Развитие договорного права России

Социальная сущность предпринимательского договора

Длительное время в отечественном гражданском праве все договоры подразделялись на два типа: общегражданские и хозяйственные. В настоящее время хозяйственные договоры в том понимании, в котором они применялись до реформирования экономики, уже не адекватны существующим общественным отношениям и действующему законодательству. В связи с этим возникли вопросы, каким новым требованиям должен соответствовать договор, опосредующий предпринимательские отношения; какова его сущность и признаки; каковы особенности в правовом регулировании и т.д.

При анализе действующего законодательства можно установить, что в нормах права содержится прямое указание на предпринимательскую деятельность участников договора. Данное обстоятельство оказывает влияние на конструирование модели соответствующего договора, определения прав и обязанностей сторон, установления особенностей их ответственности и т.д.

В соответствии со ст. 506 ГК РФ предпринимательская деятельность продавца и использование покупателем товара для предпринимательской деятельности являются условиями отнесения соглашения к договору поставки. Кроме поставки есть еще ряд договоров, предназначенных для опосредования только предпринимательской деятельности участников, например договор аренды предприятия, договор финансовой аренды, договор коммерческой концессии и др., и, наоборот, по признаку предпринимательской деятельности исключается возможность заключения некоторых договоров, например согласно ст. 575 ГК РФ запрещается дарение в отношениях между коммерческими организациями; данное обстоятельство, в свою очередь, препятствует заключению коммерческими организациями в отношениях между собой договоров безвозмездного пользования имуществом.

В связи с необходимостью адаптирования договора к условиям рынка законодательство предусматривает различный порядок заключения одних и тех же договоров в качестве общегражданских и предпринимательских. Например, договор хранения можно отнести как к общегражданским, так и предпринимательским. Но если общегражданский договор хранения является всегда реальным договором, следовательно, может заключаться между «присутствующими», то договор хранения в предпринимательских отношениях возможен как реальный, так и консенсуальный (п. 2 ст. 866 ГК РФ). Договор хранения в этом случае может заключаться как «присутствующими», так и «отсутствующими», т.е. между участниками, разделенными не только временем, но и пространством.

Согласно ст. 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения договора и одностороннее изменение его условий по общему правилу не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом. Однако в договоре, опосредующем предпринимательскую деятельность, стороны вправе то же самое установить в самом соглашении.

Особо регулируется в ГК РФ вопрос о возможности досрочного исполнения договорного обязательства по общегражданскому договору и по договору, опосредующему предпринимательскую деятельность. По общегражданскому договору должник вправе исполнить обязательство до срока, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо не вытекает из его существа. Однако досрочное исполнение обязательств, связанных с осуществлением предпринимательской деятельности, допускается только в случае, когда возможность исполнить его до срока предусмотрена законом, иными правовыми актами или условиями обязательства либо вытекает из обычаев делового оборота или существа обязательства.

При этом лицо, не исполнившее или ненадлежащим образом исполнившее обязательство при осуществлении предпринимательской деятельности, несет ответственность, если не докажет, что надлежащее исполнение оказалось невозможным вследствие непреодолимой силы, т.е. независимо от вины, в то время как по общегражданскому договору ответственность основывается на виновности должника. Строгость безвиновной ответственности участников предпринимательского договора усиливается солидарным характером ответственности должников и солидарностью требований кредиторов (п. 2 ст. 322 ГК РФ), что обусловливает, как отмечал известный российский цивилист Н.Л. Дювернуа в 1901 г., «повышенную меру обязательной для торговца бдительности и связанной с этим повышенной ответственности его за убытки»[1].

Действующее законодательство устанавливает особый порядок изменения или расторжения предпринимательского договора, если его исполнение становится экономически невыгодным для одной из сторон в связи с существенным изменением обстоятельств, из которых она исходила при заключении договора (ст. 451 ГК РФ).

Законодательство возлагает на предпринимателей обязанность по сотрудничеству не только в процессе исполнения договора, но и тогда, когда самого договора нет. Если при заключении договора поставки между сторонами возникли разногласия по отдельным условиям договора, сторона, предложившая заключить договор и получившая от другой стороны предложение о согласовании этих условий, должна в течение 30 дней со дня получения этого предложения, если иной срок не установлен законом или не согласован сторонами, принять меры по согласованию соответствующих условий договора либо письменно уведомить другую сторону об отказе от его заключения. Сторона, получившая предложение по соответствующим условиям договора, но не принявшая мер по согласованию условий договора поставки и не уведомившая другую сторону об отказе от заключения договора в соответствующий срок, обязана возместить убытки, вызванные уклонением от согласования условий. Н.Л. Дювернуа объяснял такого рода ответственность как следствие отступления от «обязательной в деловых отношениях бдительности»[2].

При исполнении обязательств, возникших из предпринимательских договоров, стороны обязаны сотрудничать, оказывать содействие партнеру в исполнении им своих обязанностей. Так, согласно ст. 483 ГК РФ покупатель обязан известить продавца о нарушении условий договора купли-продажи о количестве, ассортименте, качестве, комплектности, таре и упаковке в срок, установленный законом, иными правовыми актами или договором, а если такой срок не установлен — в разумный срок после того, как нарушение соответствующего условия договора должно было быть обнаружено исходя из характера и назначения товара. В случае невыполнения покупателем данной обязанности продавец вправе отказаться полностью или частично от удовлетворения требований покупателя о передаче ему недостающего количества товара, замене товара, о затаривании или об упаковке товара и т.д., если докажет, что невыполнение этого правила покупателем повлекло невозможность удовлетворения его требований или влечет для продавца несоизмеримые расходы по сравнению с теми, которые он понес бы, если бы был своевременно извещен о нарушении договора. Несмотря на то что ст. 483 ГК РФ размещена в параграфе 1 гл. 30 «Купля-продажа», ее содержание свидетельствует, что данная норма прежде всего и в основном направлена на регулирование отношений между предпринимателями. На необходимость сотрудничества предпринимателей ориентирует ст. 743 ГК РФ. При этом в ст. 753 ГК РФ уже прямо говорится о необходимости сотрудничества сторон по договору подряда.

Анализ как уже названных норм, так и других, например ст. 718, 747, 753, 759, 893 ГК РФ, дает полное основание утверждать, что именно при исполнении предпринимательских договоров должен учитываться принцип сотрудничества. Если нормы права не содержат на этот счет четких указаний, необходимость учета данного принципа в деловой практике обусловлена тем, что отсутствие известного сотрудничества может послужить основанием применения «смешанной» ответственности (ст. 404 ГК РФ). Конечно, можно возразить, что в ГК РФ нет нормы, аналогичной по содержанию ст. 168 ГК РСФСР 1964 г., согласно которой каждая из сторон должна исполнять свои обязанности наиболее экономичным образом и оказывать другой стороне все возможное содействие в исполнении ею своих обязанностей1. Однако здесь следует ориентироваться на содержание других норм гражданского законодательства, на их общую направленность. Тем более что и в прошлом не все ГК союзных республик в СССР имели норму, аналогичную ст. 168 ГК РСФСР. Тем не менее это не мешало тому, чтобы и в науке и в правоприменительной практике руководствоваться данным принципом. Так, в ст. 161 ГК УССР ничего не говорилось о деловом сотрудничестве сторон и о необходимости экономичного исполнения ими своих обязательств. Вместе с тем в литературе отмечалось, что, несмотря на отсутствие указанных принципов в ст. 161 ГК УССР, данный принцип нашел отражение в других нормах[3] [4].

В связи с этим следует отметить позицию О.Н. Садикова, утверждающего, что в ст. 309 ГК РФ нет указаний о необходимости исполнять обязательства наиболее экономичным для народного хозяйства образом, однако это целесообразное и отвечающее интересам участников обязательства правило сохраняет свое значение и в настоящее время. Оно выражено в ряде норм действующего гражданского законодательства, а в других случаях может рассматриваться как обычно предъявляемое требование, призванное устранять дополнительные для сторон имущественные затраты и потери1. К сказанному следует добавить, что во время подготовки проекта ГК РФ рабочая группа УНИДРУА работала над принципами международных коммерческих договоров (Принципы УНИДРУА). Если в ГК РФ не была включена общая норма, согласно которой стороны обязывались бы к взаимному сотрудничеству, то в соответствии с п. 5.3 Принципов УНИДРУА «каждая сторона должна сотрудничать с другой стороной, если такое сотрудничество можно разумно ожидать в связи с исполнением обязательств этой стороны»[5] [6]. Вряд ли необходимо как-то обосновывать, что названные Принципы ориентированы на предпринимательские отношения.

В ГК РФ есть ряд норм, прямо указывающих на необходимость экономичности исполнения обязательств. Так, согласно ст. 713 ГК РФ подрядчик обязан использовать предоставленный заказчиком материал экономно и расчетливо. В соответствии со ст. 514 ГК РФ сторона, принявшая товар на ответственное хранение, может рассчитывать на возмещение лишь необходимых расходов, понесенных ею при реализации данных товаров. Расходы сверх необходимых возмещению не подлежат.

Наличие указаний в законе на необходимость сотрудничества предпринимателей и экономичного исполнения ими своих обязательств свидетельствует в пользу того, что их предпринимательская деятельность имеет не только частный, но и публичный интерес.

Интерес субъектов, вступающих в какие-либо договорные отношения в связи с осуществлением ими предпринимательской деятельности, направлен прежде всего на получение прибыли. Именно прибыль представляет основную цель деятельности любой коммерческой организации (ст. 50 ГК РФ) или индивидуального предпринимателя (ст. 2 ГК РФ). Подобная оценка деятельности указанных организаций высказывается и в литературе. Так, А.Е. Пилецкий утверждает, что у предприятий всех организационно-правовых форм... осуществляющих предпринимательскую деятельность, на первом месте стоит цель получения прибыли[7]. Однако получение прибыли предпринимателем является не только его частным интересом. В том, чтобы предпринимательская деятельность была прибыльной, заинтересовано как государство, так и общество: уплата налогов, создание рабочих мест, производство товаров и т.д. — все это составляет уже не только частный, но и публичный интерес.

«В силу рациональности экономической деятельности прибыльность предприятия оказывается предпосылкой всеобщего блага»1. Несмотря на общий дух конкуренции между предпринимателями, не следует полагать, что они всегда и во всем должны быть антагонистами. Объединяющим началом для всех предпринимателей является их стремление к прибыли, и в этом плане можно утверждать об известной солидарности их интересов. Любопытно отметить, что необходимость (и даже известная заданность) солидарности интересов предпринимателей объяснялась юристами XIX—XX в. на основе анализа самого существа договора. Н.Л. Дювернуа, критикуя проект Гражданского уложения Российской империи, отмечал, что договор, как и вообще юридическая сделка, не есть только соглашение двух или нескольких лиц, а волеизъявление сторон. Основываясь на выводах Савиньи, Н.Л. Дювернуа утверждал, что из двух волеизъявлений, находящихся в основе обязательственного договора, образуется «как бы новое юридическое тело, единство, сочетание... которое, раз образовавшись, уже не зависит от воли или усмотрения той или иной стороны, а существует отдельно и самобытно, как особая юридическая потенция, с которой право неразрывно связывает или на которой юридический быт основывает формальную юридическую силу обязательственного отношения»[8] [9]. Из современных авторов близкую позицию к изложенной занимает В.А. Хохлов, утверждающий, что

договор — это не столько юридический факт, порождающий соответствующее правоотношение (обязательство), не столько совокупность последних и не столько источник регулирования, сколько совмещенное волеизъявление сторон («соглашение»), которое единственно и способно выполнить центростремительную системообразующую функцию. Как главное звено структуры договора, «соглашение» не исчезает с момента образования обязательств, и только в силу его существования можно говорить о продолжении действия договорных норм и договорных обязательств[10].

При сочетании, единстве, единении волеизъявлений предпринимателей солидарность их интересов, а следовательно, их сотрудничество представляются уже вполне необходимыми.

Общество также заинтересовано в получении предпринимателями прибыли. Это тем более необходимо в связи с формированием государства социального типа (ст. 7 Конституции РФ). На Западе такого рода государство называют еще «государством благоденствия»1. Поэтому здесь уже можно говорить о совпадении интересов как общества, так и предпринимателей. Исследование специфики предпринимательских договоров, на наш взгляд, невозможно без уяснения сути социального государства. Складывается впечатление, что данное положение Конституции РФ не привлекает к себе пристального внимания цивилистов, особенно тех, кто занимается проблемами договорного права вообще и предпринимательских договоров в частности. Однако положения ст. 7 Конституции РФ формируют принцип Конституции — принцип социального государства, построение которого в решающей степени зависит от деятельности предпринимателей, в том числе опосредуемой предпринимательскими договорами. В литературе отмечается, что для социального государства характерна социальная рыночная экономика[11] [12]. Г.А. Гаджиев, исследуя особенности социального государства применительно к российским условиям отмечает:

Принцип социального государства, закрепленный в основах конституционного строя, ограничивает свободу предпринимательства в России; равенство перед законом интерпретируется как необходимость посредством справедливого перераспределения в обществе обеспечивать равенство в результатах... С наличием этого принципа связана возможность ограничений основных экономических прав и свобод. Защита прав предпринимателей должна основываться на гармонии между конституционным закреплением этих прав и возможностью их ограничения в целях общего блага... Вряд ли принцип социального государства будет интерпретироваться одинаково в России и, скажем, в Германии. В России, выходящей из распределительной и уравнительной социальной системы, социальные права, на наш взгляд, имеют более важное значение и требуют большого внимания[13].

Для реализации социальных программ государство нуждается в средствах, а поскольку данный вопрос будет решаться в том числе и за счет налогов, то также и в том, чтобы деятельность предпринимателей была прибыльной.

Заинтересованность государства в прибыльности предпринимательской деятельности, следовательно, в прямом или косвенном вовлечении предпринимателей в процесс формирования государства с социальной рыночной экономикой обусловливает то, что именно предпринимательские договоры в большей мере, чем общегражданские, регламентируются не только гражданским законодательством, но и актами других отраслей: валютного, финансового, таможенного, налогового и др., что должно находить свое отражение в содержании предпринимательских договоров.

Вопреки провозглашенному принципу свободы договора ряд законов обязывает предпринимателя к заключению договора. Например, Федеральный закон от 29 декабря 1994 г. № 79-ФЗ (в ред. от 28 декабря 2010 г.) «О государственном материальном резерве»1; Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 275-ФЗ «О государственном оборонном заказе»[14] [15]; Федеральный закон от 13 декабря 1994 г. № 60-ФЗ (в ред. от 19 июля 2011 г.) «О поставках продукции для федеральных государственных нужд»[16]; Федеральный закон от 17 августа 1995 г. № 147-ФЗ (в ред. от 19 июля 2011 г.) «О естественных монополиях»[17] и др.

В связи с изложенным можно утверждать, что тенденция ограничения свободы договора посредством определения существенных условий, а также установления обязательности заключения договоров более всего характерна не для общегражданских, а предпринимательских договоров. Эта тенденция объясняется тем, что государство проявляет особую заинтересованность в результатах предпринимательской деятельности. Данное обстоятельство свидетельствует также о том, что государство не самоустранилось от регулирования экономических процессов в стране. Изменены лишь тактика и средства регулирования. Если в прошлом это осуществлялось посредством жестких плановых показателей, то в настоящее время способом государственного регулирования экономических процессов являются контроль за содержанием предпринимательских договоров, вменение в обязанность заключать такие договоры, а также придание общественным интересам приоритетов при изменении договоров, их расторжении или признании недействительными (ст. 451, 566, 663 ГК РФ). Институт принудительного договора широко применяется и в практике регулирования экономики западных стран[18].

Частнопубличный характер предпринимательской деятельности не мог не сказаться на эволюции договора как правовой формы, опосредующей предпринимательскую деятельность. По мере усиления публичности в том или ином виде предпринимательской деятельности, заинтересованности общества в определенных товарах, работах и услугах государство устанавливает все большее число всевозможных условий, относящихся к существенным или необходимым. Таким образом, все в большей мере происходит отход от принципа свободы договора, от того, что под договором понимается соглашение сторон. Воля предпринимателей все в большей степени подпадает под жесткое регламентирование, а сам договор как правовая форма эволюционирует в сторону фикции договора. Как утверждалось в юридической литературе России XIX в., договор здесь скорее средство прикрытия разногласий партнеров1.

Согласно ст. 34 Конституции РФ каждый имеет право на свободное использование своих способностей и имущества для предпринимательской деятельности. Однако свобода предпринимательской деятельности должна реализовываться в русле других положений Конституции РФ, в том числе ст. 7, сформулированной в главе 1 «Основы конституционного строя», согласно которой Российская Федерация — социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека. В связи с изложенным можно согласиться с утверждением, что богатство предпринимателя есть результат его творческого вклада в общее благо[19] [20]. Предприниматель должен так вести свое дело, чтобы оно было на благо не только его самого, но и на благо всего общества (общее благо). Поэтому государство ориентирует предпринимателя на то, чтобы при обогащении его самого обогащалось бы и общество. При этом такого рода обогащение должно быть следствием экономической деятельности предпринимателя: производства товаров, выполнения работ, оказания услуг. Отсюда возникает необходимость пересмотра действующих положений гражданского законодательства об исполнении обязательств в натуре. В настоящее время, например, по договору поставки отказ поставщика от исполнения обязательства по поставке товара дает право покупателю лишь отказаться от исполнения договора и потребовать возмещения убытков. Закон в данном случае даже не ориентирует суд на то, чтобы исследовать вопрос о наличии реальной возможности исполнения поставщиком своих обязательств. Очевидно, что лишь после выяснения данного обстоятельства следует решать вопрос о замене реального исполнения денежным эквивалентом.

Как писал И.А. Покровский,

теоретически наиболее идеальным средством было бы такое, которое доставляло бы кредитору именно то, что составляет содержание обязательства, и там, где это технически возможно... праву нет никаких оснований отказываться от исполнения in natura... Денежное взыскание является прямым удовлетворением кредитора лишь в тех случаях, где содержание обязательства состояло в определенной денежной сумме; во всех же остальных оно служит лишь косвенным средством для побуждения должника и суррогатом исполнения для кредитора[21].

В то же время государство принимает меры к недопущению внеэкономического обогащения предпринимателей, увеличения объемов их богатства без адекватного производства необходимых обществу товаров, работ, услуг. Так, согласно ст. 333 ГК РФ суд вправе уменьшить неустойку, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства.

Изложенное позволяет сделать вывод, что как предпринимательская деятельность, так и опосредующие ее предпринимательские договоры обладают значительными особенностями, спецификой, что свидетельствует о правомерности вывода о предпринимательском договоре как особом типе договоров.

Вместе с тем вышеизложенное не указывает на необходимость вывода предпринимательского договора за пределы гражданско- правового регулирования. Предпринимательский договор — это особый тип гражданско-правового договора. Даже в случае заключения договора на условиях суда, когда, например, предприниматели передали решение преддоговорного спора на усмотрение суда, следует иметь в виду, что суд — это орган правосудия, решающий спор между субъектами гражданского права. Такой спор может стать предметом судебного рассмотрения, если в его разрешении заинтересованы обе стороны будущего договора. Но даже в тех случаях, когда одна из сторон будет понуждена решением суда к заключению договора и он будет заключен на условиях суда, например договор складского хранения, заключенный товарным складом общего пользования (ст. 908 ГК РФ), такой договор исполняется, изменяется, расторгается в том же порядке, что и договор, основывающийся на соглашении сторон. Элементы принудительности в данной ситуации в числе прочих достаточны лишь для отграничения предпринимательского от общегражданского договора. Только в договорах, опосредующих отношения по удовлетворению государственных нужд, принудительность приобретает особое качество и распространяется не только на заключение договоров, но и на их изменение, а также на формирование их содержания.

Обилие специальных правил, регулирующих предпринимательские договоры, не должно затмевать того, что основу такого регулирования составляют нормы гражданского права. Специальные правила регулируют не столько отношения между участниками договора, сколько отношения между ними и государством: налоговыми, финансовыми, таможенными и другими органами. Это свидетельствует о большей публичности предпринимательских договоров. Предпринимательский договор является правовой формой, объединяющей интересы как предпринимателей, так и государства и общества. На это свойство гражданско-правового договора указывал О.А. Красавчиков1. Известная публичность предпринимательских договоров в настоящее время не только необходима, она должна получить дополнительное развитие в связи с процессами глобализации. Образно говоря, экономические отношения, а следовательно, и отношения между предпринимателями различных стран являются локомотивом глобализации. Договоры, опосредующие соответствующие отношения, представляют собой пути движения этого локомотива. Качество регулирования договорных отношений в известной мере будет сказываться на самом процессе глобализации. Вместе с тем глобализация может пойти как на благо, так и во зло. Не зря политологи утверждают, что вследствие глобализации богатые страны станут еще богаче, а бедные — беднее. Без руля и ветрил в бурном море глобализации можно нанести ущерб национальным интересам. Поэтому можно утверждать о необходимости усиления публичной компоненты при регулировании соответствующих отношений, во всяком случае на первых этапах. Глобализация требует того, чтобы само государство выступало в качестве глобального предпринимателя в борьбе за мировой доход[22] [23]. При этом государство должно не только контролировать бизнес, но и активно поддерживать российских предпринимателей[24]. В связи с этим представляется не только спорным, но и несколько запоздавшим предложение ряда цивилистов о необходимости в современных условиях форсированного развития частного права. Так, В.А. Хохлов утверждает, что наша страна нуждается прежде всего в развитии частного права, обеспечивающего развитие частного интереса[25]. Такая рекомендация была бы актуальна для нашей страны, возможно, несколько десятилетий назад. В период, когда началась активная фаза глобализации, а Россия вступила в ВТО, форсировать развитие частного права, оставив «на потом» публично-правовую компоненту, также будет неправильно, как когда-то полный приоритет был предоставлен публичному интересу, а частный интерес был изгнан из сферы экономики. Стране, как и праву, нельзя жить и развиваться по закону движения маятника. Конструкция государства всеобщего благоденствия, а по нашей Конституции — социального государства предполагает известную консолидацию публичных и частных интересов. Конечно, это не обойдется без вмешательства в частные дела. Вряд ли данное суждение оставит равнодушным некоторых исследователей, которые, на наш взгляд, увлечены идеями и ценностями частного права. Так, Е.А. Суханов, утверждая, что «необходимо поэтому и в теоретическом плане противостоять отдельным попыткам современных авторов вновь провозгласить примат интересов государства и общества над интересами личности, обосновать необходимость сохранения привычного для отечественных условий «патернализма государства» со ссылками на неготовность общества к резким переменам и т.п.»1, призывает, видимо, к довольно жесткой научной оппозиции по отношению к ученым, исповедующим свое понимание сути проблемы. Очевидно, Е.А. Суханова готов поддержать и С.С. Алексеев, который также во главу угла ставит недопустимость вмешательства власти и каких-либо других лиц в складывающиеся по воле частных лиц юридические отношения[26] [27].

Многие исследователи, выступающие с позиций полного и безусловного приоритета ценностей частного права, нередко ссылаются при этом на опыт Запада. В связи с этим возникает вопрос: ну а как там, на Западе, решают проблему национальных экономических интересов? В качестве ответа на данный вопрос можно привести следующее суждение Д.К. Лабина:

В странах Запада государство формулирует и отстаивает общенациональные экономические интересы, в которых интересы отдельных хозяйствующих субъектов являются лишь частью целого. Если эти интересы не совпадают, то такому хозяйствующему субъекту указывается на приоритет общенациональных интересов и предлагается предпочтительный характер его поведения[28].

Еще один пример можно привести из монографии М.И. Кулагина:

Канадское дочернее общество заключило с кубинским внешнеторговым объединением договор на поставку грузовых автомобилей и запасных частей на Кубу. Госдепартамент, узнав об этой сделке, указал материнской корпорации, расположенной в США, на необходимость соблюдать американское законодательство, в том числе решения Президента США, объявившего Кубу в 1962 г. вражеским государством, а согласно американскому Закону 1917 «О торговле с врагом торговые операции с государством или лицами государства, объявленного вражеским, являются противозаконными». В результате американская компания дала указание своей дочерней фирме в Канаде аннулировать сделку1.

По данному вопросу добавить нечего. Очевидно, что при отстаивании какой-либо цивилистической научной позиции необходимо следовать не только догме римского права и результатов исследований российских цивилистов дооктябрьского периода, но надо учитывать и то, что с течением времени меняется сам мир. В противном случае может оказаться уместной критика, которую дал австрийский цивилист Антон Менгер в адрес Ф.К. Савиньи, Г.Ф. Пухта и др.

Погрузившись в изучение отдаленных эпох и давно отживших общественных состояний, уцепившись за традиционные правовые идеи с таким упорством, которое напоминает собою умственную ограниченность самого узкого религиозного правоверия, они не заметили целого мира перемен, наступивших как в Германии, так и в других странах начиная с XIX века...[29] [30]

Предпринимательская деятельность — это, конечно, частная деятельность, однако имеющая большое социальное значение, что обусловливает необходимость учета интересов государства и общества при конструировании законодательства, регулирующего предпринимательскую деятельность, и в частности предпринимательские договоры, которые характеризуются следующими особенностями:

  • 1) субъектами договора являются лица осуществляющие предпринимательскую деятельность;
  • 2) предметом договора могут быть товары, работы, услуги, не предназначенные для личного, семейного, домашнего или иного подобного использования участниками договора;
  • 3) широкое использование безвиновной ответственности участников договора в отношениях между собой и солидарная ответственность их в отношениях с третьими лицами;
  • 4) свобода предпринимательского договора может ограничиваться по его содержанию, порядку заключения, изменения, расторжения;
  • 5) правовое регулирование предпринимательских договоров осуществляется не только гражданским, но и другими отраслями законодательства;
  • 6) целью договора является получение прибыли и на этой основе участие в формировании социально ориентированной рыночной экономики посредством производства и реализации пользующихся спросом товаров, выполнения работ, оказания услуг;

Следует также отметить, что присутствие публичной компоненты в предпринимательских договорах имеет принципиально отличное значение от общегражданских договоров. Публичная составляющая предпринимательских договоров направлена на обеспечение таких общественных интересов, как прибыльность предпринимательской деятельности, удовлетворение общественных потребностей в товарах, работах, услугах и т.д., реализацию конституционного принципа — принципа социального государства. Поэтому предпринимательские договоры следует отнести к особому типу гражданско-правовых договоров — социальным договорам.

  • [1] Дювернуа Н.Л. Пособие к лекциям по гражданскому праву. Самара: Изд-воСамар, гос. эконом, акад., 2001. С. 46.
  • [2] Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 102.
  • [3] В литературе отмечалось, что принципы сотрудничества и экономичности были наиболее характерны для отношений между хозяйствующими субъектами.См., например: Иоффе О.С. Обязательственное право. М.: Юрид. лит., 1975.С. 64—68; Калмыков Ю.Х. Вопросы применения гражданско-правовых норм. Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1976. С. 125.
  • [4] Гражданский кодекс Украинской ССР: Науч.-практ. комм. Киев, 1981. С. 172.
  • [5] Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Части первой /Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юринформцентр, 1995. С. 331.
  • [6] Принципы международных коммерческих договоров / Пер. с англ. А.С. Комарова. М., 1996. С. 117-118.
  • [7] Пилецкий А.Е. Указ. соч. С. 123.
  • [8] Верхам П.Х. Указ. соч. С. 39.
  • [9] Дювернуа Н.Л. Указ. соч. С. 51, 53.
  • [10] Хохюв В.А. Ответственность за нарушение договора по гражданскому праву.Тольятти, 1997. С. 64—65.
  • [11] Фишер В. Европа: экономика, общество и государство 1914—1980. М.: Владос,1999. С. 351.
  • [12] См.: Гаджиев Г.А. Защита основных экономических прав и свобод предпринимателей за рубежом и в Российской Федерации. М.: Манускрипт, 1995. С. 30.
  • [13] Там же. С. 225-226.
  • [14] СЗ РФ. 1995. № 1. Ст. 3.
  • [15] Российская газета. 2012. 31 декабря.
  • [16] СЗ РФ. 1994. № 34. Ст. 3540.
  • [17] Там же. Ст. 3426.
  • [18] Хохлов С.А. Понуждение заключить договор как правовая форма регулированияхозяйственных связей в капиталистических странах // Антология уральской цивилистики. 1925—1989: Сб. ст. М., 2001. С. 228—241.
  • [19] См.: Новицкий И.Б., Лунц А.А. Общее учение об обязательстве. М., 1950.С. 108-109.
  • [20] См.: Верхан П.Х. Указ. соч. С. 9.
  • [21] Покровский И.Л. Указ. соч. С. 242—243.
  • [22] См.: Красавчиков О.А. Гражданско-правовой договор: понятие, содержание ифункции // Антология уральской цивилистики. 1925—1989: Сб. ст. М.: Статут,2001. С. 172.
  • [23] См.: Кочетов Э.Г. Геоэкономика: Учебник. М.: БЕК, 1999. С. 297.
  • [24] См.: Лукашук И.И. Глобализация, государство, право, XXI век. М.: Спарк, 2000.С. 26-27.
  • [25] Хохлов В.А. О частном праве // Вести, кафедры гражданского права и трудовогоправа: Проблемы развития частного права. Вып. 1. Самара: СГЭА, 2000. С. 12.
  • [26] Суханов Е.А. Частное право в российской правовой системе // Государство иправо на рубеже веков: (Материалы Всерос. конф.). Гражданское право. Гражданский процесс. М., 2001. С. 6.
  • [27] Aiexceee С. С. Гражданский кодекс. Заметки из истории подготовки проекта.Замечания о содержании Кодекса, его значении и судьбе // Гражданский Кодекс России. Проблемы. Теория. Практика: Сб. памяти С.А. Хохлова / Отв. ред.А.Л. Маковский. М.: Междунар. центр финан.-экон. развития, 1998. С. 29.
  • [28] Лабин Д.К. Предложения по совершенствованию правовой базы в ходе выполнения программ социально-экономического развития Российской Федерации с позиции обеспечения экономической безопасности // Государство и право на рубежевеков: (Материалы Всерос. конф.). Международное право. М., 2000. С. 45—46.
  • [29] Кулагин М.И. Избранные труды. М.: Статут, 1997. С. 159.
  • [30] Цит. по: Пилецкий А.Е. Указ. соч. С. 40
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >