ОТКЛОНЯЮЩЕЕСЯ (ДЕВИАНТНЕ) ПОВЕДЕНИЕ

Отклонение в поведении личности, социальных групп от установленного порядка вещей порождает такое социальное явление как отклоняющееся (девиантное) поведение.

Социология рассматривает нарушение заведенного порядка прежде всего как болезнь — но не индивидов, а всего общества, его социальных взаимосвязей, структуры. Именно с этой точки зрения рассматривали проблему аномии Э. Дюркгейм, Р. Мертон[1].

Аномия — это «крушение норм», «безнормность», которые характеризует состояние общества, его социальных структур. Это серьезный социальный недуг общества, не имеющего и не соблюдающего общепринятых норм поведения; соответственно отсутствует и эффективный социальный контроль, поэтому санкции не применяются или применяются от случая к случаю.

«Аномия заявляет о себе присутствием прежде всего разнообразного и постоянно расширяющегося спектра социальных девиаций. К числу легко наблюдаемых и определяемых «индикаторов» аномии можно отнести рост преступности, социальный хаос, «смятение душ», неясность жизненных целей («главное для нас — выжить»), резкое снижение предсказуемости во времени тех или иных явлений, связанных с данной социальной системой («мы живем только сегодняшним днем»), возрастание значимости материальных ориентаций, как противоположных нравственным и духовным («сейчас нам не до духовных запросов») и т.д.[2]

Итак, именно аномия как социальная болезнь общества (а не отдельных индивидов) порождает массовое девиантное поведение. При этом сама аномия, безнормность возникает в виду отсутствия единых ценностей, норм, что приводит к дезорганизации всех общественных связей и структур. Это с наибольшей силой проявляется при глубоком ценностно-нормативном кризисе всего общества, что представляло наибольший интерес для Э. Дюркгейма (об этом подробнее см. раздел «Общество»).

Но болезням дезорганизованности может быть подвержено и в целом устойчивое, стабильное общество.

Примеры девиантного поведения повсеместно присутствуют и в относительно благополучных обществах. Преступники и бродяги, проститутки и взяточники встречаются в любом обществе. В этой связи примечательны данные социологических исследований, свидетельствующие, что люди в «массовом» порядке демонстрируют девиации; но многие девиации остаются нераскрытыми: безбилетный проезд в общественном транспорте, небольшая кража в магазине и т.д. По данным Уоллерстайна и Уайла, 99% респондентов — жителей Нью-Йорка признались в том, что они совершили один или более незаконных поступков, в частности занимались воровством в магазинах, и лишь очень немногие из них были задержаны полицией на месте преступления.

Девиации в относительно стабильных обществах объсняются не чисто психологическими, биологическими причинами — мы имеем дело с болезнями социальной структуры, но несколько иными.

Р. Мертон, анализировавший другую эпоху и другую социальноисторическую систему — США середины XX в., являвшее миру образец процветания и благополучия, — обращает внимание на социальные болезни общества, которые заложены в функционировании самого ценностно-нормативного механизма социальной регуляции. «Ценность — норма — социальный контроль» — это сложный, противоречивый механизм, который не может не давать сбои, в результате которых возникает девиантное поведение индивидов, социальных групп.

Р. Мертон обращает внимание на объективное (независящее от отдельных индивидов) противоречие между ценностями-целями индивидуального развития, на которых акцентирует внимание общество (в данном случае — материальное благополучие) и практическими средствами-нормами их достижения, которыми располагают индивиды в зависимости от социального положения в обществе. Каждый индивид должен решить, какие средства избрать для достижения одобряемых, утверждаемых обществом целей. При этом не все средства признаются обществом приемлемыми, дозволенными. Для представителей определенных слоев общества достижение одобряемых целей одобряемыми средствами более проблематично, чем для других.

Не случайно, по данным Я.И. Гилинского, повышенная девиантность в большей мере присуща представителям определенных социальных групп, имеющих определенные социальные возможности, перспективы, а также маргинальным социальным слоям, молодежи в целом (маргиналам по определению).

Так, в Ленинграде коэффициент «криминальной активности» (частное от деления обследуемой социальной группы среди преступников на ее долю в населении) оказался по убийствам следующим: 1,9 — рабочие; 0,17 — служащие; 0,28 — учащиеся; по тяжким преступлениям — соответственно 1,97; 0,16; 0,39; по кражам личного имущества — 1,06; 0,04; 0,66[3]. Причем по мере усиления опасности социально-классовая зависимость девиации возрастает, и наоборот. Так, воруют по мелочи (в магазинах) представители всех слоев; делают махинации с налогами представители высших слоев, а вот разбойное нападение, крупные кражи — это уже пре- раготива выходцев из низших слоев.

Итак, индивид, решающий, как достигнуть жизненного успеха, выбирает средства, которые ему доступны. Выбор одобряемых или неодобряемых средств зависит, во-первых, от доступности законных средств достижения целей (социальное положение, материальное положение родителей, их связи и т.д.) и, во-вторых, от степени усвоения личностью одобряемых ценностей и норм поведения.

В соответствии с дихотомией «цели — средства» Р. Мертон выделяет формы адаптации индивида к социальной структуре (табл. 3).

Таблица 3

Типология девиации Р. Мертона

Способ адаптации

Одобряемые обществом цели

Одобряемые обществом средства

1. Конформизм

+

+

2. Инновация

+

3. Ритуализм

+

  • 4. Ретритизм
  • (бегство от действительности)

5. Мятеж (бунт)

+(-)

+(-)

Плюссогласие, минусотрицание.

Конформизм предполагает добропорядочное поведение человека, ориентированного на достижение жизненного успеха с помощью одобряемых средств (хорошее образование, престижная работа, добросовестное исполнение своих профессиональных обязанностей — все это открывает путь к карьере, личному успеху).

Конформизм, по сути, не является девиацией. На тотальном конформизме подавляющего большинства граждан и основано стабильное общество. Но подобный жизненный путь реалистичен отнюдь не для всех.

Индивиды, которые глубоко усвоили (и привержены им эмоционально) одобряемые обществом цели в виде «жизненного успеха», но не имеют для их достижения необходимых условий (или считают их неэффективными), прибегают к различным инновациям.

В разряд инноваторов входят множество носителей девиантного поведения, в том числе нарушители закона, которые во имя жизненного успеха нарушают одобряемые нормы поведения (вор, мошенник, взяточник, расхититель государственного имущества и т.д.).

Вместе с тем Р. Мертон обращает внимание на одно важное обстоятельство социологического свойства. Подобные инновации для представителей низших слоев нередко являются единственным способом достижения акцентируемых обществом целей. Их инновации сопряжены с крайними формами антиобщественного поведения, насилием, продажей наркотиков и т.д. Общество легко распознает подобные девиации и осуждает их. Другое дело — инноваторы- преступники «белые воротнички». Они, как правило, хорошо образованны, воспитанны, их девиации трудно распознаваемы (например, уклонение от налогов). Как справедливо отмечает Р. Мертон, история крупных американских состояний переполнена весьма сомнительными инновациями.

Говоря о «инновационной» девиации, следует иметь в виду, что социальные отклонения могут иметь для общества различные значения. «Позитивные служат средством прогрессивного развития системы, повышения уровня ее организованности, преодоления устаревших, консервативных или реакционных стандартов поведения. Это социальное творчество: научное, техническое, художественное, общественно-политическое. Негативные дисфункциональны, дезорганизуют систему, подрывая подчас ее основы. Это социальная патология: преступность...»[4]

Позитивная девиация является необходимым условием изменения общества. Устаревшие нормы могут сдерживать развитие; по словам Я.И. Гилинского, в таком случае анормальной становится

«норма», «нормальны» же отклонения от нее (примеры подобной анормальности норм — законы, запрещавшие частную инициативу, предпринимательство, бытующее недоверие к частной собственности на землю, фермерству).

Признаком анормальности нормы и нормальности отклонения от нее отнюдь не является распространенность подобных отклонений (как сегодня распространено, к примеру, взяточничество чиновников), а их негативный характер (несмотря на их распространенность), дезорганизующий, разрушающий общество.

Ритуализм в полном смысле слова девиацией не является. К ри- туалистам относятся те, кто или отказались от целей жизненного успеха, или существенно снизили свои притязания, но не вышли за рамки дозволенных норм поведения. Как правило, это представители тех слоев общества, для которых недостижим жизненный успех без инноваций. Данные люди должны или отказаться от цели, но не нарушать дозволенный порядок (это и есть ритуалисты), или решиться на инновации ради достижения целей.

Фактически в любом обществе конформисты и ритуалисты составляют опору стабильности, порядка, противостоят хаосу непредсказуемости. Но если конформисты активно утверждают цели и нормы данного общества, то ритуалисты представляют образчик покорности, вынужденного смирения, сверхуступчивости, дисциплинированности.

Ретритизм — это бегство от действительности; представители данной девиации отказались как от общественно одобряемых целей, так и от одобряемых норм поведения. Они во всех отношениях ведут себя вне приличий, принятых в данном обществе. Есть вынужденные ретристы (психические больные), но социологов они мало интересует. Ретристы — это представители так называемого социального дна: бродяги, беспризорники, бомжи, нищие, алкоголики и наркоманы. Полностью выпадая из социальной системы (так как они не приемлют ни общественно одобряемых целей, ни одобряемых норм поведения), они попадают в этот разряд чаще всего поневоле. Постоянные поражения, жизненные неудачи в битве за «жизненный успех» приводят к пораженческим настроениям, полному отказу и от успеха, и от приличий. «Бегство завершено, конфликт устранен, индивид выключен из общества»[5].

Социальное «дно» состоит из двух основных социальных типов: бывшие ритуалисты, которые в конце концов отказываются от норм приличного поведения, и те, кто стремился к жизненному успеху и даже чего-то достиг, но потерпел поражение.

Особую распространенность ретритизм получает в обществе, в котором в существенной степени нарушена устойчивость, интегрированность социальных систем, произошло размывание ценностей, норм, представлений о дозволенном. Ценностно-нормативная неопределенность, хаос провоцирует, облегчает отказ как от общественно приемлемых целей (которых нет в подобном обществе), так и от приемлемых норм поведения.

Выключение из общества становится более массовым и под влиянием социальных, национальных, региональных катастроф (пример — беженцы).

Мятеж прямо противоположен ретритизму. Это отказ от целей, норм, одобряемых данным обществом, но предлагаются новые цели и нормы и идет борьба за их утверждение. Иначе говоря, это разрушение старой социальной системы и установление новой. Данная девиация, с одной стороны, дисфункциональна по отношению к данной социальной системе, а с другой стороны, конструктивна, так как стремится к утверждению новой системы.

В этом ее отличие от бунта — мятежа, который «притворен». Цели в принципе не достижимы, но желанны, что порождает: «1) смешанное чувство ненависти, злобы и враждебности; 2) ощущение собственного бессилия... 3) периодически возобновляющееся переживание беспорядочной враждебности»[6].

Бунтарь выступает не против нынешней социальной системы, а против нынешних ее «кормчих». В этой борьбе за кресло он притворно отвергает цели, нарушает нормы поведения (бунтует), но стремится лишь к установлению своего господства, не меняя социальной системы...

Социологи стремятся увидеть в бомже и добропорядочной семье, толпе бунтарей, сметающих все на своем пути, и непристойных делишках уклоняющихся от налогов нуворишей не просто всплески индивидуальных особенностей психики отдельных людей. Перед нами болезнь социальной системы общества, ценностнонормативного механизма регуляции поведения. Именно противоречия, сбои, неполадки в функционировании этого механизма выбрасывают на поверхность социальной жизни неудачников и воров, мошенников и наркоманов. Социология безжалостна в своем анализе общества. Общество лишь в воображении ученого идеально интегрировано, в реальности же даже относительно устойчивое, стабильное общество не лишено проблем, не говоря уже об обществе, которое переживает кризис.

СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ В СОВРЕМЕННОМ ОБЩЕСТВЕ

Завершая анализ социокультурной регуляции поведения в современном обществе, предложим схему, в которой систематизированы все основные культурные инструменты организации социальной жизни в современном обществе (рис. 1).

  • [1] См.: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Самоубийство. — М.,1994; Мертон Р. Социальная структура и аномия/Социальная структура и социальная теория//СОЦИС. — 1992. — № 2—5.
  • [2] Покровский Н.Е. Проблема аномии в современном обществе. — М., 1995,с. 51.
  • [3] Гилинский Я.И. Социология девиантного поведения//СОЦИС. — 1991. — № 4,с. 76.
  • [4] Гилинский Я.И. Указ, соч., с. 74.
  • [5] Мертон Р. Социальная структура и аномия//СОЦИС. — 1992. — № 5, с. 92.
  • [6] Мертон Р. Указ, соч., с. 93.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >