Нравственная составляющая воспитательной деятельности судов в советский и постсоветский периоды

Октябрьская революция 1917 г., провозгласив одной из своих целей слом старой государственной машины и создание принципиально новой государственности, естественно, должна была отказаться и от «старого», дореволюционного судопроизводства. Острота Гражданской войны, применение чрезвычайных мер и внесудебных репрессий усилили такое традиционное для российской жизни явление, как правовой нигилизм, непонимание роли права в обществе, а вследствие чего — «свертывания правовой формы Советского государства»[1] [2]. При полном отсутствии законов судили, руководствуясь «революционным правосознанием», приоритет которого в качестве источника права основывался на господстве психологической теории права, считавшей важнейшим аспектом правовой реальности правосознание, а не норму и не правоотношение. А некоторые ученые-юристы того времени вообще выступали против создания гражданских и уголовных кодексов, считая их «буржуазными прейскурантами цен на преступление и наказание»[3].

Несколько позже право было объявлено инструментом построения нового общества, отражением политических интересов социалистического государства трудящихся. Инструкция о революционных трибуналах от 19 декабря 1917 г.1 была первым официальным актом новой власти, который содержал попытку создания новой судебной системы. Согласно инструкции, для работы в революционных трибуналах, которые должны были организовываться в каждой губернии для рассмотрения дел о контрреволюционных преступлениях, необходимо было создать коллегии обвинителей и защитников. Прием в коллегии производился по рекомендации местных Советов.

И. Владимиров.

Помещик и священник перед революционным трибуналом

После Гражданской войны и стабилизации Советского государства возникла объективная необходимость вернуться к кодифицированной форме законодательства. И хотя в советский период крамольными признавались практически любые сравнения дореволюционного и действующего законодательства, Устав уголовного судопроизводства 1864 г. был взят за основу при составлении Уголовно-процессуального кодекса РСФСР 1922 г. и последующих лет. Кодификационные работы начала 1920-х годов поставили на повестку дня также вопрос о восстановлении основных институтов юстиции — адвокатуры и прокуратуры. Эти процессы происходили практически параллельно, и после воссоздания прокуратуры в составе Верховного суда фактически была восстановлена адвокатура, деятельность которой подробно была регламентирована в Положении о коллегии защитников, утвержденном Народным комиссариатом юстиции 5 июля 1922 г. Однако адвокатура так и не поднялась как правовой [4]

институт. В 1922 г. по числу адвокатов на душу населения СССР уступал странам Восточной Европы в два—четыре раза, а США — более чем в 15 раз1.

Советскому суду как органу государственной власти была уготована важная роль в деятельности государства (и его органов) по воспитанию членов общества. Эта роль полностью отвечала тем требованиям, которые предъявлял к суду В.И. Ленин, рассматривая его как «орудие воспитания на прочных основах социалистического общества»[5] [6]. «Роль суда: устрашение + воспитание»[7], — писал В.И. Ленин. В письме к Д.И. Курскому от 20 февраля 1922 г. «О задачах Нар- комюста в условиях новой экономической политики» Ленин подверг критике Наркомюст за недостаточное внимание к воспитательной роли судебной деятельности. Он, в частности, писал: «Воспитательное значение судов громадно. Где у нас забота об этом? Где учет реальных результатов? Этого нет, а это азбука всей юридической работы»[8].

Исходя из многочисленных ленинских высказываний о суде, можно утверждать, что основой достижения предупредительного и воспитательного воздействия судебной деятельности В.И. Ленин считал конкретное судебное, и прежде всего уголовное, дело, судебный процесс, проведенный с максимальной достоверностью в исследовании доказательств, со строгим соблюдением процессуальной формы, с правильным учетом степени общественной опасности преступления для того, чтобы суд был наиболее торжественным, а приговор достаточно внушительным[9]. По словам Н.В. Крыленко, В.И. Ленин высоко ценил судебную процессуальную форму за гласность процесса, ее массово-воспитательное значение и наибольшие гарантии от ошибок.

Основные принципы советского правосудия — строжайшее соблюдение социалистической законности, гласность, устность, непосредственность, коллегиальность рассмотрения дел — сами по себе предопределили в разносторонней и многогранной деятельности советских судебных органов осуществление ими воспитательной функции.

Важным направлением расширения гласности правосудия стала широкая практика рассмотрения дел с выездом на предприятия, стройки и в другие организации. Действенный воспитательный эффект выездных заседаний достигался при соблюдении ряда условий: рассмотрении дел, имеющих большое общественное звучание, слушании дел в помещениях, приспособленных для торжественного отправления правосудия, проведении заседания в такие часы, когда члены коллектива, где работал подсудимый, или жители населенного пункта, где он проживал, имеют возможность присутствовать на процессе.

Идею о воспитательной роли наказания В.И. Ленин выразил в «Очередных задачах Советской власти», «Конспекте раздела о наказаниях пункта программы о суде» и других работах. Эта идея была отражена и в законодательстве. Анализ ст. 20 Основ уголовного законодательства, ст. 2 Основ уголовного судопроизводства и других законоположений позволяет сделать вывод, что наряду с общей задачей — способствовать искоренению преступности — наказание призвано предупреждать совершение новых преступлений осужденными (частное предупреждение), а также иными лицами (общее предупреждение), исправлять и перевоспитывать осужденных.

Характеризуя с общих позиций воспитательную деятельность суда в условиях социализма, следует сказать, что она охватывала широкий круг вопросов. Важной составной частью единого процесса коммунистического воспитания было нравственное воспитание, под которым применительно к уголовному судопроизводству понимался процесс искоренения у отдельных лиц отрицательных нравственных качеств и формирования у всех граждан положительных, т.е. соответствующих требованиям коммунистической морали.

Нравственное воспитание теснейшим образом связывалось с другими элементами коммунистического воспитания — (1) идейнополитическим, понимаемым как система воспитательных воздействий, направленных на повышение сознательности, развитие творческой деловой активности, искоренение в сознании отдельных граждан ошибочных антиобщественных и формирование у них правильных убеждений и взглядов на окружающий мир и общество; (2) правовым, понимаемым как система действий, направленных на формирование и развитие у граждан правильного понимания правовых норм, формирования убеждения в необходимости их неукоснительного соблюдения.

  • [1] Дулов А. В. Судебная психология. Минск, 1975. С. 33.
  • [2] Крыленко Н.В. Беседы о праве и государстве. М., 1924. С. 33.
  • [3] Тиле А. Занимательная юриспруденция. М., 2002. С. 52.
  • [4] Собрание узаконений. 1917—1918. № 12. С. 170.
  • [5] См.: Карабчевский Н.П. Около правосудия: Статьи, речи, очерки / Сост.И.В. Потапчук. Тула, 2001. С. 21.
  • [6] Ленин В.И. Поли. собр. соч. Т. 35. С. 270.
  • [7] Там же. Т. 36. С. 547.
  • [8] Там же. Т. 44. С. 397.
  • [9] Там же. Т. 53. С. 286.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >