КРЕАЦИОННЫЕ СЦЕНАРИИ (СОЗДАНИЕ И УНИЧТОЖЕНИЕ)

Общей целевой установкой креационных сценариев является потенциально глобальная модификация информационного (и коммуникативного) пространства за счет такого уникального взаимодействия тем внутри информационного пространства, благодаря которому происходит самозарождение принципиально новых тем или комплексов тем, доселе не существовавших, либо такая же потенциально глобальная деактуализация тем и их комплексов в информационном и коммуникативном пространствах, не предполагающая их полного исчезновения. Благодаря этим сценариям обеспечивается открытость информационных и коммуникативных систем.

Сценарий создания

Целевые установки сценария создания

Цель реализации данного сценария — транслировать в коммуникативное пространство процесс зарождения новой темы, которая способна принципиально изменить господствовавший до сего момента характер мировосприятия или, иными словами, добавить какой-то новый стереотип, включить какую-то новую аксиому, по своему характеру существенно отличающиеся от тех, которые до сих пор служили базой видения окружающей действительности.

Предпосылки реализации сценария создания

Предпосылками реализации сценария являются ощущение инициатором того, что существующая картина мира не дает впечатления полноты, неверна, включает в себя какие-то пробелы или ложные положения, и связанное с этим желание что-либо изменить, т.е. внутренний дискомфорт, обусловленный не личностным существованием, а миропорядком.

Участники сценария создания

Инициатором реализации сценария всегда является тот, кого не устраивает существующая, общепринятая картина мира, кто считает, что сам факт ее существования негативно влияет на человечество, ведет его по неверному пути, заставляет ориентироваться на ложные истины, внедряет в его сознание избыточные или фиктивные категории, неверно указывает на тип его координации со Вселенной, неправильно ориентирует людей на специфику межличностных отношений, подчиняет их ложным стереотипам и т.п. Инициатором здесь может быть любой человек, обладающий способностью прямого подключения к информационному пространству или проявивший эту способность случайно. Эта способность делает его уникальным, что продуцирует у него еще одно качество: он не признает авторитетов и находится над стереотипами коммуникативного пространства. Кроме того, инициатором сценария может быть сама картина мира, которая не выдерживает тяжести стереотипов, противоречий и стремится к своему изменению, рекрутируя для этого определенное лицо или группу.

Реагентом здесь является группа лиц, которая может быть локально персонифицированной в любом человеке, по названным характеристикам противоположном инициатору: не может подключаться к информационному пространству, подчинен господствующим стереотипам и концентрирует в себе то, с чем инициатор борется. Продвинутыми инициаторами проводится произвольный или непроизвольный отбор, по крайней мере, в отношении осведомленности о той шкале ценностей, которую они утверждают, т.е. принцип «Рыбак рыбака видит издалека» сохраняется, но не повышает вероятности включения в сценарий, поскольку новая картина мира создается для всех и для каждого. Таким образом, инициатором этого сценария всегда является тот, кто вольно или невольно попал в сферу деятельности реагента. Первый отдает себе отчет в том, что он участвует в сценарии и предпринимает сознательные действия, чтобы усвоить либо отторгнуть зарождающуюся тему, а второй таких действий не предпринимает или не понимает, что является участником сценария, но его пассивность может дискредитировать инициатора в глазах окружающих (мечет бисер перед свиньями).

Обобщенная последовательность действий в сценарии создания

0. Возникновение предпосылок и информационной основы сценария

В информационном пространстве периодически возникают новые темы. Процесс их появления имеет три формы: 1) они могут возникать непосредственно из аморфной семантической массы; 2) они могут появляться из информационного мусора; 3) они могут рождаться посредством взаимодействия аморфной семантической массы и мусора одновременно. Все эти формы невозможны без участия энергии, возникающей при взаимодействии тем, и имеют собственные особенности.

Возникновение тем из аморфной семантической массы. Информационное пространство заполнено неорганизованной аморфной инертной семантической массой, в которую погружены организованные структуры (темы, иерархии, области и т.п.). Эта масса представляет собой самопроизвольное, хаотичное смешение всех возможных смыслов во всех возможных комбинациях. В своем естественном состоянии она недоступна непосредственному восприятию. Она воспринимается только тогда, когда ее сегменты уже находятся под воздействием структурирующих процессов. Тогда в коммуникативном пространстве возникают такие явления, как глоссолалия, камлание, вокализ, которые выражаются в результате прямого подключения лица, находящегося в трансе, к информационному пространству. В данном смысле эти явления прямо подтверждают существование аморфной семантической массы.

Сама по себе аморфная семантическая масса не способна порождать структурированные единицы, но может подвергаться воздействию энергии. Под воздействием энергии, возникающей в результате взаимодействия тем, эта аморфная масса способна в определенных своих частях структурироваться, а возникшие структуры способны к образованию новых тем.

Возникновение тем из информационного мусора. В информационном пространстве кроме неорганизованной аморфной семантической массы и структурированных единиц существуют и слабоорганизованные микроструктуры (информационный мусор), возникающие под влиянием и являющиеся побочным продуктом происходящих в нем процессов. Информационный мусор — это обособившиеся от тем семантические комплексы. К появлению этих комплексов приводит: 1) взаимодействие коррелирующих семантических комплексов контактирующих тем, которое приводит к относительно автономному существованию этих комплексов; 2) резкий переход темы из одной области информационного пространства в другую, при котором возникает след взаимодействий; 3) сам процесс организации информационного пространства приводит к созданию адаптирующих элементов, своеобразных мостиков между темами, которые при дальнейших трансформациях информационного пространства остаются независимыми; 4) с другой стороны, процесс хаотизации приводит к дублированию разлетающихся в результате столкновений семантических комплексов. Эти слабоорганизованные комплексы изначально более активны, чем аморфная семантическая масса, и при благопрятных условиях, соединяясь между собой, могут образовывать новые темы.

Возникновение тем из аморфной семантической массы и информационного мусора представляет собой некоторое совмещение первого и второго процессов, которые могут быть равноправны или неравноправны, т.е. один из процессов может главенствовать в том или ином случае.

Таким образом, выбросы и сгущения энергии, возникающие в информационном пространстве в результате его самоорганизации, воздействуют на определенные области аморфной семантической массы и микроструктуры (мусор) и приводят к появлению новых тем.

Возникающая тема стремится приобрести меру устойчивости. Для этого ей необходимо организовать благоприятную координацию с другими темами и эффективно включиться в контекст. Поэтому она пытается присоединиться к иерархиям, причем ее изначальная невклю- ченность в структурированные единицы позволяет ей присоединяться к различным иерархиям, в том числе к нескольким одновременно. В этом смысле она паразитирует на энергии тех тем, которые уже включены в иерархии, на энергии самих иерархий и проявляется в коммуникативном пространстве. Если это включение произведено эффективно, то она приобретает меру устойчивости, а если неэффективно, она не приобретает меру устойчивости и пытается присоединиться к другой иерархии. Так продолжается до включения зарождающейся темы в достаточное для устойчивости количество структурированных единиц или до безрезультатного исчерпания возможностей такого включения.

Мера устойчивости обусловливается определенными, отличными от других тем смыслами в определенных связях, т.е. чертами противопоставления по структуре аморфной семантической массе, а по содержанию — другим темам. В конечном счете мера устойчивости зависит от того, к какому набору и типу иерархий (агрессивных или благоприятных, устойчивых или неустойчивых в данный момент) она смогла эффективно присоединиться. Если присоединения не происходит, новая тема не формируется. Коммуникативное пространство отражает процесс формирования новой темы.

1. Вход (втягивание)

Втягивание потенциального инициатора в сценарий осуществляется за счет внедрения в его сознание продуцируемого информационным пространством импульса, который обращается в мысль «Что- то не так», «Не так мы живем, не тем занимаемся», «В сущности, мир какой-то другой, потому что таким, какой он нам представлен, он быть не может». Потенциальный инициатор ощущает дискомфорт от состояния коммуникативного пространства, отрицательных моментов существования в нем и транслирует свое состояние всем окружающим в виде мыслительных импульсов, в аномальных, непонятных самому себе особенностях своего поведения (резких перепадах настроения, переходах от заторможенности к гиперактивности, несвойственных поступках, неожиданных для себя словах, говорении невпопад и т.д.), в размытых смыслах высказываний. Вовлекаясь в контакт с нестабильной сущностью, он сам становится нестабильным. С ним происходит примерно то же, что с человеком, который вот-вот прикоснется к высоковольтному оголенному проводу.

Неудовлетворенность стереотипами коммуникативного пространства приводит к отторжению, обособлению потенциального инициатора от него. Этот процесс усиливается отторжением потенциального инициатора со стороны самого коммуникативного пространства, что проявляется, с одной стороны, в непонимании того, что происходит вокруг, в потере общего языка, в эмоциональном диссонансе с окружением со стороны потенциального инициатора, а с другой — в некоторой настороженности со стороны окружения, хотя коммуникативное пространство может и игнорировать состояние потенциального инициатора. В отличие от сценария отпугивания это обособление касается не только внешнего, но и внутреннего состояния. В своей совокупности два этих процесса приводят к тому, что потенциальный инициатор временами выпадает из коммуникативного пространства, что укрепляет его взаимодействие с информационным пространством. Выпадение знаменуется тем, что проявления коммуникативного пространства отсекаются от него, он уходит в неконтролируемый медитативный транс, усиливающий втягивание, периодически теряет память. Потеря памяти лишает инициатора еще части представлений о стереотипной картине мира. Результатом этих процессов становится образ человека не от мира сего, не свойственный человеку изначально, а обусловленный сценарием. Вся совокупность этих процессов приводит к порабощению потенциального инициатора зарождающейся темой.

2. Ориентация

На этом этапе происходит картографирование информационного пространства: на создаваемой карте информационного пространства устанавливаются метки объектов, обозначающие положительные и отрицательные ощущения. При этом в качестве эталона используется характеристика стабильности этих объектов: то, что устойчиво, постоянно, инициатору не нравится, а то, что появляется, намечается, изменяется, — получает положительную оценку. Само изменение подразумевает для инициатора потенциальное появление чего-то нового, принципиально отличающегося от всех иных компонентов. Он разделяет объекты информационного пространства на две неравные группы: то, что было и есть, и то, что может появиться. В силу пульсирующего характера и повсеместности изменений он не может отчетливо назвать зарождающуюся тему, а в силу явной диспропорции между всем остальным и этой темой она наделяется какими-то экстраординарными характеристиками. И тогда в информационном пространстве инициатор ищет, что ей не соответствует, что ей противоречит, и маркирует эти объекты, одновременно отмечая иным способом то, что с ней коррелирует. Поскольку тема еще четко не определена, число этих меток оказывается очень большим, причем гораздо больше оказывается меток несоответствия. Инициатор не может удержать в сознании все метки одновременно, что приводит к постоянному изменению состава отмеченных объектов: обозначая новые, он теряет из виду какие-то ранее отмеченные. Тем не менее уже сама фиксация противопоставлений наделяет зарождающуюся тему большей жизнеспособностью и помещают ее в исходную точку системы координат (флажки расставляются по отношению именно к ней, и она стягивает позитивные метки к себе). Таким образом, в сознании инициатора зарождающаяся тема оказывается в центре информационного пространства, что также повышает степень ее жизнеспособности и подчиняет инициатора ей.

Полученная таким образом принципиально неоконченная карта информационного пространства проецируется инициатором на пространство коммуникативное. При этом возникают конфликты, какие-то элементы не поддаются проецированию, что усиливает представление инициатора о несовершенстве мира (в дополнение к тому, что на коммуникативное пространство проецируется масса объектов информационного пространства, отмеченная как противоположность четко невербализованному положительному). Инициатор пытается осмыслить эти конфликты и в результате изменяет карту информационного пространства, добавляя и теряя отмеченные в ней объекты. Сама зона зарождающейся темы изначально ни на что не проецируется, этот объект коммуникативного пространства отсутствует, его нужно создавать самому. Однако инициатор в силу различных факторов может соотнести зарождающуюся тему, способную, с его точки зрения, привести к улучшению мира, с конкретным предметом или существом в коммуникативном пространстве, тем самым обожествить его, выходя таким образом из сценария создания и запуская сценарий самонавязывания (так появляются кумиры и их фанаты, фетиши и идолы, иконы, разнообразные золотые тельцы и т.п.). Если проецирования не происходит, инициатор оказывается перед необходимостью создать в коммуникативном пространстве объект, который отражал бы процесс зарождения новой темы. Таким объектом обычно становятся его вербальные действия. На этапе проецирования карты информационного пространства на коммуникативное инициатор более четко видит несовершенство, ущербность мира, лишенного зарождающейся темы.

3. Моделирование

На этом этапе моделируется процесс исправления, корректировки коммуникативного пространства и картины мира, определяются приоритетные направления воздействия. Содержание производимых инициатором действий сводится к созданию условий, позволяющих в каком-то приближении вербализовать зарождающуюся тему. Однако сама тема, которую нужно вербализовать и транслировать в большинство областей, еще недостаточно оформлена, находится в процессе становления. Поэтому определить ее крайне сложно. В такой ситуации инициатору остается три пути: 1) выйти из сценария; 2) приписать теме произвольные характеристики по принципу

«мне так кажется, потому что (поэтому) это верно»; 3) попытаться определить объект трансляции через характер его противопоставлений. В третьем, наиболее продуктивном случае инициатор устанавливает связи между тем, что отрицательно, и некоторой точкой, в которой все должно быть хорошо, т.е. накладывает на карту систему оппозиций, связывающих между собой четко определенные точки с неопределенной. За счет этого повышается определенность зарождающейся темы и появляется возможность ее частичной вербализации, она вербализуется от противного. Определенно негативно оцениваемые объекты связываются с неопределенно положительным объектом векторами отталкивания. Все линии сходятся к зарождающейся теме и очерчивают контуры объекта, который должен стать темой.

Сама процедура противопоставления и необходимость апофати- ческих действий требуют от инициатора значительных усилий, силы для которых он может черпать только из не до конца определенного объекта, что окончательно связывает его с этим объектом. Следствием этого является отождествление себя с неопределенным положительным объектом информационного и коммуникативного пространств, способное деформировать личность инициатора, поскольку он начинает воспринимать себя как воплощение добра, истины, справедливости. Это существенно понижает или сводит на нет меру адекватности его поступков, что само по себе играет ему на руку, так как заставляет окружающих воспринимать его как исключительного, непохожего на других. Собственным примером он раздвигает представления о норме. Кроме того, такое отождествление позволяет ему подпитываться энергией информационного пространства.

Одновременно с отталкиванием от отрицательно маркированных объектов инициатор невольно притягивается к уже существующим представлениям, которые отражают аналогии тому, что он пытается определить. Это обеспечивает, в свою очередь, притягивание к не- вербализованной области каких-то тем.

Побочным продуктом моделирования является персонификация отрицательно маркированных объектов информационного пространства. В результате возникают представления инициатора о людях, исправление которых приведет к исправлению всех, или обобщенный, универсальный портрет объекта воздействия. Однако это не приводит к более жесткому отбору реагентов.

4. Генерирование речевых форм

Спецификой данного сценария является то, что тема, соответствующая генерируемым речевым формам, недостаточно определена, не до конца сформировалась, что приводит к их вариативности, размытости выражаемого содержания. Инициатор вынужден ходить вокруг да около, не зная точно, рядом с чем он ходит. Он потенциально захватывает в свой арсенал речи большое количество языковых возможностей, изначально базируется на огромном спектре тематических планов. Сам процесс генерирования в силу этого постоянно замедляется, потому что мысль «я скажу то-то и то-то» часто сталкивается с мыслью «а если я скажу неправильно?». Инициатор оказывается заложником семантической неопределенности.

Но эта же неопределенность играет роль катализатора и требует продолжения попыток, в результате которых из совокупности неопределенных утверждений выбираются такие, которые в его представлении являются более определенными. При генерировании речевых форм инициатор оказывается между двух огней: он точно не знает, что он должен сказать, но уверен в необходимости речи. Изначально размытый семантический план ставит его перед необходимостью привлечения каких-то конкретных реалий, которые уравновесили бы неопределенность. В этот момент он обращается к общеизвестным жизненным категориям, притягивает сравнения.

Следствием обращения к жизненному опыту, совмещенному с неясностью эталона, который позволяет оценить адекватность генерируемых речевых форм выражаемому содержанию, становится создание притч, стихов, высказываний афористического характера, соответствующих иным (эстетическим, риторическим и др.) эталонам. Нужно подчеркнуть, что само по себе писание стихов, притч, проповедей и т.п. не означает, что автор является инициатором данного сценария. С другой стороны, инициатор может опираться на эталоны аксиом и формулировать законы, основанные не столько на логике, сколько на вере и убежденности.

Таким образом, не зная точно, что он хочет сказать, инициатор хватается за все подряд и тем самым отражает внедрение зарождающейся темы в структурированные единицы информационного пространства. Однако при всей широте тематического разброса у инициатора есть сдерживающий фактор. Им является страх сказать что- либо уже известное или присоединиться к тем концепциям, против которых он выступает. Этот страх еще больше затрудняет речь, потому что учесть всю сумму уже сказанного никто не в состоянии.

Среди конкретных особенностей генерируемых речевых форм можно отметить: 1) изначальную семантическую размытость высказываний, уводящую в дурную бесконечность интерпретации, афористичность; 2) отсутствие строгой логики в связи между единицами, замещение ее ассоциативными, эстетическими связями; 3) элементы противопоставления норме; 4) ориентацию на универсального адресата (стремление говорить для всех без учета потенциального количества слушателей, т.е. изначально не учитывается, будет речь предназначена одному человеку или миллиону людей); 5) семантические повторы с перефразированием; 6) нетривиальные, алогичные сочетания слов; 7) совмещение прямого и переносного значений, употребление слов в слабых семантических позициях, когда значения, в которых они используются, не определены контекстами; 8) отсутствие внимания к этикетным формулам; 9) постоянное использование абсолютных категорий (подлинный человек, истинная вера); 10) полностью неопределенный модальный план во временном, пространственном, соотносимом с реальностью представлении; 11) отсутствие внимания к композиции, формальным средствам выражения метатекстовых связей; 12) отсутствие внимания к формальному выражению авторского «я» и к эгоцентрическим словам, фиксирующим говорящего; 13) общую концентрацию на семантическом поле «созидание»; 14) активное использование средств вовлечения и присоединения (мы с вами).

5. Адаптация коммуникативного пространства под свои задачи как участника в соответствии с диктатом сценария

Специфика действий инициатора на этом этапе определяется двумя факторами: 1) инициатор точно не знает, о чем он собирается вещать, а следовательно, не представляет, где это удобно и продуктивно делать, и методом тыка ищет это пространство; 2) инициатор находится в плену у зарождающейся темы, ничего важнее нее для него нет, а следовательно, он стремится оказаться в центре внимания, поместить себя на возвышенность и т.д. Эти два фактора помещают его в необходимость быть везде и одновременно — в центре. Отсюда выходит, что ему нужно максимально широкое и вариативное пространство, в противном случае он сам стремится его расширить, потому что только его расширение позволяет инициатору чувствовать себя комфортно и дает возможность для вариативности. Он избегает закрытых пространств, а оказавшись в них, стремится их трансформировать: рушит стены, ломает заборы, указывает на недостаточность замкнутого пространства, предлагает выйти на свежий воздух или представлять себе ситуацию разговора в мировом пространстве, чем обеспечивает себе простор для коммуникативных действий. Кроме того, он находится в состоянии поиска, поэтому стремится к перемещению, организуя ситуацию разговора на ходу или отражая свои поиски в хождении по замкнутому пространству.

Вместе с тем инициатор отождествляет себя с зарождающейся темой, вследствие чего непроизвольно отгораживается от реагентов, боясь ее засорения чем-то чужеродным. Он не допускает пространства, с которым он может слиться, в результате чего стремится к обособленности от пространства и тех, кто его окружает, вне зависимости от того, стремится ли он сам к реагентам или ждет, что реагенты обратятся к нему. Элементом ограждения может стать как необычное, непривычное пространство, так и наличие полосы отчуждения (свободного, незанятого пространства между инициатором и реагентами). Эта отгороженность может неосознанно проявляться и в разделении окружающих предметов на нужные и ненужные, а также в приписывании отдельным предметам оградительных, помогающих свойств.

Одним из способов организации коммуникативного пространства является создание круга учеников, в результате чего инициатор получает относительную отгороженность, с одной стороны, и опосредованную открытость — с другой. Кроме того, наличие такой группы поддержки создает впечатление значительности вынашиваемых идей и одновременно выделенности из пространства. Таким образом, происходит подмена материального пространства ментальным, где живые существа используются как элементы интерьера.

Отсутствие четкого представления об удобном коммуникативном пространстве, стремление к его открытости, динамичности, обособленности и контрастированию, наличие полосы отчуждения, маркирование окружающих предметов, использование живых существ в качестве элементов интерьера, подмена материального пространства ментальным приводят к тому, что в это пространство вынужденно затягиваются структурированные единицы коммуникативного пространства, возникают конфликтные буферные зоны. Однако следует подчеркнуть, что само по себе создание конфликта пространств не входит в круг интересов инициатора, но является закономерным следствием его действий.

Одной из форм взаимодействия структурированных единиц коммуникативного пространства с пространством, адаптированным инициатором, является перенос информации о выделенной, противопоставленной коммуникативной области функционерами структурированных единиц, которые, как разведчики, проникают в пространство, организованное инициатором, и переносят представления о происходящем в социальные иерархии.

6. Экспликация собственного коммуникативного статуса

Специфика сценария создания определяется двойственностью отношения инициатора к себе: с одной стороны, он ощущает себя ничтожеством в сравнении с величиной зарождающейся темы, а с другой — представителем этой темы, в чем-то тождественным ей. Первый импульс предполагает стремление к умалению себя, а второй — противоположное. Разрываясь между этими двумя импульсами, он то подчеркивает свою незначительность, то демонстрирует свою исключительность. И в первом, и во втором случае точкой отсчета для инициатора являются принятые в его социальной среде стереотипы поведения и одежды. Он отклоняется от этих стереотипов либо в сторону социально менее значительной, либо в сторону социально более значительной среды. Таким образом, для контекста своей среды он всегда оказывается выделенным.

Эта выделенность проявляется по-разному: граф носит крестьянскую рубаху, профессор отращивает дворницкую бороду, крестьянин напяливает мятый цилиндр, царевич облекает себя в рубище, женщина носит мужское платье. Одежде соответствует и жестовое поведение.

Во всех этих случаях внешний облик подкрепляется какими-либо исключительными действиями, демонстрацией экстраординарных способностей, чудес или предрасположенности к ним. С их помощью инициатор наиболее убедительно показывает, что он не такой, как все. Чудеса могут быть действительными или мнимыми. Связь с информационным пространством действительно может давать инициатору исключительные ментальные возможности. И тогда он демонстрирует их, превращая камни в хлеб, а воду — в вино. Если же у него таких способностей нет, то он симулирует чудесные действия. Разновидностью чудес является целительство, которое демонстрирует власть инициатора над материальным и ментальным миром: он снимает боль, успокаивает, чем обеспечивает доверие реагентов и привлекает новых.

Выделенность из коммуникативной среды и действительная или мнимая способность к сверхъестественному подкрепляются демонстрацией контакта с высшими силами, мировым разумом и т.д. В результате он предстает как полномочный представитель этой силы. В отличие от других сценариев, где также возможна такая демонстрация, это представительство находится вне материального плана. Всем своим видом он говорит: «Мне известна истина, которая вам недоступна». Но с учетом того, что эта истина ему неведома, возникает новая двойственность, которая проявляется в резких сбоях ролевого поведения. Сквозь маску нового постоянно проглядывает привычная для него роль. Эти особенности экспликации собственного коммуникативного статуса касаются поведения в целом, одежды, практических умений, речи, но главным способом экспликации статуса здесь становится ментальное воздействие.

7. Внешнее выражение речевых форм

На этом этапе инициатор в вербальной форме выражает совокупность признаков зарождающейся темы, в том числе воплощенных в нем самом, в том объеме, в котором они ему доступны, а также признаки окружающего мира, которые не соответствуют ей. Они всегда сводятся к формуле «Наставляю вас на путь истинный, указую дорогу верную. Даю вам чистое, новое знание, без которого вы пропадете». Специфика сценария определяется все тем же отсутствием четкого представления о предмете речи и двойственностью соотношения себя с этим предметом. В связи с этими особенностями зарождающейся темы и ее транслятора речь инициатора характеризуется неровностью (переходами от шепота на крик и обратно), композиционной неорганизованностью, большим количеством неопределенностей и недоговоренностей, с одной стороны, стремлением к вовлечению реагентов — с другой: инициатор невольно побуждает реагента больше думать самостоятельно, домысливать сказанное в множестве разнообразных аспектов. Кроме того, инициатор постоянно возвращается к понятным ему фрагментам, пытаясь привязать к ним все остальное, периодически впадает в задумчивость, при этом следующая мысль не продолжает предыдущую. Он впадает в глубокий эмоционально ориентированный транс, но это не ораторский транс, как в случае с многими сценариями, а ментальный транс мыслителя. Тем не менее результат трансового состояния инициатора в момент внешнего выражения речевых форм остается тем же: говорящий выпадает из коммуникативной ситуации, не контролирует восприятие сказанного им, не обращает внимания на поведение реагента.

Инициатор настроен на речь, не зависящую от статуса реагента, степени знакомства с ним, не признает функционального расслоения речевых единиц. Он обращается к собеседнику не как к конкретному лицу, а как к представителю всех, что создает эффект присутствия в коммуникативной ситуации кого-то еще, большой аудитории, толпы. В частности, это выражается в блуждающем взгляде. Кроме того, в числе собеседников инициатора присутствует и сама зарождающаяся тема. Не видя перед собой конкретного человека, инициатор теряет и ощущение пространства и времени: он говорит даже тогда, когда все хотят спать, а при необходимости и спящего разбудит. Он сам не воспринимает внешних раздражителей или включений в его речь.

Инициатор, воспринимая себя как слугу идеи, понимает свою речь как священнодействие с магическим смыслом: для него важно не то, что говорить об этом, а то, что об этом идет разговор («Ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф, 18: 20)). А поскольку описание зарождающейся темы в этом случае не имеет четких границ, речь инициатора часто не имеет формально выраженных начала и конца и каких бы то ни было понятных окружающим внешних поводов, начинается с «А вот...» и продолжается как «А еще...», «Кстати...», «И потом...», «Хочу сказать...». Инициатор стремится привязать все к тому, о чем не имеет четкого представления, поэтому часто использует импровизированные периоды: «И мужчины, и женщины... и дети тоже... и звери, и птицы... и деревья... и даже грибы и травы...» и т.д.

8. Прогнозирование реакции

На этом этапе происходит динамическое зависание, обусловленное самим фактом проникновения нового объекта в информационное и коммуникативное пространства, характером этого проникновения, степенью его результативности. Коммуникативное пространство решает, впускать этот фрагмент в картину мира или не впускать, растворить его или обособить. Оно определяет, насколько ему угрожает внедрение нового сегмента, какие опасности оно в себе таит, насколько оно может повредить целостности коммуникативного пространства, нужно ли ему противостоять или содействовать, и если нужно, то какими средствами. Вся совокупность вопросов затормаживает коммуникативное пространство, непосредственно соприкасающееся с темой. Нов этот момент затормаживания происходит накопление потенциальных действий.

Одновременно это событие становится фактом информационного пространства, а сама зарождающаяся тема обеспечивает себе бессмертие в его рамках. Как бы дальше ни разворачивались события в информационном и коммуникативном пространствах, новая тема начинает выступать в них как самостоятельный сегмент, способный к значимому взаимодействию с другими темами, иерархиями, стереотипами и т.д.

Характер событий этого этапа зависит от множества факторов, в частности от того, какое количество реагентов обращает внимание на факт возникновения темы, насколько сильны у реагентов центростремительные силы, способные втянуть в число реагентов еще большее число людей, какое противодействие или содействие оказывает картина мира, какое количество сфер жизни затрагивает тема, и от внутренних характеристик темы: четкости или аморфности, степени мобильности, способа выражения и т.д.

Вместе с тем коммуникативное пространство на этом этапе характеризуется дезориентированностью: никто еще не знает, что делать с этим новым объектом и насколько придерживаться устоявшихся стереотипов. В связи с этим коммуникативное пространство переходит в состояние хаоса, причем чем больше хаоса порождает новая тема, тем лучше для нее. А поскольку ее задача — из этого хаоса создать новый порядок, то чем быстрее установится этот порядок, тем ей выгоднее. Кроме того, важно, в каком количестве форм происходит ее обсуждение и осмысление. В этот момент возможно неосознаваемое пение, танцевание, рисование ее нюансов.

Число противопоставлений многократно увеличивается по сравнению с кругозором инициатора, в результате чего ставятся под сомнение и те фрагменты картины мира, которые ранее не подвергались сомнению. Таким образом, к новой теме может притянуться практически все. Благодаря широкому вовлечению, флюктуации областей, которые подвергаются влиянию темы, усиливаются и сами эти области, становятся более восприимчивыми к проникновению новых элементов. Сама же тема подпитывается за счет энергии этих флюктуаций.

В совокупности факторов возможности реакции определяются тем, насколько широкие области информационного и коммуникативного пространств может будировать новая тема. Инициатор ожидает желаемого состояния реакции с учетом или без учета факторов конкретной ситуации, оценивает успешность своих действий в такой ситуации такими языковыми и невербальными средствами или не отдает себе в них отчета. Реагент осуществляет осознанный или неосознанный выбор реакции в зависимости от установок, характера воздействия и факторов ситуации, принимает или не принимает новый фрагмент картины мира.

9. Реакция

На этом этапе устанавливается тип координации между новой темой и другими единицами информационного пространства. При этом возможно множество типов координации в зависимости от места новой темы в структурированной единице (главное или подчиненное, центральное или периферийное), способа принятия или отторжения (безусловно или с условиями, в качестве позитивного или негативного примера, догмы, стимула для изменений или повода для утверждения в прежних воззрениях). В коммуникативном пространстве реакция выражается широким спектром форм согласия и несогласия (прямого или косвенного, действительного или иронического, вербального и действенного). При этом следует подчеркнуть, что, с одной стороны, полное принятие или отторжение новой темы в информационном и коммуникативном пространствах невозможно, а с другой — любая реакция приводит к ее дальнейшему утверждению.

Особым типом реакции является безразличное пропускание внешних действий инициатора мимо себя в массовом масштабе или демонстративное игнорирование по типу «бреши, бреши». Внешне эти виды реакции не способствуют утверждению новой темы, но на самом деле инициатор в этом случае начинает затрачивать больше энергии на ее утверждение, а реагенты тоже затрачивают некоторые усилия, чтобы ее не видеть. В подобных ситуациях новая тема, хотя и с меньшей эффективностью, чем в двух предыдущих случаях, захватывает пространство.

Поскольку появление новой темы отражается в картине мира, на этапе реакции возникают семиотические единицы, фиксирующие новую тему: легенды, слухи, анекдоты, страшилки, частушки, стихи, рассказы, картины, архитектурные сооружения, обряды, стили одежды, суеверия, приметы и т.д. Благодаря совокупности этих единиц, части этой совокупности, одной из них тема дублируется, тиражируется и распространяется в том или ином масштабе. Это распространение создает предпосылки для возникновения новых сценариев. Например, кто-то может задаться вопросом, насколько высказанные идеи непротиворечивы, другой — пересказывать идеи людям, третий — подталкивать в связи с этим к нужным себе действиям, четвертый — уйти в монастырь или заняться земледелием. Все прямые и косвенные реакции имеют инвариантную семантику — как теперь жить с новым грузом знаний: «Жили себе спокойненько, так ведь нет!», «Нужно дальше идти», «Надо это перевести на человеческий язык». Все эти реакции, даже если внешне связаны с конкретными людьми, содержательно в первую очередь направлены на новую тему, потому что лицо оценивается только как ее приверженец или противник.

Любая реакция деформирует прежнюю картину мира, в которой ранее существовал человек, даже если в новой теме он видит подтверждение ранее существовавших для него идей, что расширяет доказательную базу верности прежней картины мира. Процесс деформации приводит, в свою очередь, к переосмыслению стереотипов: «Бог создал человека» — «Человек произошел от обезьяны» (причем в последнем случае новая тема, эволюция, нивелируется, что отражено в анекдоте: — Человек произошел от обезьяны. / — Не знаю, как ты, а я произошел от человека), смене научных парадигм и т.д.

10. Оценка реакции

В рамках этого сценария участники (инициатор, реагент и массовка) ощущают или осознают удовлетворенность или неудовлетворенность формами, объемом и адекватностью выражения признания и/или отторжения новой темы, четкостью проявленного отношения, т.е. оценивают свое и чужое взаимодействие с новой темой. В целом характер этого этапа можно сравнить с состоянием автора и публики после открытия выставки работ или после премьеры спектакля. В центре этого этапа находится оценка интенсивности и полюсности обсуждения нового сегмента картины мира, которая производится всеми ее носителями. При этом особой ценностью обладает активное обсуждение диаметрально противоположных точек зрения, которое создает дополнительные информационные поводы и способствует дальнейшему закреплению и трансляции новой темы. Именно такой характер реакции указывает на ее продуктивность в системе миро- видения.

Все участники концентрируются на знаках перспективности и продуктивности новой темы, определяют свое отношение к ней через ее присваивание, присоединение к сторонникам, противникам новой темы и к самой теме в том или ином свойстве (критика апологета, сторонника, исследователя, предпринимателя и т.д.). Однако выражение любой оценки реакции означает признание новой темы в качестве значимого элемента картины мира, поскольку демонстрирует невозможность дальнейшего существования без ее учета независимо от положительности или отрицательности реакции.

Оценка реакции может повлиять на изменение первоначальной оценки новой темы, вносить коррективы в формы выражения реакции и в их интерпретацию. В частности, под воздействием массовой противоречивой реакции человек, изначально отторгающий новую тему, может пересмотреть свое мнение, не желая оставаться белой вороной, искренне или неискренне. Однако в рамках этого сценария такая переоценка касается только реагентов, инициатор в любом случае, открыто или тайно остается при своем мнении (ср.: высказывание Г. Галилея «И все-таки она вертится»).

11. Оценка результата

На этом этапе новая тема оценивается коммуникативным пространством на предмет того, насколько она устойчива и как повлияли внутренние изменения на процессы самоорганизации. Такая оценка производится на базе сопоставления прежнего и нынешнего состояний и дает основания для выводов. Если новое состояние коммуникативного пространства удовлетворительно, сценарий заканчивается; если неудовлетворительно — возникают предпосылки для начала новых сценариев, в том числе для нового сценария создания, или происходит переход к п.1, т.е. повторная реализация сценария, сразу в ускоренном темпе проходя все этапы или откладывая на некоторое время с целью более детальной проработки своих действий на одном или нескольких этапах, а также во всей их последовательности.

Первым из показателей успешности сценария является повышение активности процессов самоорганизации: если тема положительно влияет на эту активность, она перемещается в центральные области информационного пространства, если нет — в периферийные. В коммуникативном пространстве успешность сценария фиксируется большим количеством воплощений с помощью различных коммуникативных средств и наличием перспективы еще большего их увеличения, т.е. стремлением новой темы к тому, чтобы стать аксиомой, стереотипом, перестать быть новой. Завершение сценария в случае удовлетворительности нового состояния информационного пространства маркируется участниками с помощью устойчивых формул: «И как мы раньше этого не замечали?», «А я всегда так считал», «Тоже мне новость! Мне об этом еще дед говорил!», «Спасибо, что вразумил, надоумил», «Что бы мы без твоих слов делали», «А ведь, правда, все как ты говоришь», «Теперь нам с этим жить». В противном случае используются маркеры перехода к новому сценарию или повтору: «Над этим надо еще подумать», «Во врет-то! Заливает!», «И без этого жили, и хорошо было», «Нечего умножать сущности», «Это ничего не объясняет». Кроме того, показателем успешности сценария является потенциальная способность новой темы взаимодействовать с другими темами, производя информационный мусор, и тем самым создавать энергию и материю для образования новых тем.

12. Информационный финал сценария

Результативная реализация сценария предполагает, что новая тема становится самостоятельной единицей информационного пространства, включается в процессы самоорганизации, приобретает связи с другими единицами. Это всегда связано с дестабилизацией информационного и коммуникативного пространств, поскольку появление новой единицы меняет характер отношений во всей системе, перестраивает ее заново в различной степени и в той или иной форме, не в том смысле, что они приобретают новые конституирующие черты, а в том, что в силу увеличения количества компонентов принципы организации усложняются за счет присутствия еще одного активного фактора. Новая тема создает вокруг себя поле неопределенности различных отношений: нясно, с какими темами и как она будет взаимодействовать. Это вызывает возмущения в информационном и коммуникативном пространствах, которые влекут за собой перегруппировку тем. В частности, выстраиваются новые и рушатся старые иерархии, образуются области избыточности и недостаточности, меняется степень определенности тем и т.д., т.е. возникают катаклизмы глобального масштаба, что влечет за собой лавинообразное появление комплекса новых сценариев.

Инициатор оказывается задействован во множестве новых сценариев, содержанием которых не обязательно является новая тема, косвенно представленная во всех них. Он попадает в ситуацию, в которой сложно сохранить рассудок, поскольку ему приходится заниматься и проповедями, и отчетами, и провокациями, и состязанием и другими задачами. То, как он выйдет из этой ситуации, определяется больше личностными свойствами инициатора.

Типичные коммуникативные ситуации и жанры сценария создания

Перечень коммуникативных ситуаций, в рамках которых реализуется сценария создания: любая ситуация инициации (крещение, посвящение, дарование титула, прием в организацию, награждение орденом, признание заслуг, коронация, вручение диплома и т.д.), наречение имени, признание в чувствах, помолвка, свадьба, объединение в кружки, клубы, организации, создание и слияние компаний, финалы революций, принятие закона, голосование, закладка городов и заводов, открытие памятников, посадка деревьев, овощей и т.д., результат реформы, премьера, показ новой линии одежды, научные и технические революции в аспекте перспективы, дефиле, фотографирование.

Жанры: проект, обет, клятва, присяга, подписка о неразглашении, положения о структурах, порядках, событиях, формах и т.д., календарь, алфавит, орденские статуты, должностные инструкции, критерии конкурсного отбора, оценки, манифест, декларация, указы и приказы о создании чего-либо.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >