ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЕ СЦЕНАРИИ (ЭКСПЕРИМЕНТИРОВАНИЕ (ИГРА), МИМИКРИЯ)

Общей целевой установкой исследовательских сценариев является изменение свойств коммуникативных и речевых единиц в коммуникативном пространстве, стремление сделать их употребление непрямым.

Сценарий эксперимента (игры)

Целевые установки сценария эксперимента

Цель реализации данного сценария — проверить на прочность коммуникативные и речевые формы, обратить форму в объект исследования, выявить ее функциональные внешние характеристики, диапазон использования, установить характер ее применения, границу потенциальных возможностей, допустимые формы трансформации, степень устойчивости, способность передавать или скрывать потребную информацию, характер и силу воздействия на говорящего и т.д.

Предпосылки реализации сценария эксперимента

Предпосылками реализации сценария являются осознание инициатором того, что его знания о коммуникативных формах в данной коммуникативной ситуации или вне зависимости от нее не удовлетворяют его потребности, желания, намерения, устремления, нужды для предполагаемого комфортного существования, не вполне адекватны реальному или мнимому положению дел, и в связи с этим стремление расширить эти знания, проверить истинность прежних знаний, заменить старые знания на новые, выявить неведомые аспекты бытования материала. Вся эта деятельность находится в сфере осознанных или неосознанных, планируемых или непланируемых метаязыковых процедур. Стремление к той или иной деформации имеющихся знаний подчинено познавательным устремлениям, замкнутым исключительно на коммуникативных формах и не выходящим за их пределы. Обращение к языковым формам в рамках этого сценария во многом обусловлено потребностью человека в постоянном совершенствовании языка как основной сферы существования, определяющей мировидение и осознание человеком действительности. Эти действия неизменно побуждают инициатора находиться в постоянном взаимодействии с диктатом языка, отказаться от внеязыковой реальности с необязательной перспективой возврата к ней через совокупность собственных языковых представлений. Таким образом, основная предпосылка этого сценария сводится к удовлетворению личного или группового интереса, затрагивающего коммуникативные формы.

Участники сценария эксперимента

Инициатором реализации сценария всегда является человек, который испытывает потребность нарушить автоматизм использования речевых форм и применить их не в коммуникативной, а преимущественно в гносеологической, эстетической и т.п. функции. Автоматизм использования речевых форм может нарушаться в рамках любого сценария, но здесь это нарушение является объектом языковой рефлексии, производится сознательно и имеет специфическую целевую установку — так или иначе ответить на вопрос, каким образом эти формы устроены, как они функционируют, какими возможностями обладают, т.е. выявить любую связанную с ними информацию. В идеале такое использование речевых форм не имеет прагматической направленности, хотя в дальнейшем она может появиться. Инициатор стремится выйти за пределы сферы использования языка и войти в сферу самого языка, чтобы преодолеть его диктат, вмешаться в его структуру, но при реализации этого желания он оказывается под еще большим диктатом языка, что вызывает еще большее желание изменить язык. Так возникает замкнутый круг, и свое дальнейшее существование инициатор продолжает уже не столько в реальной действительности, сколько в действительности языка. Инициатором здесь может быть поэт, писатель, ученый, ищущий термин для выражения понятия («само-стоятельность», «ин-формация», «твор- ческость»), филолог (в том числе нормальный литературовед, пытающийся «постричь» произведение искусства или осознать сущность словесного творчества, авторскую идею), языкотворец, создатель искусственного языка, школьник и студент, выполняющие упражнения и творческие работы по родному и иностранному языку, переводчик, шутник и юморист, создающие уродливых вербальных монстров на потеху публике, создатель шифров и дешифровщик, родитель, выбирающий имя своему ребенку, любитель домашних животных, подбирая кличку собаке, кошке и т.д., пользователь Интернета, создающий никнейм, адрес и пароль электронного ящика, отправитель СМС, участники лингвистической игры, составитель кроссворда, шарады, словаря, спичрайтер, литературный редактор, любой человек, столкнувшийся с выбором речевых форм или противоречиями в правилах их использования. Реагентом в случаях коммуникации с перечисленными выше социально-коммуникативными типами инициаторов принято считать человека, который воспринимает результат языкового эксперимента. Однако следует признать, что единственным реагентом сценария эксперимента является язык. Человек возникает в качестве реагента тогда, когда результат, полученный инициатором в рамках данного сценария, начинает использоваться им в других сценариях (допроса, отчета, миротворчества, провокации, самонавязывания, отпугивания, состязания, подчинения или мимикрии).

Обобщенная последовательность действий в сценарии эксперимента

0. Возникновение предпосылок и информационной основы сценария

В результате процессов самоорганизации энергии могут концентрироваться в определенной теме в избыточном количестве. В силу этого тема начинает проявлять хаотично направленную активность (менять связи, проявлять амбивалентность и т.д.). Эти процессы создают опасность разрушения самой темы и дестабилизируют сегмент информационного пространства, в котором эта тема актуально представлена. Поэтому в информационном пространстве активизируются процессы стабилизации, в частности темы, связанные с избыточно активной, отодвигаются от нее, создавая тем самым зону отчуждения. В силу наличия этой зоны тема дополнительно выделяется. Однако избыточность энергии темы и наличие зоны отчуждения приводят к тому, что в эту зону стягивается информационный мусор и аморфная семантическая масса. Все это создает условия для принципиально новых взаимодействий и маркирует саму тему как исключительную, требующую особого внимания со стороны коммуникативного пространства.

В коммуникативном пространстве эти процессы находят свое отражение в том, что тема притягивает к себе внимание и порождает внутренние или внешние дискуссии. Она перестает быть для множества людей понятной и оцениваемой более или менее однозначно, выходит из состава стереотипов, проявляется не как составная часть системы или совокупности представлений, а как самостоятельная единица, требующая нового осмысления. В то же время коммуникативные процессы, связанные с этой темой, становятся непредсказуемыми, что дестабилизирует участников коммуникативного пространства, лишает их комфортного существования.

1. Вход (втягивание)

Втягивание потенциального инициатора в сценарий осуществляется за счет попадания в его сознание продуцируемого информационным пространством импульса, который обращается в мысль «А что произойдет, если...». Будущий инициатор ощущает желание или осознает необходимость создать особые условия для существования каких-либо объектов с учетом личных и/или групповых приоритетов (от попыток насыпать в кофе соль вместо сахара до желания привить себе опасное заболевание), воспринимает себя в качестве человека, который хочет выяснить то, как измененные условия существования повлияют на объект.

Потенциальный инициатор чувствует дискомфорт от того, что все кажется ясным и понятным, строго определенным, подчиненным заранее заданным и исчисленным правилам. Этот дискомфорт выражается в желании проникнуть во внутреннее устройство предметов: разобрать, разломать, развинтить, проанализировать; в желании совместить разнородные объекты, дистанцировать однородные, деформировать или расчленить монолитный объект и т.д. Его состояние напоминает состояние ребенка, впервые открывающего для себя мир. В сознании втягиваемого человека возникают речевые формулы: «Интересно...», «Сколько стоит килограмм воздуха?», «Скучно живем!», «А попробую-ка я...» и т.п.

Неудовлетворенность состоянием коммуникативного пространства приводит к неосознаваемому неформатному взаимодействию с объектами, представленными в нем. Это проявляется в том, что потенциальный инициатор стремится смотреть сквозь внешние формы и перетасовывать различные сегменты информации в произвольном порядке, а также спонтанно эпизодически реализует эту потребность.

2. Ориентация

Специфика данного сценария состоит в том, что на создаваемой карте информационного пространства определяется уникальная тема и хаотично набрасывается максимально широкий спектр ее возможных взаимодействий. Оценка совместимости темы с другими элементами и составляющими информационного пространства приводит к переосмыслению, постановке под сомнение ранее сформировавшихся стереотипов, что одновременно может сопровождаться двумя типами процедур. Первый тип связан с выпадением этой темы из поля зрения инициатора, ее потерей в хаотическом нагромождении информации. В этом случае картина мира деформируется, становится непостижимой и неустойчивой в отдельном сегменте или в целом в зависимости от роли уникальной темы в информационном пространстве. Это приводит к отторжению инициатора и его переходу в другие сценарии.

Второй тип связан с локализованным во времени гипотетическим соотнесением этой темы с конкретными элементами. В этом случае сценарий развивается дальше: картина мира становится вариативной, допускающей иные, неизвестные до сего времени взаимодействия. На этой карте отмечаются объекты, способные к взаимодействию с уникальной темой наиболее экстремально и не использованные ранее.

Полученная таким образом карта информационного пространства проецируется инициатором на пространство коммуникативное. При этом возникают конфликты, вследствие того что какие-то элементы не поддаются проецированию. Эти конфликты признаются следствиями влияния стереотипов и подтверждают инициатору экстремальность возможных взаимодействий и правильность отбора (так никто не говорит, это никто всерьез не обсуждает, значит, именно так и нужно попробовать). В результате проецирования карты информационного пространства на коммуникативное инициатор более четко видит направления возможных взаимодействий, способных поглотить избыточную энергию, нейтрализовать амбивалентность.

3. Моделирование

На этом этапе моделируется процесс создания экстремальных условий для темы с избыточной энергией. Инициатор сближает эту тему с теми составляющими информационного пространства, которые ранее были далеки от нее, мысленно устанавливает связи. При этом он отбирает те соотношения, результат реализации которых наименее предсказуем. Он входит в сферу вероятностей, чтобы найти в ней наименее вероятное, и концентрируется на этом наименее вероятном. Одновременно инициатор ищет инструментарий, который позволяет устанавливать связи, несвойственные объектам. В результате мир становится для инициатора неопределенным, а это, в свою очередь, подстегивает его к проведению эксперимента. Он всеми силами способствует возникновению новых связей, намечает их там, где их раньше не было, а это влечет за собой деформацию картины мира. Однако инициатор не может заранее определить, какие связи могут быть установлены, а какие нет, а также к каким результатам, следствиям установление этих связей может привести. Поэтому моделирование в этом случае сводится к тому, чтобы вплотную подойти к границе, за которой — полная неизвестность.

При этом инициатор держит в поле зрения совокупность ранее известного, стереотипов, которые отодвигают его от искомой границы, и он вынужден затрачивать много усилий на борьбу с ними.

Производимые инициатором действия отражаются в коммуникативном пространстве разнообразными явлениями, среди которых выделяются три основных. Во-первых, происходит переструктури- рование коммуникативного пространства в соответствии с признаками предсказуемости и непредсказуемости. В частности, инициатор больше уделяет внимания общению с людьми, которые не соответствуют нормам, принятым в его кругу, и одновременно — с людьми, которые находятся вне этого круга, поскольку они изначально этим нормам не соответствуют. Вместе с тем вне зависимости от круга общения он стремится автоматически поддерживать контакты с теми, кто менее всего подвержен стереотипам. При этом инициатор исключается из каких бы то ни было кругов общения и не включается в новые. Во-вторых, инициатор, концентрируя внимание на одной мыслительной задаче, отключается от несущественных для него источников информации, делает восприятие строго избирательным. В-третьих, коммуникативная среда как сегмент коммуникативного пространства реагирует на подобные действия инициатора его отторжением.

4. Генерирование речевых форм

Специфика данного сценария состоит в том, что инициатор вынужден рассматривать свой и чужой предшествующий речевой опыт как отрицательный эталон, а также искать причины, которые уже не позволяют применить ранее считавшиеся эффективными речевые формы. Поиск этих причин совмещается с переделыванием речевых форм в новые. Это переделывание может осуществляться различными способами: произвольной перетасовкой, переразложением, внедрением одной формы в другую, разрушением иерархий, изменением контекста. Здесь могут быть представлены все способы деформации. Инициатор осуществляет насилие над речевыми формами.

Вследствие этих действий его внутренняя речь становится калей- доскопичной. Она постоянно непоследовательно, хаотично трансформируется, сохраняя свою относительную целостность лишь под влиянием энергетически перенасыщенной темы, которая притягивает к себе причудливые комбинации различных речевых форм и их фрагментов. В таком состоянии инициатор не может ничего сгенерировать последовательно: семантический центр в виде доминирующей темы свободно дрейфует в пространстве иных тем. Но доминирующая тема является залогом того, что вся совокупность возможностей не распадается на отдельные части.

Такое состояние внутренней речи инициатора приводит к тому, что слова, связанные с доминирующей темой, выражающие ее признаки, разбрасываются в стороны других тем. Тем самым предопределяется использование этих слов при экспликации иных тем. Сама же отнесенность этих слов к одной теме обеспечивает монотематич- ность речи при всей широте охвата и случайности взаимодействий. С дугой стороны, такое разбрасывание ослабляет связь этих слов друг с другом и способствует дальнейшему избавлению от стереотипов.

Хаотичное перемешивание случайных компонентов неподвластно контролю со стороны инициатора, притом что семантический центр, то, что является предметом эксперимента, задает именно инициатор. Наиболее причудливые из хаотично складывающихся комбинаций инициатор фиксирует в памяти. Из этих комбинаций инициатор может составлять различные по объему наборы, которые объединяются тождеством центральной темы, но, в сущности, представляют собой именно набор снимков, сделанных инициатором в процессе перемешивания.

Получаемые речевые формы могут быть различными — от официальных до художественных, но ни одна из них не будет последовательной и полной. Все эти формы носят следы хаотичного взаимодействия. Поскольку прошлые представления его не интересуют, а то, что может получиться, ему неизвестно, он, условно говоря, выпадает из времени. Тем не менее он соотносит генерируемые речевые формы с тем, что было на момент начала сценария.

Среди конкретных особенностей генерируемых речевых форм можно отметить: 1) аномальную сочетаемость слов; 2) отсутствие формальной логики; 3) отсутствие четкой последовательности; 4) тенденцию к противопоставлению норме; 5) выпадение из коммуникативного контекста; 6) отсутствие ориентации на адресата; 7) постоянные буквальные или трансформированные повторы; 8) приписывание словам несвойственных им значений и смыслов; 9) отсутствие этикетных формул или использование их невпопад; 10) неопределенный модальный план во временном и пространственном отношении; 11) отсутствие внимания к композиции, формальным средствам выражения метатекстовых связей; 12) формальную невыраженность авторского «я» и отсутствие эгоцентрических слов.

5. Адаптация коммуникативного пространства под свои задачи как участника в соответствии с диктатом сценария

Специфика действий инициатора на этом этапе определяется тем, что его принципиально не устраивает однотипность и предсказуемость среды. Это приводит к стремлению все поменять, внести элементы хаоса или сделать их доминирующими. Он пытается расчистить старые завалы, сделать так, чтобы пространство его не сковывало и не определяло его действий, создать так называемый творческий беспорядок. Возникновение «творческого беспорядка» является следствием трех причин: 1) того, что инициатор не уделяет должного внимания окружающей обстановке; 2) того, что он пытается обеспечить себе дополнительные, неожиданные сочетания; 3) того, что инициатор проецирует на пространство свое ментальное состояние. При этом инициатору нужно, чтобы беспорядок был динамичным, он вовлекает в него новые элементы и переструктурирует уже втянутые. Восприятие такого состояния среды реагентом не интересует инициатора, он создает пространство исключительно для себя. Попытки других вмешаться в этот процесс: навести порядок, разложить все по полочкам, переместить или добавить элементы пространства — инициатор воспринимает раздраженно или агрессивно. В этом пространстве деформируются ценности: то, что обладало ценностью, лишается таковой; что не имело — наделяется. Причем определение ценности инициатором постоянно меняется. Это, в свою очередь, является еще одним фактором увеличения беспорядка.

Взгляд инициатора на упорядоченность окружающего пространства кардинально отличается от взгляда на это пространство окружающих людей. При этом он, в отличие от инициаторов других сценариев, не стремится вовлечь реагента в свой порядок. Напротив, он прилагает усилия для того, чтобы оградить его от внешнего вмешательства. Это ведет к еще большему обособлению от окружающего коммуникативного контекста, которое само по себе способствует тому, что инициатор оказывается в изоляции, один на один с проводимым им экспериментом. Таким образом, адаптацию он осуществляет не для кого-то постороннего, а для себя и эксперимента. Внешне эти действия выглядят как замусоривание пространства. Коммуникативное пространство становится условием чистоты и успешности эксперимента.

6. Экспликация собственного коммуникативного статуса

Специфика сценария определяется тем, что инициатор представляет себя существом, которому чужды социальные договоры, нормы, общепринятые форматы. Этим он создает вокруг себя защитное поле. В то же время это не агрессивное существо: он причудливо соединяет в себе предостережение и замкнутость. Эта репрезентация интравертна. Жесты, поступки и внешний облик говорят: «Я не имею с вами ничего общего. Оставьте меня в покое». Эти черты специально усугубляются и выражаются в крайних формах неряшливости или педантизма. Инициатор репрезентирует себя как ровно не- вовлеченного, не реагирующего на воздействия среды как мелкие, не заслуживающие внимания, а также как человека иного мира, иной системы ценностей, для которого все, что не связано с его экспериментом, представляется мелким и незначительным.

В то же время инициатор постоянно сталкивается с несоответствиями в окружающем его мире и, видя то, чего не замечают другие, подчеркивает эти несоответствия. При этом его не интересует мера тактичности таких подчеркиваний. Вместе с тем он не стремится и к устранению этих несоответствий: ему важно их подчеркнуть, поскольку именно видение несоответствий дает ему субъективное право на эксперимент, на котором сосредоточены его усилия. Сосредоточенность на эксперименте выражается еще и в том, что инициатор в неосознанных действиях воплощает мысленные усилия (например, складывать модель интересующего его явления из бумажной салфетки). Состояние погруженности приводит к переносу условий, составляющих эксперимента в окружающее инициатора пространство, в том числе — социальное: предметы, помещения, люди, цветы, животные видятся ему такими составляющими и условиями.

Любое пространство, кроме экспериментальной площадки, для него принципиально чуждо. Это проявляется в рассеянности, вызванной неспособностью или нежеланием переключиться. Свой эксперимент инициатор постоянно мысленно носит с собой. Если составляющими эксперимента являются книга и диван, то он в любой ситуации будет ощущать их наличие. Находясь в любом пространстве, в любой ситуации, он мысленно находится на экспериментальной площадке, что, в частности, может проявляться в том, что он путает реальное и мыслимое пространства.

Совокупность этих признаков кажется окружающим личными странностями. Но эти странности не являются ни свойствами личности, ни следствием желания попасть в центр внимания. Его не заботит доминирование или подчиненность. Он стремится к комфортным условиям, максимально приближающимся к условиям экспериментальной площадки. Эти условия и простраивают его действия по экспликации своего коммуникативного статуса.

7. Внешнее выражение речевых форм

Специфика сценария определяется известностью, четкостью представлений инициатора об условиях эксперимента, которая сочетается с неизвестностью результата. В итоге такого сочетания инициатор во внешнем выражении речевых форм хаотично совмещает подчеркнуто логичные построения и эмоционально окрашенные элементы. Все это создает впечатление общей неубедительности и неуместности. Не осознавая совмещения, инициатор перескакивает с одного фрагмента речи на другой без связок и переходов, как испорченная пластинка.

Эти особенности приводят к тому, что инициатор во время внешнего выражения речевых форм кружит на месте, повторяя дословно то, что связано с условиями эксперимента, и варьируя то, что связано с результатом и процессом. Он погружается в собственные мысли и не обращает внимания на характер восприятия реагента, в его речи отсутствуют или неуместны обращения, этикетные формулы. Вместе с тем он постоянно актуализирует эксперимент, указывает на необходимость его проведения. Одновременно инициатор осуществляет эксперимент.

Характер восприятия собственной речи инициатора не интересует, поскольку адресатом речевых форм являются в данном случае не конкретные люди и не коммуникативное пространство, а пространство информационное. Производя эксперимент, инициатор параллельно проборматывает последовательность своих действий: «Так. Что у нас тут? Ага. Проверим... Так-так. Это здесь, это здесь. Теперь включаем тумблер. Что там показывает? Так. Запишем. Теперь жмем на кнопку. Так. Что там? Ага...». Это проборматывание имеет несколько целей: сосредоточиться, помочь себе и способствовать процессу, перенести события материальной сферы в ментальную. Последнее особенно важно, поскольку инициатора изначально интересует не взаимодействие объектов реального мира как таковое, а новые представления об этом взаимодействии. В этот момент инициатор полностью выключается из контекста, отождествляет себя с инструментом эксперимента и становится им по сути. От того, насколько инициатор сосредоточился, зависит результативность эксперимента.

К числу особенностей речевых средств в этом сценарии относятся: смешение различных по своей природе и функциональности средств, плавный, размеренный, медленный ритм, нечеткость артикуляции, нанизывание компонентов речи один на другой, намеренная или непроизвольная игра словами, неологизация, обращения к составляющим эксперимента. Степень многословия при этом зависит от сложности или простоты эксперимента.

8. Прогнозирование реакции

На этом этапе происходит динамическое зависание, обусловленное необходимостью выявить свойства новых, немыслимых ранее сочетаний избыточно активной темы, а также определить отношение к этой теме. Информационное пространство определяет, какие характеристики темы с избыточной энергетикой станут доступны в результате эксперимента и как они отразятся на процессах, протекающих в информационном пространстве.

Одновременно это событие становится фактом коммуникативного пространства, где определяются векторы интерпретации и мера понятности. Люди размышляют о степени оригинальности и приемлемости возможного результата, о том, насколько выгодно относиться к нему серьезно или с предельным недоверием, о том, можно ли его использовать в своих целях и какие новые возможности он открывает, о том, насколько и кому должны быть доступны эти результаты. Это состояние накладывается на нетерпеливое, напряженное ожидание. Тема начинает активно вмешиваться в ментальные процессы, стимулировать мыслительные действия и эмоции, но не воплощается в действия, не погашается в них, что может доводить до нервных срывов. В любом случае эта напряженность отражается в информационном пространстве, затрагивает и другие темы, стимулирует новые процессы самоорганизации.

Все участники коммуникативного пространства сосредоточиваются на возможных следствиях, поэтому его внешняя активность сокращается до нуля. Они мобилизируют неясные им до конца надежды, переводят их в ментальный план в виде молитв, страхов, прогнозов, пожеланий, что в своей совокупности влияет на результат эксперимента. При этом инициатор ожидает не только предвиденных, но и в большей степени неожиданных результатов, своего рода чуда, что навевает на него эйфорию.

9. Реакция

На данном этапе выявляются ранее скрытые характеристики темы с учетом того, что невыявление характеристики — это тоже характеристика. Эти характеристики вступают во взаимодействие с темами и их характеристиками, что меняет типы координации между единицами информационного пространства. Реакция является следствием воздействия на тему внешних факторов. От подбора этих факторов и их силы зависит то, насколько активными будут эти семантические комплексы (новые выявленные характеристики). Но в любом случае их присутствие меняет исходное состояние темы и деформирует все ее окружение. Семантические комплексы могут пополнять информационный мусор либо устанавливать, усиливать или ослаблять связи темы с другими темами.

В коммуникативном пространстве реакция выражается в различных вербальных действиях одобрения или негодования, которые связаны со степенью оригинальности эксперимента, определяющей скорость и объем распространения информации. Благодаря распространению информации результат отчуждается от эксперимента и, уже будучи отчужденным, начинает самостоятельное существование, в том числе в семиотических единицах: слухах, анекдотах, страшилках, частушках, стихах, рассказах, картинах, архитектурных сооружениях, обрядах, стилях одежды, суевериях, приметах, моделях, схемах и т.д. Эти семиотические единицы транслируют семантические комплексы ранее неизвестных характеристик темы в самые разнообразные области, что создает предпосылки для возникновения новых сценариев.

10. Оценка реакции

Специфика этого этапа данного сценария состоит в том, что инициатор оценивает то, насколько новые семантические комплексы стали связанными с интересующей его темой, появилось ли приращение ее смыслов, производят ли сами результаты эксперимента какие-либо действия в информационном и коммуникативном пространствах помимо его воли, что выражается в первую очередь в текстах, продуцируемых другими участниками коммуникативного пространства. Инициатора интересует, повышает характер реакции и формы ее выражения ценность эксперимента, проясняет она что- либо или нейтрализует, обесценивает его. В первом случае инициатор оценивает реакцию положительно, а во втором — отрицательно. Однако и в том, и в другом случае оценка реакции подталкивает инициатора к продолжению экспериментов.

Другие участники сценария, оценивая результат, присоединяются к тем или иным оценкам. Поскольку результат эксперимента, реакция на него начинают существовать независимо от самой постановки эксперимента, лишь часть участников коммуникативного пространства обращаются к первоисточнику, остальные опираются в оценках на переложения эксперимента, его вторичные формы, продуцируемые коммуникативным пространством.

11. Оценка результата

Показателем результативности является то, что тема обрастает новыми связями и продуцирует новые семиотические единицы. Главным показателем результативности здесь является создание предпосылок для сценария создания, кто-то пытается пересмотреть в связи с результатом эксперимента все мировоззрение. В случае если это происходит, сценарий заканчивается. Если этого не происходит, происходит переход к п.1, т.е. повторная реализация сценария, сразу в ускоренном темпе проходя все этапы или откладывая их на некоторое время с целью более детальной проработки своих действий на одном или нескольких этапах, а также во всей их последовательности. При этом, как правило, неудача эксперимента списывается на внешние факторы: случайное стечение обстоятельств, происки врагов и т.д.

В коммуникативном пространстве успешность сценария фиксируется возникновением неологизмов и различных оценочных конструкций, а также устойчивыми формулами, маркирующими завершение сценария: «Это открывает новые перспективы», «Теперь-то мы знаем», «Вот оно как», «Нет, вы полюбуйтесь!», «А мы еще и не так могем». В противном случае используются маркеры перехода к новому сценарию или повтору: «До ума надо довести», «Попробуем еще раз», «Где-то ошибка, но в основном-то я прав», «Давайте-ка, подключайтесь», «А дальше будет вот что...».

12. Информационный финал сценария

Результативная реализация сценария предполагает, что тема с избыточной, хаотично направленной активностью стабилизируется, но вместе с тем появляются предпосылки возникновения новых тем, которые так или иначе потенциально фиксируют новые приращения смысла. В результате информационное пространство дестабилизируется за счет перегруппировки тем, пересмотра иерархий, изменения степени достаточности информации в той или иной области, что приводит к возникновению новых сценариев.

В коммуникативном пространстве результат эксперимента фиксируется в устойчивой формулировке, становится трюизмом. Сценарий реализуется тем успешнее, чем большее число людей воспринимает тему в новом свете. Инициатор, как правило, не успокаивается и ищет новые подобные темы или продолжает работу с той же темой в других аспектах. Реагентам сказанное инициатором перестает казаться чем-то необычным.

Типичные коммуникативные ситуации и жанры сценария эксперимента

Перечень коммуникативных ситуаций, в рамках которых реализуется сценарий эксперимента: научное исследование, гадание, художественное творчество, реконструкция, все типы игр, историческая реконструкция, проба сил, испытание новых методов, технологий, приемов, изменение состояния сознания (от алкогольного опьянения до медитации), рыбалка, охота, спуск на горных лыжах, трюкачество во всех формах (включая обгон на повороте, сидение на белой полосе), новое прочтение известного, репетиция, подготовка циркового и театрального представления, воровство как процесс, азартные игры.

Жанры: флешмоб, комментарий, гороскоп, небылица, ремейк, жанровая контаминация, инсталляция, коллаж, поток сознания, черновик, пилотный выпуск, гадание как форма проверки сбываемое™.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >