Психологические аспекты доверия в механизме саморегуляции социальных взаимодействий

Исследуя роль доверия в механизме саморегуляции социальных взаимодействий, важно проанализировать не только его социальную сущность, но и психологическую природу. Это позволит рассмотреть саморегуляцию самого доверия в процессе его формирования и функционирования как феномена психики человека.

Новейшие достижения в области нейропсихологии и нейрофизиологии способствовали пониманию природы доверия как функции головного мозга человека. Оно основывается на открытии в 1992 г. итальянскими нейробиологами Дж. Риззолатти и М. А. Арбибом зеркальных нейронов. «Зеркальные системы мозга картируют внешнюю информацию — действия, совершаемые другим существом, необязательно того же вида, но с понятной системой координат и интерпретируемым поведением»[1].

Зеркальные нейроны обнаружены в префронтальной коре головного мозга. Они регулируют имитационное поведение (подражание) и «позволяют нам понимать действия других людей и даже «читать их намерения» в зависимости от контекста», — говорит Риззолатти в интервью журналу «Эксперт». — Дело в том, что у здорового человека различные моторные акты связаны друг с другом. Если моя цель — выпить воды, то в тот момент, когда я беру со стола стакан, мое горло уже готовится сделать глоток»[2].

На эту связь впервые обратил внимание А. Р. Лурия в разработанной им сопряженной моторной методике, выявляющей скрытые аффективные комплексы. Отмечая важность данной методики, Дж. Риззолатти говорит: «Много лет назад российский ученый Александр Лурия очень точно назвал согласованность действий кинетической мелодией. В зависимости от цели действия нейроны мозга заранее выстраиваются в разнообразные цепочки. Именно поэтому наши движения такие красивые и плавные. А движения робота, наоборот, резкие и отрывистые — инженеру очень сложно добиться подобной согласованности. Именно на этом основана наша способность предугадывать действия других, «читать намерения» окружающих людей. Цель действия воспринимается нашей моторной системой мгновенно. Картинка как бы отражается нейронами моей моторной коры, заставляя меня прочувствовать наблюдаемую операцию, как бы выполнить ее лично. Мы считаем, что это и есть первоначальный, основной способ, каким мы воспринимаем чье-то действие, — восприятие посредством чувства, а не размышления»[3].

Соглашаясь с этим выводом, нейропсихолог Ф. де Вааль подчеркивал, что люди, действуя, вообще практически никогда не думают о моральной стороне своих поступков. Они действуют быстро и инстинктивно, что обусловлено мощной биологической основой. Потом, задним числом, человек придумывает (интроспекция — самонаблюдение) обоснование для своих молниеносных и бессознательных действий.

Таким образом, зеркальные нейроны — клетки головного мозга, которые активизируются, не только когда человек сам выполняет определенное действие, но и когда он видит или слышит, как это действие совершается окружающими. Исходя из этого положения, подтвержденного многочисленными опытами, можно сделать вывод, что наблюдение за действиями людей возбуждает в наблюдающем внутреннюю программу реакции или моделирования, такой резонанс зеркальных нейронов одновременно создает в наблюдающем готовность к действиям, т. е. установку. Позитивная направленность установки ассоциируется с доверием. Иначе говоря, доверие выступает установкой на позитивные действия Другого, моральной формой проявления резонанса зеркальных нейронов.

Успехи современной нейробиологии привели к доказательству, что за важные компоненты нашей моральной сети отвечает префронтальная кора головного мозга, которая обеспечивает соотнесение воспринимаемых эмоций с понятиями морали. Она реагирует на социальные сигналы и притормаживает импульсивные эгоистические реакции. Типичные моральные эмоции, например эмпатия, вина, стыд, гордость, презрение, благодарность, отвращение, глубокое почтение, возмущение и гнев, зависят от взаимодействия вышеупомянутых отделов головного мозга. В сложном переплетении моральных эмоций, возникающих в отношении к конкретному объекту, формируется доверие.

Как пишет голландский нейробиолог Д. Свааб, «моральные нормы возникли в результате эволюции животных, проживающих группами, в том числе человека. Религии лишь переняли их. Моральная психология Дарвина (1859) основывалась не на эгоистической конкуренции между индивидами, а на социальной вовлеченности в жизнь группы. Эволюционно взаимная помощь происходит из любящей заботы животных-родителей о своем потомстве. Впоследствии это распространилось на соплеменников по принципу: кто делает добро, того встречают добром. В какой-то момент сопереживание другому стало самостоятельной целью. И, наконец, этот продукт миллионов лет эволюции, который стал основой морали человека, пару тысячелетий назад был абсорбирован религиями. Когда мы говорим о моральном долге — то это прежде всего преданность своей семье, роду и общгь не»[4]. То есть в процессе эволюции в головном мозге человека сформировались группы зеркальных нейронов, запрограммированные реагировать на моральные эмоции.

Но моральные эмоции возникают, когда появляется знание о другом человеке или явлении. Тогда происходит резонанс группы зеркальных нейронов, которая ответственна за соответствующие моральные эмоции. Образно говоря, при взаимодействии с различными объектами реальности человек положительно реагирует на те их моральные характеристики, на которые запрограммирован его мозг. То есть он доверяет объектам, обладающим этими характеристиками. Таким образом проявляется эмоциональная сторона доверия.

«Мы видим только то, что знаем, — пишет Т. В. Черниговская. — Образы и представления — не копия и даже не сумма физических сигналов, поступающих на наши рецепторы. Их строит наш мозг. Иначе говоря, то, что видится, слышится и осязается, отлично у разных видов животных и у всех них от нас не потому, что различны диапазоны зрения, слуха, обоняния и т. д., а потому что у всех существ свой мозг, который обрабатывает сенсорные сигналы, формируя субъективные (!) образы. Не только у разных видов, но и у разных людей, входящих в один вид, — разные qualia (субъективная реальность, или феноменальное сознание)»[5].

Познание социальной реальности в процессе взаимодействия с Другими сопровождается активным отражением объектов органами чувств и головным мозгом, в результате чего становится возможным осуществление действий, адекватных свойствам этих объектов. Степень адекватности отражается в ожиданиях соответствующих признаков, характеризующих объекты, и проявляется в уровне доверия к ним. Например, доверие или недоверие партнеру взаимодействий выступает результатом оценки степени адекватности его личностных, нравственных, деловых и иных характеристик, ожидаемых в качестве условия партнерских отношений. Оценка осуществляется в тесной взаимосвязи познавательного и аффективного компонентов любого психического акта.

Идею связи морали с функцией мозга развивает нейропсихолог М. Ситскоорн. В книге «Страсти мозга: почему грешить так привлекательно», изданной в Нидерландах в 2010 г., она пишет, что известные с начала летоисчисления семь смертных грехов — сладострастие, гнев, зависть, чревоугодие, леность, гордыня и алчность — закреплены в мозге человека, каждый на своем месте. С помощью описания клинических случаев и анализа результатов научных исследований Ситскоорн показывает, как эти грехи действуют на центр вознаграж- дения/наказания в мозге и какие еще центры головного мозга вовлечены в данное действие.

Итак, подражание — интегральный процесс, в котором наглядно проявляется работа зеркальных нейронов. С его помощью формируется эмпатия как способность понимать эмоции Других путем сопереживания, играющая важную роль в формировании доверия.

Формирование доверия как психический процесс — это анализ, синтез, обобщение формируемых ожиданий и возможных способов их реализации. В данном непрерывном процессе осуществляются как рациональные (логические, математические, лингвистические и т. д.) операции, так и переживание, сопереживание эмоциональных связей. Благодаря эмпатии — «постижению эмоционального состояния, про- никновению-вчувствованию в переживания другого человека»[6] в доверии формируется понимание партнера взаимодействий. В отличие от рационального понимания эмоционально-чувственное понимание Другого зачастую происходит в более сильной форме. Сливаясь с переживаниями, доверие проявляется через отождествление себя с окружающими людьми и явлениями как идентификация, эмоциональное заражение, сопричастие, а не через выявление логических противоречий и различий между объектами по тем или иным существенным признакам.

В форме идентификации с социально-групповыми характеристиками партнеров взаимодействий проявляется и регулятивная функция доверия. Доверяя друг другу, конкретным представителям власти или общественным институтам, люди невольно отождествляют себя с ними. Идентификация предполагает соотнесение себя с Другим, его личностными качествами, типичными ценностно-нормативными характеристиками той или иной социальной группы, общественного либо политического института, выступающих в качестве объектов доверия. При этом партнер признается «своим», а во взаимодействии с ним возникает чувство «мы». Наоборот, недоверие сопряжено с дистанцированием от «чужих». Таким образом происходит дифференциация доверия, крайней формой которой является недоверие.

Психологи склонны считать, что доверие и недоверие не противоположные концы единого континуума[7]. Субъекты способны одновременно доверять и не доверять друг другу, что есть проявление различных оснований и одновременного существования позитивно-валентных и негативно-валентных аттитюдов[8].

Амбивалентный характер доверия получил подтверждение в исследованиях отечественных психологов, дополнивших данный подход выводом о позитивной роли баланса доверия и недоверия в регуляции отношений[9].

В качестве социально-дифференцирующих признаков — показателей, значение связи с которыми составляет основу доверия, — выступают социально-демографические характеристики партнеров социальных взаимодействий. Наличие связи позволяет, с одной стороны, рассматривать социально-демографические признаки в качестве факторов формирования доверия/недоверия, а с другой — конкретизировать роль их психологических свойств в механизме социальной саморегуляции.

Как было показано в предыдущей главе настоящей работы, в условиях неопределенности доверие индивидуализируется, отражая общую тенденцию перехода от недоверия системе к доверию индивидам. Логично предположить, что значимое влияние при этом оказывают возрастные и гендерные различия. Проанализируем, какова связь доверия и недоверия с социально-демографическими признаками (табл. 7).

Анализ табл. 7 подтверждает наличие связи социально-демографических характеристик с доверием и недоверием в межличностных отношениях (в семье, с соседями, с коллегами по работе, с соотечественниками); политическим институтам (Президенту, Верховной Раде, Правительству, политическим партиям); правоохранительным органам (милиции, прокуратуре, судам). Уровень доверия оценивался на основе средних суммарных значений переменных — «скорее доверяю» и «полностью доверяю» — по каждому из перечисленных признаков. Соответственно уровень недоверия оценивался на основе средних суммарных значений переменных — «совсем не доверяю» и «скорее не доверяю» — по каждому из перечисленных признаков.

В межличностных отношениях доминирует доверие, уровень которого повышается в старших возрастных группах, а в институциональных отношениях — недоверие, уровень которого с возрастом снижаТаблица 7

Связь доверия и недоверия с социально-демографическими признаками*

Социально-демографиче- ский признак

Средние значения уровня доверия/недоверия, %

в межличностных отношениях

политическим

институтам

правоохран ител ь- ным органам

доверие

недоверие

доверие

недоверие

доверие

недоверие

Воз-

раст

менее 30 лет

53,8

17,4

5,3

66,0

6,9

68,6

30—55 лет

58,9

13,7

9,3

69,0

8,4

65,8

старше 55 лет

61,5

10,5

13,7

62,4

9,6

64,1

Пол

мужчины

57,8

13,9

8,7

71,4

6,1

68,8

женщины

69,2

12,9

10,5

64,2

8,8

63,4

* В таблице не представлена промежуточная позиция — «трудно сказать, доверяю или не доверяю», поэтому суммарные значения доверия и недоверия меньше 100%.

Уровень доверия в межличностных взаимодействиях в зависимости от социально-демографических признаков

Таблица 8

Социально-демографиче- ский признак

Уровень доверия, К*

Среднее суммарное значение

семье и родственникам

соседям

коллегам

соотечественникам

Возраст

менее 30 лет

4,56

3,04

3,33

3,10

3,50

30—55 лет

4,50

3,27

3,38

3,31

3,61

старше 55 лет

4,52

3,47

3,41

3,45

3,71

Пол

мужчины

4,48

3,21

3,39

3,28

3,59

женщины

4,54

3,36

3,38

3,34

3,65

* К — средневзвешенный коэффициент по пятибалльной шкале оценок.

ется. То есть в данной тенденции хотя и проявляется доминирующая неудовлетворенность украинских граждан деятельностью политических институтов и правоохранительных органов, но вместе с тем четко прослеживается дифференцирующее влияние на доверие и недоверие возрастных различий. Также заметно влияние гендерных различий. Уровень доверия, особенно в межличностных отношениях, среди женщин выше, чем среди мужчин.

Проанализируем более подробно влияние социально-демографических характеристик на уровень доверия семье и родственникам, соседям, коллегам по работе и соотечественникам в целом (табл. 8).

Анализ табл. 8 показывает, что на основании средних суммарных значений уровень доверия в целом с возрастом повышается (от 3,50 среди молодежи до 3,71 в старшем поколении). То есть жизненный опыт формирует понимание необходимости доверия как основы общества. Это подтверждается последовательным ростом доверия соотечественникам (от 3,10 среди молодежи до 3,45 в старшем поколении). Вместе с тем в процессе рефлексии индивидуального опыта взаимодействий людей в семье, с соседями, с коллегами по работе доверие к ним существенно корректируется. Повседневный опыт обобщается, типологизируя доверие. Наиболее высокий уровень доверия — семье. Он соответствует в среднем 4,5 баллов по пятибалльной шкале оценок и значительно превышает уровень доверия соседям, коллегам по работе и соотечественникам. Это объясняется особым характером семейных отношений, которые строятся преимущественно на эмоционально-чувственной основе. Семье в большей степени доверяет молодежь (К — 4,56). С повышением возраста доверие семье снижается. Наоборот, последовательно повышается с возрастом доверие соседям (от К= 3,04 среди молодежи до К= 3,47 в старшем поколении) и коллегам по работе (соответственно от 3,33 до 3,41). Это свидетельствует о разных основаниях доверия, доминирующих в отношении к различным объектам социальной реальности. В доверии к семье преобладают эмоционально-чувственные основания, а к соседям и коллегам — рациональные. Видимо, с этим связан более высокий уровень доверия среди женщин (К — 3,65 против 3,59 среди мужчин). Женщины больше доверяют семье (К = 4,54 против 4,48 среди мужчин), соседям (соответственно 3,36 против 3,21), соотечественникам (3,34 против 3,28).

Отсюда следует вывод, что жизненный опыт и социально-психо- логические свойства личности, лежащие в основе возрастных и гендерных различий, являются значимыми факторами формирования доверия. Установлено, что с увеличением жизненного опыта, как правило, возрастает эмпатическая способность индивидов. Поэтому в доверии, так же как и в недоверии, отражаются не только рациональное отношение людей к объектам социальной реальности, но и их психические свойства. К ним относятся адекватный возрасту уровень зрелости эмоционально-волевой и познавательной сфер личности, а также особенности гендерной идентичности.

  • [1] Rizzolatti G., Arbib М. A. Languagewithinourgrasp // Trends in Neurosciences. 1998.Vol. 21. P. 188.
  • [2] Когда тебя понимают: интервью с Дж. Риззолатти. URL: http://www.artcoach.biz.
  • [3] Когда тебя понимают: интервью с Дж. Риззолатти.
  • [4] СваабД. Мы — это наш мозг: от утробы матери до Альцгеймера. СПб., 2013.
  • [5] Черниговская Т. Это не я — это мой мозг... Опасные времена для человеческого вчеловеке // Отечественные записки. 2013. № 1.
  • [6] Психология: словарь / под общ. ред. А. В. Петровского, М. Г. Ярошевского. С. 463.
  • [7] См.: Lewicki R. J., Mcallister D. J., Bies R. J. Trust and Distrust: New Relationships andRealities // Academy of Management Review. 1998. Vol. 23. July. Is. 3. P. 438—459.
  • [8] Cm.: Cacioppo J. T., Berntson G. G. Relationship between Attitudes and Evaluative Space:a Critical Review, with Emphasis on the Separability of Positive and Negative Substrates //Psychological Bulletin. 1994. Vol. 115. No. 3. P. 401-423.
  • [9] См.: Доверие и недоверие в условиях развития гражданского общества / отв. ред.А. Б. Купрейченко, И. В. Мерсиянова. М., 2013. С. 71, 72.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >