Истина как нравственная цель уголовно-процессуального доказывания

При анализе нравственного содержания назначения современного российского уголовного процесса (ст. 6 УПК РФ) обращает на себя внимание приоритетность в защиту прав и законных интересов его участников. Надлежащая защита таких социальных ценностей требует от должностных лиц правоохранительных органов (следователей, прокуроров, судей) установления по каждому расследуемому и разрешаемому уголовному делу, прежде всего, всех обстоятельств совершенного преступления, того, что принято именовать объективной (материальной) истиной, правдой.

Речь идет по сути о необходимости восстановления в каждом конкретном случае картины совершенного преступления во всех его проявлениях, о познании внешнего и внутреннего механизма преступления. Его внешний механизм образует все то, что характеризует объект и предмет посягательства, объективную сторону, внутренний дает ответ на вопрос о том, кто и почему совершил то или иное деяние, какими мотивами он при этом руководствовался, какую преследовал цель.

Если внешний механизм преступления более или менее нагляден: восстановлению его контуров способствуют многочисленные следы — отображения, то проникнуть во внутренний мир подозреваемого, обвиняемого значительно сложнее. Суждение о том, что мысли человека не читаются, — суждение обывателя, но не юриста. Мысли человека проявляются вовне посредством определенных действий, поступков, высказываний. А это тоже следы отображения. Значит, и внутренний мир человека познать вполне возможно1.

Познание внешнего и внутреннего механизма преступления есть не что иное, как познание объективной истины по конкретному делу. Истина, и только истина должна лежать в основе такого акта правосудия, каким является судебный приговор.

Обязанность устанавливать истину в каждом конкретном случае есть не только служебный, правовой долг судей, прокуроров, следователей, но и долг нравственный. Суд не имеет нравственного права осудить невиновного, но и не имеет нравственного права оправдать виновного в преступлении лица. Любой из этих вариантов постановления судом соответствующего приговора есть в первую очередь отступление суда, судьи от нравственного долга.

Сказанное равным образом относится и к следователю, прекращающему производство по делу при наличии доказательств виновности определенного лица в совершении преступления или, напротив, формулирующему обвинение при наличии доказательств непричастности определенного лица к преступлению.

Требование установления истины по каждому расследуемому и разрешаемому уголовному делу долгое время не подвергалось сомнению. В методологическом отношении иного и быть не может.

Не вдаваясь в философские рассуждения о том, что есть истина, констатируем, что истина есть то, что имело или имеет место в действительности, в жизни. Истина есть потому, что она есть, а не потому, что мы ее познали, раскрыли ее сущность, содержание. [1]

И совершенно не важно, какое наименование она при этом имеет, является ли «материальной» или объективной, как ее называет вслед за философами большинство юристов. Главное в том, чтобы истина была установлена в каждом случае совершения преступления.

Может возникнуть вопрос: почему такое большое внимание уделяется проблеме познания по уголовному делу? Казалось бы, достаточно констатировать необходимость и возможность ее установления, раскрыть содержание, показать ценность, значимость для стоящих перед уголовным процессом задач и на этом поставить точку. Дело, однако, в том, что в последние 10—15 лет в процессуальной литературе стали появляться высказывания о невозможности установления по каждому уголовному делу объективной истины. На этом фоне все чаще стали раздаваться голоса о том, что сформулированное в ст. 6 УПК РФ назначение российского уголовного процесса может быть выполнено и без познания реальной картины совершенного преступления, без установления истины, а лишь посредством достижения некого «социально полезного результата». При этом «социально полезный результат» связывается по обыкновению только с тем, чтобы не допустить привлечения к уголовной ответственности и осуждения невиновного в преступлении лица.

Следует согласиться с французскими просветителями XVIII в., считавшими, что «лучше оправдать десять виновных, чем осудить одного невиновного». Это положение получило нормативное закрепление в УПК РФ 2001 г. в определении назначения уголовного процесса (п. 2 ч. 1 ст. 6 УПК РФ) и при возведении презумпции невиновности в ранг уголовно-процессуальных принципов (ст. 14 УПК РФ). Не следует, однако, забывать, что все это явления вторичные, производные от того, что преступления совершались и будут совершаться, ими причиняется вред обществу, государству, его гражданам, а потому преступления надо раскрывать, устанавливать, изобличать и наказывать виновных в их совершении. Именно для этого созданы правоохранительные органы. Именно это обусловливает необходимость уголовного процесса в целом, уголовно-процессуального доказывания в частности.

Возможные негативные последствия нигилистического отношения к истине в уголовном процессе видятся в следующем:

  • (1) это прямой путь к привлечению к уголовной ответственности и последующему осуждению лиц, невиновных в преступлении. Одним же из предназначений уголовного процесса, как указывается в ст. 6 УПК РФ, является защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод;
  • (2) это способ оправдания нерадивого, халатного исполнения соответствующими должностными лицами своих служебных обязанностей. За рассуждениями о невозможности установления по каждому делу истины скрывается не столько профессиональная несостоятельность, сколько нравственная неспособность осуществлять доказывание на основе своего внутреннего судейского убеждения, базирующегося на материалах уголовного дела, страх перед ответственностью за ошибку. Следователь, прокурор, судья должны быть уверены в своих нравственных силах осуществлять доказывание, устанавливать истину, принимать обоснованное и справедливое решение и не бояться ответственности за свои нравственно оправданные действия;
  • (3) это путь к формированию у потерпевших от преступления лиц, да и вообще граждан неверия в способность органов следствия раскрывать преступления, устанавливать виновных в них лиц, привлекать их к уголовной ответственности, разрешать судом обвинение по существу и назначать подсудимым справедливое наказание, а также в торжество правосудия в целом.

В УПК РФ со времени его принятия внесено множество изменений и дополнений. Но российский законодатель упорно не желает установлению истины по каждому делу придавать статус цели уголовно-процессуального доказывания, как это, в частности, закреплено в УПК республик Беларусь, Украина, Казахстан, а ограничивается лишь указанием на необходимость установления перечисленных в ст. 73 УПК РФ обстоятельств уголовного дела, которые в своей совокупности лишь в самом приближенном виде формируют знание о содержании инкриминированного обвиняемому преступления.

Неустановление, неполное установление любого из таких обстоятельств есть искажение истины. Средством недопущения подобного является требование всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела. Непонятно, что не понравилось законодателю в данном высоконравственном требовании, но в числе уголовно-процессуальных принципов его нет. Оно как бы растворилось в требованиях необходимости соблюдения законности при осуществлении производства по уголовному делу, в правилах оценки доказательств, в том, что выносимый по делу приговор должен отвечать требованиям законности, обоснованности, справедливости и т.д. Отсутствие принципа всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств уголовного дела в новом УПК РФ — один из серьезных его недостатков.

Именно в силу этого требования, выступающего еще в качестве принципа уголовного процесса, проведение такого исследования обстоятельств дела есть обязанность следователя, прокурора, судьи, а не подозреваемого, обвиняемого. Более того, в соответствии со ст. 51 Конституции РФ такие участники уголовного процесса, как свидетель, потерпевший, вообще не обязаны давать показания против самих себя, своего супруга и близких родственников. Это то, что получило наименование «право на молчание». Право это ни в коем случае нельзя расценивать так, что, если обвиняемый молчит, значит, молчит не зря, молчит, потому что виноват. К сожалению, именно так очень часто трактуется приведенная ситуация лицами, расследующими уголовное дело, иногда и в суде. Вместе с тем законодатель этой нормой отдает дань уважения и таким нравственным категориям, как любовь, привязанность, семейные отношения, не позволяющим выступать обличителем близкого человека, и устраняет таким образом обычный в этих случаях конфликт между гражданским долгом и совестью человека. Кстати говоря, «право на молчание» вовсе не означает приглашения говорить неправду. Он просто дает право поступать по совести. Что же касается защиты лица от обязанности самообличения, то правило тесно связано с презумпцией невиновности.

Высоконравственным является требование необходимости объективного исследования доказательств. Однако все еще наблюдаются случаи одностороннего подхода к такому исследованию, с позиции пресловутого «обвинительного уклона». Зачастую следователи собирают и исследуют только обвинительные доказательства, а доказательства оправдательного свойства совершенно игнорируют. Что касается квалификации преступлений, то используется метод квалификации их «с запасом». Расчет прост: все лишнее в правовой квалификации будет убрано судом. Что же касается нравственных страданий, переживаний обвиняемого, то в расчет они не принимаются, как, впрочем, не принимается во внимание и то, что такое отношение способно привести (и приводит) к судебным ошибкам. Поэтому формирование у следователей, прокуроров, судей объективности — одна из важнейших задач. Допущенные юридические ошибки должны анализироваться постоянно, а не от случая к случаю, не эпизодически на отдельных совещаниях и семинарах.

Человеку присущи определенные эмоции, переживания, в которых проявляется моральная оценка людских поступков. Очень важно, чтобы эмоции, симпатии и антипатии, гнев, сочувствие, иные переживания не стали препятствием для объективного исследования доказательств, не легли в основу предубеждения против тех или иных лиц. Надо уметь управлять своими чувствами. Все свои переживания следователь, прокурор, судья должны подчинить объективному исследованию доказательств. Они должны быть максимально собранными, спокойными, сдержанными, внимательными и целеустремленными в установлении по делу истины. Соблюдение этих нравственных правил является гарантией того, что эмоции будут использованы только для установления по делу истины.

  • [1] См.: Аминов И.И., Дедюхин К.Г., Зинатуллин 3.3., Усиевич А.Р. Юридическаяэтика. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2010. С. 79.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >