Функциональная конституционализация практик фискального администрирования

Статусные полномочия налоговых администраторов во многом (до степени институционального обособления) связаны с практиками налоговых проверок, организацию и проведение которых регулируют также особые институты законодательства. При этом судьбы двух видов предусмотренных в Российской Федерации налоговых проверок — камеральных и выездных (ст. 87 НК РФ), несмотря на справедливо отраженное законодателем единство их целей, значительно разнятся в аспектах конституционализации и конституционной модернизации, включая спецификацию контрольных функций и полномочий. Причем специалисты именно в этом отношении нередко критикуют законодателя за недостаточную детализацию[1] [2].

Применительно к полномочиям налоговых администраторов, обусловленным спецификой камеральных налоговых проверок, отметим, что первоначально устанавливалось их проведение по месту нахождения налогового органа на основе налоговых деклараций и документов, представленных налогоплательщиком, служащих основанием для исчисления и уплаты налога, а также других документов о деятельности налогоплательщика, имеющихся у налогового органа; проводилась такая проверка без какого-либо специального решения руководителя налогового органа, в соответствии со служебными обязанностями уполномоченного должностного лица (ст. 88 НК РФ).

В связи с этим вполне ожидаемо обозначилась проблематика видов и режимов «других» обеспечивающих проверку документов. Непосредственно законодатель назвал только дополнительные сведения, объяснения и документы, подтверждающие правильность исчисления и своевременность уплаты налогов (ч. 4 ст. 88 НК РФ в ред. от 31 июля 1998 г.). При этом в ч. 3 ст. 88 НК РФ закреплялось право налоговых органов требовать устранения противоречий и ошибок, выявленных в ходе камеральной проверки в представленных налоговых документах (декларации), а согласно п. 1 ст. 101 НК РФ допускалось рассмотрение материалов налоговой проверки, в том числе в отсутствие извещенных надлежащим образом налогоплательщиков. Данные законоположения были обжалованы в Конституционный Суд РФ как предоставляющие, по мнению заявителей, неоправданно широкую дискрецию налоговому администратору в плане налаживания диалога с проверяемым налогоплательщиком, решения вопросов его участия в формировании доказательственной базы по факту предполагаемого налогового правонарушения.

Конституционный Суд РФ указал, что в рамках обозначенных таким образом публичных правоотношений речь может идти только об обязанности налоговых органов информировать налогоплательщика о выявленных ошибках и противоречиях в предоставленных им документах, а равно об обязанности требовать от налогоплательщика дополнительную информацию (документы, объяснения и сведения) во всех случаях сомнений в правильности уплаты налогов и тем более при обнаружении признаков налогового правонарушения. «Соответственно, налогоплательщик вправе предполагать, что если налоговый орган не обращается к нему за объяснениями или документами, подтверждающими декларируемые налоги, то у налогового органа нет сомнений в правильности уплаты налогов. Иное означало бы нарушение принципа правовой определенности и вело бы к произволу налоговых органов», — заключил Суд[3].

Намного драматичнее оказалась конституционная история выездных налоговых проверок, которые преимущественно и оцениваются специалистами как более значимые для целей налогового администрирования. Не случайно приведенная выше правовая позиция Конституционного Суда РФ об общих требованиях к фискальному (налоговому) администрированию была актуализирована именно применительно к выездным налоговым проверкам (Постановление от 16 июля 2004 г. № 14-П). Здесь Суд подчеркнул, что налоговые органы вправе проводить такие проверки, а значит, находиться на территории (объекте) хозяйствования проверяемого налогоплательщика в течение установленного ч. 2 ст. 89 НК РФ (в ред. от 9 июля 1999 г.) двухмесячного (в исключительных случаях — трехмесячного) срока. Причем срок этот составляют только периоды, напрямую связанные с нахождением проверяющих на такой территории, а именно время проведения инвентаризации, осмотра (обследования) территорий и помещений, используемых налогоплательщиком для извлечения дохода либо связанных с содержанием объектов налогообложения, выемки документов и предметов, а также изучения проверяющими документов налогоплательщика непосредственно на его территории. Время проведения встречных проверок, экспертиз, а также оформления результатов проверки в данный период (и объем соответствующего полномочия) не входит.

Кроме того, — и это установление имело особые последствия, — Конституционный Суд РФ указал, что поскольку срок проведения выездной налоговой проверки является фактическим (как сумма периодов, в течение которых проверяющие находятся на территории проверяемого налогоплательщика), то порядок календарного исчисления сроков, установленный ст. 6' НК РФ, в таких случаях не применяется.

Мы не находим разумных и добросовестных аргументов, которые позволяли бы трактовать приведенные положения Конституционного Суда РФ как допускающие расширительное толкование и меняющие смысл законодательных установлений о сроках выездной налоговой проверки, что, к сожалению, имеет место в литературе. Более того, предполагая предельно деструктивные намерения налоговых администраторов, готовых затягивать выездные проверки до бесконечности, появляясь на экономической территории налогоплательщика от случая к случаю, отдельные авторы дошли до утверждений, что именно

Постановление от 16 июля 2004 г. № 14-П поощряло недобросовестность таких должностных лиц и «существенно ухудшало положение налогоплательщиков, снижало гарантии соблюдения их прав на ограниченный срок претерпевания выездной налоговой проверки, установленный в НК РФ»1.

Из категории более взвешенных (умеренных) научных подходов отметим намерение обосновать, что в срок проведения выездной налоговой проверки не должны включаться лишь периоды фактического отсутствия проверяющих «на объекте», оформленного актами о приостановлении проверки[4] [5], т. е., по сути, когда «работает» только «проблемная» правовая позиция Конституционного Суда РФ, согласно которой не применяется порядок календарного исчисления сроков, установленный ст. 61 НК РФ. Данный вывод подтверждается автором примерами из судебной практики; очевидна также его связь с законодательной модернизацией, о которой будет сказано далее. Нельзя, однако, не замечать и здесь притязаний на уточнение смысла правовой позиции Конституционного Суда РФ и того, что «уточнение» это оказывается, по существу, недопустимым ограничительным толкованием акта органа российской конституционной юстиции.

Чрезвычайно любопытной представляется в связи с этим и официальная позиция ФНС России, прямо указавшей налоговым администраторам, что, согласно п. 6 ст. 89 НК РФ, выездная налоговая проверка не может продолжаться более двух календарных месяцев[6].

Анализ приведенных доводов и суждений обнаруживает, что оба последних высказывания (научное и официальное) основываются на системном толковании законодательной конструкции, отличной от той, которую оценивал, вырабатывая свою правовую позицию и конкретизируя обязанности налогового администратора, Конституционный Суд РФ. При этом официальное разъяснение в отличие от научного вполне, а не в силу формальной отсылки согласуется с правовой позицией Суда о фактическом измерении срока выездной налоговой проверки.

Действительно, спустя два года после принятия Постановления от 16 июля 2004 г. № 14-П законодатель предпринял нумерационную и содержательную правку положений ст. 89 НК РФ в целях совершенствования налогового администрирования. При этом ФНС России получила право определять перечень оснований и устанавливать порядок продления сроков выездной налоговой проверки; был определен срок возможного продления выездной налоговой проверки по общему правилу до четырех, а в исключительных случаях — до шести месяцев; были институционально конкретизированы основания и процедура приостановления проведения выездной налоговой проверки (п. 6, 8, 9 ст. 89 НК РФ)1.

По нашему мнению, в каждой из обозначенных новаций отчетливо просматриваются и законодательная рецепция положений, выработанных Конституционным Судом РФ в Постановлении от 16 июля 2004 г. № 14 в части процедур (истребование документов, экспертиза), которые должны быть выведены за рамки фактического периода выездной налоговой проверки, во-первых, и обоснованное стремление сориентировать фискальных администраторов на конституционный (а значит, и неформальный) алгоритм обеспечения необходимого качества, всесторонних и наиболее полных результатов выездной налоговой проверки в особых (сложных) обстоятельствах, в том числе при наличии признаков злоупотреблений правом со стороны проверяемых и консолидированных с ними субъектов предпринимательской деятельности, во-вторых[7] [8]. С учетом таких задач и рисков следует подходить и к оценке предложений, направленных на легализацию инициирующего участия налогоплательщика в отношении приостановления налоговой проверки физического лица[9].

В последующем предпринимателями-налогоплательщиками (и их «налоговыми адвокатами») был поставлен ряд вопросов о конституционности нового механизма продления сроков выездной налоговой проверки. Разрешая дела по таким жалобам, Конституционный Суд РФ подтвердил приверженность своим ранее выработанным правовым позициям о сроках выездной налоговой проверки, а также вывод о праве федерального законодателя предусмотреть в целях обеспечения организации исполнения актов законодательства о налогах и сборах нормативное правовое регулирование по вопросам, связанным с налогообложением и сборами, подзаконными актами, которые при этом не могут изменять или дополнять законодательство о налогах и сборах1.

Отчасти «избыточным» представляется в связи с этим высказанное в литературе предложение о законодательной конкретизации соответствующих нормотворческих полномочий ФНС России[10] [11].

Применительно к оценочному понятию «исключительный случай» Конституционный Суд РФ указал, что «оно, как и всякое оценочное понятие, наполняется содержанием в зависимости от фактических обстоятельств конкретного дела и с учетом толкования этих законодательных терминов в правоприменительной практике, однако не является настолько неопределенным, чтобы препятствовать единообразному пониманию и применению соответствующих законоположений»[12]. По мнению Суда, федеральный законодатель оправданно отказался от установления закрытого перечня оснований выездной налоговой проверки ввиду многообразия возможных ситуаций, при которых налоговым органам требуется дополнительное время для завершения процедуры такой проверки, дабы она не оказалась формальной и неэффективной. Поэтому не является исчерпывающим (и объективно не может быть таковым[13]) соответствующий перечень оснований, даже закрепляемый на уровне актов ФНС России[14].

Все упомянутые законоположения также не остались без критических оценок в литературе. В частности, А. В. Жигачев, опираясь на собственный анализ правовых позиций Конституционного Суда РФ о специфике и допустимости общих оценочных понятий, приходит в итоге к выводу об отсутствии «объективных причин для использования в п. 6 ст. 89 НК РФ оценочного понятия “исключительный случай” в качестве условия продления срока проведения выездной налоговой проверки до шести месяцев»[15]. Как всегда, упоминаются и два взаимосвязанных (неразлучных) аргумента о неустранимых угрозах правам налогоплательщиков: 1) административная дискреция, безусловно, будет использоваться «налоговыми чиновниками» для «произвольных неограниченных» злоупотреблений и «подавления экономической активности» «неугодных» налогоплательщиков; 2) суды не смогут в отсутствие четкой формально определенной законодательной основы защитить налогоплательщиков от таких злоупотреблений. Не поясняется одно: почему высказанное таким образом убеждение о способностях и «наклонностях» представителей публичной власти в Российской Федерации не дополняется выводом о необходимости полного запрета всяких оценочных понятий (или хотя бы только в нормативной базе налогового администрирования)?

Полагаем, воздержаться от последнего предложения побуждают здравый смысл и чувство реальности. Однако и они не помощники там, где речь идет о чрезвычайно сомнительном тренде присвоения себе права называть собственные суждения и выводы («авторские позиции») конституционно-правовыми, даже если они входят в прямое противоречие с установлениями Конституционного Суда РФ. В данном случае, фактически игнорируя и аргументацию Суда, и основы конституционной теории, А. В. Жигачев заключает, что «продление срока проведения выездной налоговой проверки следует считать дополнительным (по сравнению с общим двухмесячным сроком) существенным ограничением прав и свобод налогоплательщиков».

Автора цитируемых утверждений не смущает, что: 1) для понятия «существенное ограничение» есть только один адекватный синоним: «неконституционное ограничение» и, следовательно, не важно, является ли таковое «общим» или «дополнительным»; 2) нормативное ограничение (по общему правилу установленное федеральным законом) и правоприменительное ограничение вовсе не тождественны и предполагают различную технику установления и реализации; 3) выездная налоговая проверка как таковая вообще не относится к ограничениям прав и свобод человека ни в аспекте конституционной налоговой обязанности, ни применительно к праву не быть принужденным к уплате налогов, не отвечающих критерию конституционной законности, но она является институтом налогового законодательства и формой регулирования фискально-экономической обязанности.

Об ограничении в приведенном отношении можно было бы говорить только при наличии у налогоплательщика права неприкосновенности его «налоговой территории, объекта» как о некой инверсии средневекового слогана («мой налоговый дом — моя крепость»), что заведомо абсурдно. Выездная налоговая проверка (как, впрочем, и камеральная) есть необходимый инструмент и безусловное фискальное право в конституционном механизме налогового администрирования. Регулирование этого публичного права предполагает и регулирование исполнения налогоплательщиком его корреспондирующих данному праву законодательно конкретизированных обязательств, хотя в связи с выездной налоговой проверкой действительно могут устанавливаться конституционные ограничения прав человека и существуют, конечно, риски конституционной неосновательности таких установлений.

Новая редакция законодательного института выездной налоговой проверки оказалась, впрочем, не безупречной с конституционно-правовой точки зрения. В связи с этим предметом актуальной конституционализации стало положение, содержавшееся в абз. 4 и 5 п. 10 ст. 89 НК РФ, которым регулировалось правомочие вышестоящего налогового органа по осуществлению повторной выездной налоговой проверки в порядке контроля за деятельностью нижестоящего налогового органа, проводившего первоначальную проверку налогоплательщика, применительно к случаям, когда в отношении решения, вынесенного по результатам первоначальной проверки, имелся не отмененный в установленном процессуальным законом порядке судебный акт[16].

Признавая неконституционным названное законоположение, Конституционный Суд РФ подчеркнул, что проведение повторной выездной налоговой проверки, будучи направленным прежде всего на обеспечение принципа конституционной законности в действиях налоговых администраторов, неизбежно затрагивает также права и законные интересы налогоплательщика и не может превращаться в неправомерное обременение для него. Неправомерность же таких обременений неизбежно обусловливается невозможностью обжаловать в суде требования (действия и решения) налоговых администраторов, что, в свою очередь, означает недопустимость преодоления (дезавуирования, ревизии) судебного решения принятыми во внесудебной процедуре актами таких органов, тогда как правоприменительная практика, по существу, допускала подобное (неконституционное) развитие событий.

Вышестоящие налоговые органы принимали решения, влекущие изменение прав и обязанностей налогоплательщика, определенных не пересмотренным и не отмененным в установленном процессуальным законом порядке судебным актом, принятым по спору того же налогоплательщика и нижестоящего налогового органа, в противоречии с ранее установленными судом фактическими обстоятельствами и имеющимися в деле доказательствами, подтвержденными этим судебным актом. Между тем у налоговых органов нет (и не может быть) права обязывать налогоплательщика к уплате налоговых платежей на основании административного решения, поскольку нет (и не может быть установлено) соответствующей законной процедуры. Данный правоустанавливающий вывод Конституционного Суда РФ распространяется на все фискально-экономические обязанности и режимы их выполнения с учетом конституционно значимого права каждого не быть принужденным к уплате налогов и сборов, не отвечающих критерию конституционной законности.

С административным усмотрением руководителя ФНС России сопряжено его особое статусное право принятия решения о проведении в отношении одного налогоплательщика более двух выездных налоговых проверок в течение календарного года, что по общему правилу не допускается (абз. 2 п. 5 ст. 89 НК РФ). Буквальное толкование данного законоположения предполагает, что такое административное решение может приниматься неоднократно. Понятно, что и эта законодательная конструкция была обжалована в аспекте ее конституционности. Показательно, что в данном вопросе Конституционный Суд РФ счел возможным ограничиться простой констатацией безосновательности доводов подателя жалобы, но подчеркнул при этом сугубо гарантирующий (правозащитный) характер ограничений контрольных полномочий администраторов1. [17] [18]

При таких обстоятельствах заключать, что, преодолевая общее ограничение, руководитель «не обязан каким-либо образом мотивировать или объяснять свое решение»1, — значит игнорировать конституционные принципы налогового администрирования, в том числе, получившие развитие в правовых позициях Конституционного Суда РФ (см. § 3 гл. 3 работы). Полагаем, эти установления были учтены в упомянутом письме ФНС России от 25 июля 2013 г. «О рекомендациях по проведению выездных налоговых проверок», где указывается, что для проведения более двух выездных налоговых проверок в течение календарного года в отношении каждой выездной проверки налоговым органом направляется соответствующий мотивированный запрос в вышестоящий налоговый орган.

Возможна, впрочем, ситуация, когда с учетом положения п. 3 ст. 89 НК РФ, устанавливающего, что выездная налоговая проверка в отношении одного налогоплательщика может проводиться по одному или нескольким налогам, а также административной позиции ФНС России, допускающей в решении о проверке указания на такой ее предмет, как «все налоги и сборы», критерий видовой спецификации теряет свое значение, и вторая в течение календарного года «ординарная» проверка становится допустимой только при различии проверяемых налоговых периодов. Более того, в письме ФНС России от 25 июля 2013 г. налоговые органы прямо сориентированы на проведение комплексных выездных налоговых проверок (по всем налогам и сборам), а проведение тематических выездных налоговых проверок (по отдельным налогам) им рекомендовано осуществлять в исключительных случаях.

Тем не менее следует признать, что общее (предельное) количество выездных налоговых проверок налогоплательщика в календарном году по-прежнему нуждается в законодательной либо правоустанавливающей (в актах Конституционного Суда РФ) конкретизации.

С 2015 г. законодательный институт выездной налоговой проверки дополнен еще одним статусным нововведением. Положениями п. 51 ст. 89 НК РФ[19] [20] ограничено право налоговых администраторов на проведение таких проверок в периоды осуществления (по добровольному заявлению налогоплательщика) мониторинга налогов, обязанность по исчислению и уплате которых возложена на налогоплательщика. Названное ограничение, в свою очередь, предусматривает и исключения, в том числе исключение, связанное с неисполнением налогоплательшиком мотивированного мнения налогового органа. Мотивированное мнение по данному вопросу, не будучи указанием или требованием, приобрело значение специфического акта правовой коммуникации (взаимодействия) в механизме выполнения налоговой обязанности, игнорирование которого налогоплательщиком определяет актуальное расширение полномочий налогового администратора (как полномочий специальных, «зарезервированных»). Можно ли и данное нововведение связать с угрозами нарушений конституционных прав налогоплательщиков? При соответствующем восприятии — можно. Является ли сложная (гибридная) нормативная конструкция конституционной? На наш взгляд, да.

Как и для всех сфер правового регулирования, конституционализация института выездной налоговой проверки предполагает и «стимулирует» его конституционную модернизацию. В этом отношении актуальную конкретизацию полномочий налоговых администраторов обеспечил, в частности, федеральный закон1, установивший — в целях подтверждения гарантий заявленной ранее «амнистии капиталов»[21] [22], — что решение о проведении выездной налоговой проверки не может быть вынесено на основе специальной декларации, представленной по факту добровольного декларирования физическими лицами активов и счетов (вкладов) в банках (п. 2 ст. 89 НК РФ).

  • [1] См.: Федеральный закон от 2 апреля 2014 г. № 52-ФЗ «О внесении изменений вчасти первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2014. № 14. Ст. 1544.
  • [2] См., например: Борисов А. Н. Зашита прав налогоплательщика при проведенииналоговых проверок: практические рекомендации. Доступ из СПС «Консультант-Плюс».
  • [3] Определение Конституционного Суда РФ от 12 июля 2006 г. № 267-0 по жалобеоткрытого акционерного общества «Востоксибэлектросетьстрой» на нарушение кон
  • [4] Сасов К. А. Налоговое правосудие в решениях Конституционного Суда Российской Федерации. М., 2013. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [5] См.: Долгополов О. Ограничения по проведению выездных налоговых проверок.Доступ из СПС «КонсультантПлюс». 2013. В качестве подтверждающего правоту данного толкования судебного акта приведены извлечения из постановления ФАС Северо-Западного округа от 21 декабря 2009 г. по делу № А42-5562/2008.
  • [6] См.: Письмо ФНС России от 25 июля 2013 г. № АС-4-2/13622 «О рекомендацияхпо проведению выездных налоговых проверок» // Официальные документы (еженедельное приложение к газете «Учет, налоги, право»). 2013. № 28—33.
  • [7] См.: Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 137-ФЗ (в ред. от 29 июня 2012 г.).
  • [8] Это утверждение никоим образом нс противоречит распространенному представлению о том, что институт приостановления выездных налоговых проверок обеспечивает противодействие злоупотреблениям со стороны налоговых администраторов. См.:Авдеев В. В. Приостановление выездной налоговой проверки // Налоги. 2015. № 11.С. 15—18; Неляпина Ю. В. Выездные проверки как наиболее эффективная форма налогового контроля // Налоги (газета). 2008. № 41. Угрозы злоупотреблений правом проявляются преимущественно симметричным образом: как неконституционное правополь-зование, с одной стороны, и неконституционное противодействие правопользованию,с другой стороны. Соответствующая проблематика отдельно поднимается нами в заключительной главе работы. См. также: Крусе В. И. Злоупотребление правом. М., 2007.С.84,85 и др.
  • [9] См.: Костенников М. В., Корзун С. К)., Трегубова Е. В. Административные запретыи механизмы защиты прав налогоплательщиков — физических лиц. Ч. 2 //Административное и муниципальное право. 2010. № 3. С. 17, 18.
  • [10] См. определение Конституционного Суда РФ от 24 февраля 2011 г. № 195-0-0 оботказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества «За-вод“Людиновокабель”» на нарушение конституционных прав и свобод положениемп. 6 ст. 89 НК РФ. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [11] См.: Реут А. В. К вопросу о законодательном уровне установления процедур государственного финансового контроля // Финансовое право. 2014. № 4. С. 12, 13.
  • [12] Определение Конституционного Суда РФ от 9 ноября 2010 г. № 1434-0-0 об отказе в принятии к рассмотрению жалобы закрытого акционерного общества «МП Трейдинг» на нарушение конституционных прав и свобод п. 6 ст. 89 НК РФ. Доступ из СПС«КонсультантПлюс».
  • [13] См.: Суменков С. Ю. Понятие «исключение в праве» и проблемы его терминологического выражения // Известия вузов. Правоведение. 2011. № 1. С. 74, 75.
  • [14] См.: Приказ ФНС России от 25 декабря 2006 г. № САЭ-3-06/892@ (в ред. от23 июля 2012 г.) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2007. № 13. Такой же подход сохранен в действующем подзаконном регулировании (см.: Приказ ФНС России от 8 мая 2015 г. № ММВ-7-2/189@. URL: http://www.pravo.gov.ru. (дата обращения: 01.06.2015)).
  • [15] Жигачев Л. В. О некоторых конституционно-правовых аспектах продления срокапроведения выездной налоговой проверки. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». 2011.
  • [16] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 17 марта 2009 г. № 5-П по делу о проверке конституционности положения, содержащегося в абз. 4 и 5 п. 10 ст. 89НК РФ, в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «Варм» //СЗ РФ. 2009. № 14. Ст. 1770.
  • [17] 1 См. определение Конституционного Суда РФ от 23 сентября 2010 г. № 1250-0-0
  • [18] отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Н. В. Колосова на нарушение его конституционных прав абз. 2 п. 5 ст. 89 НК РФ. Доступ из СПС «Консультант-Плюс». Конституционность п. 5 ст. 89 НК РФ в целом подтверждена также в определении Конституционного Суда РФ от 17 июня 2013 г. № 906-0 об отказе в принятии крассмотрению жалобы открытого акционерного общества «Акционерная компания“Якутскэнерго”» на нарушение конституционных прав и свобод положениями п. 1ст. 52, п. 4 и 5 ст. 89 и п. 5 ст. 167 НК РФ, ч. 4 и 8 ст. 299, п. 6 ст. 301 и п. 1 ч. 1 ст. 304АПК РФ. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».
  • [19] См .-.Демин А. В. Принцип определенности налогообложения. М., 2015. С. 122.
  • [20] Введен Федеральным законом от 4 ноября 2014 г. № 348-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Налогового кодекса Российской Федерации» // СЗ РФ. 2014. № 45.Ст. 6158.
  • [21] См.: Федеральный закон от 8 июня 2015 г. № 150-ФЗ «О внесении изменений вчасти первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и статью 3 Федерального закона “О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодексаРоссийской Федерации (в части налогообложения прибыли контролируемых иностранных компаний и доходов иностранных организаций)”» // СЗ РФ. 2015. № 24.Ст. 3377.
  • [22] См.: Федеральный закон от 8 июня 2015 г. № 140-ФЗ «О добровольном декларировании физическими лицами активов и счетов (вкладов) в банках и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2015.№ 24. Ст. 3367.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >