывается предельным совершенным объектом в эту новую эру — наше собственное тело и вся окружающая его вселенная становится неким контролирующим экраном. Если подумать, то люди больше не проецируют себя на свои объекты, не проецируют свои аффекты и представления, свои фантазии о том, чтобы обладать ими, свои утраты, печали, зависть: в этом смысле психологическое измерение исчезло, и даже если оно всегда может быть во всех мелочах размечено, чувствуется, что оно нереально, что веши улетучились. Ролан Барт некоторое время назад уже указывал на это по отношению к автомобилю: мало помалу логика «вождения» вытеснила логику обладания и проецирования»[1].

Это значит, что культура поведения потребителя сменяется новой культурой поведения пользователя, юзера. Использовать возможности сети — это далеко не то, что потреблять. Предмет пользования — это предмет потребления, перемещенный в операциональный мир из мира проективного. Логика пользования — эксплуатация вещи, практически игнорирующая ее ценность, так как ценность также становится объектом пользования. Она неотделима от других ее прагматических функций. Логика потребления — ценностное отношение к вещи, как к средству удовлетворения каких-то потребностей, хоть как-то вписанных в личностные и общественные иерархии предпочтений.

СМИ в логике потребления — демиург повседневности, в логике пользования — фермент событийности.

Свобода в логике пользования — качества интерфейса с реальностью, юзабилити, табло навигации, на котором в виде отдельных кнопок присутствуют медиа. Свобода становится тождественной юзабилити, которую по-русски можно перевести неуклюжим словом «пользовательскость».

При этом общество пользователей (юзер-социум) заселяется пантеоном новых демиургов: серферов, скользящих по гиперреальности, питаясь ее нелинейной геометрией, геймеров, разыгрывающих спектакли на линии, разделяющей сцену и зрительный зал; архиваторов, утаскивающих в свою индивидуальную реальность все, что попадается под руку; блоггеров, распространяющих себя через свои воспоминания и фантазии во внешние миры; хакеров, напротив, стремящихся проникнуть в чужие окукленные миры; программеров, полагающих, что именно они управляют и конструируют все происходящее и т.д. и т.п.

Однако все эти существа, при всем их цветном разнообразии, устроены одинаково частно-телематически.

«Частная «телематика»: всякий мнит себя распорядителем гипотетической машины, удалившись на позицию совершенной и уединенной суверенности, на бесконечное расстояние от своего мира первоначал. Иными словами, уподобившись астронавту в его капсуле, пребывающему в состоянии невесомости, которая обеспечивает вечный орбитальный полет и скорость, достаточную, чтобы уберечь его от падения на планету, где он родился.

<...>

Это всего лишь пример, но он означает в целом выход на орбиту — в качестве орбитальной и средовой модели — нашей приватной сферы как таковой. Она не является более сценой, где разворачивается драматический интерьер субъекта, занятого объектом как своим образом. Здесь, на орбите, мы оказываемся распорядителями микроспутника, живя уже не так, как актеры или драматурги, но как терминалы умножающихся сетей. <...> ... Мы живем в экстазе коммуникации»[2].

На первый взгляд, этот экстаз коммуникаций делает волеизъявления ничем не ограниченными, человека как бы свободным абсолютно и одновременно абсолютно невиновным, потому что пространство, в которое он погружается, не обладает никакой предметностью и причинностью. События, в которые он свободно включается, выбирая ту или иную кнопку на пульте дистанционного управления телевизором, не обладают никакой событийностью, оставляя ему единственную возможность разыгрывать из самого себя зеркало реальности.

Однако абсолютная невиновность есть одновременно и абсолютное рабство, следовательно, перед мыслителями вновь и с особой остротой встает проблема философии свободы, ответственности, личности в этом новом коммуникационном раю. Поскольку, по словам М. Хайдеггера, человек обладает свободой не как свойством, а как раз наоборот: свобода, экзистентное, раскрывающееся, владеет человеком и притом изначально, так что исключительно она сообщает человеку соотнесенность с сущим в его целом, коммуникационные технологии становятся препятствием между эссенцией (сущностью) и экзистенцией (существованием).

  • [1] Baudrillard, J. Ecstasy of Communication. Port Torvnsend: Bay Press, 1993.P. 126—133. (Здесь и далее цитаты даны в переводе Д.В. Михель.)
  • [2] Baudrillard, J. Там же.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы