Фрустрация

Состояние фрустрации характеризуется наличием стимулированной потребности, не нашедшей своего удовлетворения. Причинами возникновения фрустрации являются помехи, исключающие возможность достижения цели; унижение, оскорбление при восприятии невозможности (реальной или субъективной) действовать соответственно мотивам; фиаско, адекватность, разочарование в себе. Необходимым условием для возникновения фрустрации является сильная мотивированность к достижению цели.

Психологи выделили следующие виды поведения в состоянии фрустрации.

  • 1. Самой распространенной реакцией является возникновение генерализованной агрессивности, направленной чаще всего на препятствие, хотя адекватная реакция на препятствие состоит в том, чтобы преодолеть или обойти его.
  • 2. Двигательное возбуждение — бесцельные неупорядоченные реакции; возникает, когда агрессивность быстро переходит в гнев, т.е. блокада оказывается столь значительной, что появляется потребность в усилении энергетичности действия, в своего рода замещающей деятельности. Такое поведение имеет энергию и направление, но цель его — ослабление напряжения, а не обязательно продолжение первого акта.
  • 3. Отступление, которое сопровождается какой-нибудь компенсацией. Это может быть осознанное сдерживание или вытеснение, сублимация и другие виды психологических защит.
  • 4. Стереотипия — тенденция к слепому повторению фиксированного поведения. Н. Майер считал фиксацию типичным проявлением фрустрации. Она выражается не только ригидностью, стереотипностью поведения, а также прикованностью к фруст- ратору, который поглощает все внимание, вызывает потребность длительное время воспринимать, переживать и анализировать его. Таким образом, может проявиться стереотип как движений, так и восприятия и мышления. В фиксации поведения нет ориентировки на успех—неуспех, т.е. нет регулирования действий со стороны эмоций, например переключения эмоций, в частности, на причину воздействия.
  • 5. Регрессия, примитивизация поведения, снижение конструктивности поведения, падение качества исполнения. Речь идет не только о замене трудного задания легким или о снижении качества исполнения, но и об инфантилизации поведения вплоть до занятия человеком внутриутробной позы, лепета, плача, т.е. возврате к шаблону, сформированному ранее и приносившему удовлетворение. Т. Шибутани писал даже о «животном» поведении, когда человек начинал лаять как собака.
  • 6. Апатия — депрессивное состояние, печаль, переживание неуверенности, бессилия, безнадежности, а иногда отчаяния.

Глубина фрустрационного состояния, подобно силе и глубине любого другого эмоционального состояния, зависит от интенсивности воздействия, т.е. фрустратора, от значимости деприви- рованной потребности, от функционального состояния человека, его индивидуальных устойчивых форм реагирования на жизненные трудности. В феноменологии фрустрации улавливается связь с тревожностью, стрессом, аффектом.

Ф.Е. Василюк, ориентируясь на структуру деятельности, ее нарушения, выделил два параметра, по которым должно характеризоваться фрустрационное поведение. Его подход позволяет оценить глубину деструктивного влияния фрустрации на деятельность. Первый из них, который можно назвать мотивосообразностью, заключается в наличии осмысленной перспективной связи поведения с мотивом, конституирующим психологическую ситуацию. Второй параметр — организованность поведения какой бы то ни было целью, независимо от того, ведет ли достижение этой цели к реализации указанного мотива. Предполагая, что оба параметра могут в каждом отдельным случае иметь положительное либо отрицательное значение, т.е. текущее поведение может быть либо упорядочено и организовано целью, либо дезорганизовано, и одновременно оно может быть либо сообразным мотиву, либо не быть таковым, получим типологию возможных состояний поведения.

Тип I. Мотиво- и целесообразное поведение, которое фруст- рационным не является.

Тип И. Поведение не организовано целью и теряет статус целенаправленного действия, однако в сознании сохраняется смысловая связь между поведением и мотивом, надежда на разрешение ситуации, т.е. поведение мотивосообразное, но целенесообразное.

Тип III. Для поведения этого типа характерна утрата связи, через которую от мотива передается действию смысл. Человек лишается сознательного контроля над связью своего поведения с исходным мотивом: хотя отдельные действия его остаются еще целенаправленными, он действует уже не ради чего-то, а вследствие чего-то. То есть поведение мотивонесообразное, но целесообразное. Мотив теряет свою направляющую и смыслообразующую функцию. Деятельность дезинтегрируется, рефлексия этого разрыва недоступна субъекту.

Тип IV. Это поведение не контролируется ни волей, ни познанием субъекта, оно и дезорганизовано, и не состоит в содержательно-смысловой связи с мотивом ситуации, хотя энергетическая связь мотива и поведения сохраняется. Таким образом, это поведение мотиве- и целенесообразное — катастрофическое.

Судя по определению словаря «Психология», некоторые исследователи считают, что «фрустрацию можно рассматривать как одну из форм психологического стресса». А поскольку фрустрация сопровождается гаммой отрицательных эмоций — раздражением, гневом, улавливается связь с аффектом.

В конце 80-х годов XX в. И.А. Кудрявцев писал об актуальности диагностики фрустрации в связи с проведением комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, поскольку в выраженных случаях фрустрационное поведение может стать беспорядочным и дезорганизованным.

Выраженное фрустрационное состояние может существенно влиять на сознание и поведение психически нормального человека, вызывать нарушения восприятия, моторной координации и мышления. Фрустрационное состояние представляет интерес как юридически значимое, особенно в связи с его длительным влиянием, снижающим эмоциональную устойчивость. Когда ярость или страх превосходят определенную степень интенсивности, они приводят в беспорядок вегетативную деятельность и парализуют произвольное поведение и мышление, так как возбуждаются несовместимые моторные системы. Поэтому человек, которому наносят удары, может «потерять голову» [2, с. 89—93].

Субъективные переживания в состоянии фрустрации, как и при аффекте, связаны прежде всего с эмоцией гнева. Гнев вызывает сильное напряжение, повышение уверенности в себе, а также готовность к агрессии, направленной на источник фрустрации. При этом гнев ускоряет агрессию, поскольку сила переживания не напрямую связана с величиной потребности в физическом действии. В состоянии фрустрации переживаются также эмоции отвращения и презрения.

Фрустрация вызывает существенную дезорганизацию психической деятельности. Это выражается в фиксации сознания на факте наличия препятствия на пути к достижению цели, в ошибках восприятия, в переоценке угрозы извне. В состоянии фрустрации отмечаются резкое увеличение уровня активации (вплоть до нервозности), эмоциональное возбуждение. Поведение носит агрессивный характер, усиливается его импульсивность, снижается волевой контроль, что значительно повышает готовность к нападению или к двигательной активности.

Фрустрационное поведение отличается как от аффективного, так и от стрессового. Если аффект всегда обусловливает агрессию и деструкцию, направленные на источник психотравмирующего воздействия, то фрустрация может вызывать большую вариабельность поведения.

Помимо названных агрессии и деструкции в состоянии фрустрации могут отмечаться бесцельное двигательное возбуждение или, напротив, апатия; могут проявиться стереотипия и регрессия (примитивизация поведенческих реакций, снижение качества деятельности). Однако есть и сходство с аффектом: однозначно негативное влияние фрустрации на психическую деятельность. Именно этот момент и отличает фрустрацию от психической напряженности.

Фрустрация отличается от аффекта и своей динамикой. Как и состояние психической напряженности, фрустрация может развиваться и оказывать дезорганизующее влияние на психическую деятельность в более длительный период нежели физиологический аффект. Фрустрация также, как правило, не достигает того уровня дезорганизации сознания и психики, какой наблюдается в состоянии аффекта.

Рассмотрим вопросы, касающиеся экстремальных психических состояний, на которые в состоянии ответить судебно-психологическая экспертиза.

  • 1. Находился ли испытуемый в момент совершения инкриминируемого ему деяния в состоянии физиологического аффекта?
  • 2. Находился ли испытуемый в момент совершения инкриминируемого ему деяния в эмоциональном состоянии (психическая напряженность, фрустрация, растерянность), которое могло существенно повлиять на его сознание и психическую деятельность? Если да, то каким образом?
  • 3. Учитывая психическое состояние испытуемого, его индивидуально-психологические особенности, а также обстоятельства

дела, мог ли он точно соотносить свои оборонительные действия с объективными требованиями ситуации?

Хотелось бы остановиться на существенном моменте, связанном с третьим вопросом. В ряде случаев практические работники неправильно интерпретируют отрицательный ответ эксперта на данный вопрос. Вывод о том, что человек не был способен точно соотносить свои оборонительные действия с объективными требованиями ситуации при наличии у него экстремального психического состояния, некоторыми следователями истолковывается как противоречащий, например, заключению судебно-психиатрической экспертизы о способности испытуемого отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими. При этом они упускают из виду то обстоятельство, что экстремальные психические состояния (в том числе физиологический аффект) не лишают человека способности отдавать себе отчет в собственных действиях и руководить ими, а лишь существенно ее ограничивают.

Экстремальное состояние вследствие дезорганизации психической деятельности на фоне дефицита времени, а также психотравмирующего характера ситуации вызывает утрату гибкости поведения, снижает способность объективной оценки обстоятельств, ограничивает свободу выбора адекватных форм реагирования и снижает самоконтроль. Короче говоря, человек не имеет времени и возможности для всестороннего анализа и оценки ситуации, поиска адекватного ситуации способа разрешения конфликта. Совершенно очевидно, что снижение уровня психической деятельности не тождественно утрате способности осознавать значение своих действий и руководить ими.

4. Какие индивидуально-психологические особенности испытуемого могли существенно повлиять на его поведение в исследуемой ситуации?

Патологический аффект — это эмоциональный взрыв, при котором человек не в состоянии управлять своими действиями и давать себе отчет в своих поступках вследствие того, что его сознанием овладевает какая-нибудь одна сильно эмоционально окрашенная идея (например, невыносимая обида, непоправимое горе). В таком случае конечная двигательная реакция определяется только этой идеей и не является результатом всего содержания сознания. При патологическом аффекте наступает помрачение сознания с последующей амнезией всего, что имело место.

Действительно, патологический аффект (ПА) может легче всего возникнуть у людей, страдающих психическим заболеванием, однако на практике о ПА можно говорить лишь тогда, когда субъект вне конкретного эпизода является здоровым и вменяемым. Ряд известных отечественных психиатров, в частности

С.С. Корсаков, отмечают, что ПА может возникнуть у людей, не имеющих признаков психической патологиии и является следствием сильной эмоции.

Е.В. Конева и В.Е. Орел описывают три фазы развития патологического аффекта: подготовительную, фазу взрыва и постаффективную.

  • 1. Подготовительная фаза ПА характеризуется сохранностью сознания. Восприятие нарушено слабо, однако способность наблюдать и осознавать психические процессы и состояния расстроена. Субъект суживает свое сознание на травмирующем переживании, вся его деятельность подчиняется этой идее и становится односторонней, вступающей в противоречие с остальными психологическими компонентами личности.
  • 2. Фаза взрыва — одна из наиболее важных в диагностике аффекта. Главная ее особенность — помрачение сознания. Оно нарушается, утрачивается ясность поля, снижается порог психических процессов. Испытуемые обычно говорят, что ничего не помнят, в момент правонарушения находились как в тумане, во сне. Сумеречность сознания проявляется в том, что оно сужается не на реальном травмирующем переживании, а на замещающем его представлении. Психическая активность личности концентрируется не на окружающих людях и предметах, а на бредовых идеях и представлениях. Человеку в состоянии ПА мерещатся бандиты, шпионы или другие враги, которые преследуют его и представляют опасность для жизни. Поэтому ПА характеризуется агрессивными действиями, обусловленными местью, ревностью, выражающимися в нападении на мнимых врагов. Иногда действия, совершаемые в состоянии ПА, кажутся чрезвычайно жестокими, очень обдуманными, совершаемыми из чувства мести или ревности. Однако кажущаяся обдуманность, мотивированность, целесообразность и последовательность действий не всегда являются доказательством их осознанности [27].
  • 3. Постаффективная стадия ПА характеризуется крайним истощением нервной системы, поскольку связана с колоссальными затратами энергии. Проявляется это в вялости и расслабленности, отупении, равнодушии и безучастности ко всему окружающему и содеянному. В результате истощения человек склонен ко сну, он часто засыпает, и сон может длиться несколько часов. После восстановления сил обнаруживается амнезия, т.е. нарушение воспоминаний о событиях, связанных с фазой взрыва и подготовительной. Специалисты отмечают важность этой фазы для диагностики ПА, так как симулировать истощение в объективном и субъективном планах очень трудно [22, с. 27—29].

Физиологическим аффектом на патологической почве является аффект, возникающий у лиц с отклонениями от нормы в психическом развитии, например у психопатов, неврастеников.

Ф.С. Сафуанов, анализируя выделение таких понятий, как «аффект на патологической почве» и «аффект, возникший на фоне алкогольного опьянения», говорит о расширении списка психических отклонений, на почве которых может развиваться аффективное состояние, например, «аффект на органически неполноценной почве». Однако данные категории не имеют юридического значения.

Е.В. Конева и В.Е. Орел в учебном пособии «Судебно-психо- логическая экспертиза» пишут, что характер нарушений при ПА определяет невменяемость субъекта в отношении противоправных действий. Патологический аффект признается болезненным состоянием, а согласно ст. 11 Основ уголовного законодательства лицо, которое не могло отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими вследствие хронической душевной болезни, временного расстройства душевной деятельности или иного болезненного состояния, признается невменяемым и не подлежит уголовной ответственности.

Физиологический аффект не является временным расстройством психики и его возникновение не связано с психическим заболеванием. Динамика ФА определяется психологическими закономерностями функционирования нормального здорового субъекта. Поэтому физиологический аффект не исключает вменяемости, а признается обстоятельством, смягчающим уголовную ответственность (п. 6 ст. 107 УК РФ).

Для наиболее полного и объективного ответа на вопрос относительно присутствия состояния аффекта у обвиняемого Е.В. Конева и В.Е. Орел считают необходимым проведение следующих мероприятий:

  • — изучение индивидуально-психологических особенностей подэкспертного, степень его эмоциональной устойчивости, способности к аккумуляции переживаний, тревожности поведения в конфликтных ситуациях и т.д.;
  • — анализ ситуации, приведшей к совершению преступления;
  • — анализ психофизиологического состояния обследуемого в момент совершения преступления (наличие соматических заболеваний, усталости, опьянения, бессонницы и т.д.);
  • — анализ поведения человека в момент совершения преступления (последовательность действий, их направленность, целесообразность);
  • — анализ поведения человека после совершения преступления;
  • — анализ последующего отношения человека к своим противоправным действиям.

Для проверки указанных сторон поведения и личности подэкспертного используется весь арсенал имеющихся в распоряжении психолога методов. Поскольку воспроизвести повторно эмоциональное состояние субъекта в момент совершения преступления практически невозможно, важным моментом является ретроспективный анализ внешних признаков этого состояния, проявляющихся в поведении подэкспертного. Основная трудность при проведении ретроспективного анализа заключается в отсутствии достаточно полных и непротиворечивых сведений о событиях, составляющих существо уголовного дела, учета тех сознательных или непреднамеренных ошибок и неточностей, которые могут быть в показаниях подэкспертного и свидетелей. В этом случае эксперт основывается не на непосредственном восприятии факта, а на данных об этом факте, которые он получает из показания свидетелей, потерпевших, обвиняемого, изложенных в уголовном деле или в беседе с указанными лицами. При этом эксперт не должен давать оценку свидетельским показаниям, а должен проанализировать их с точки зрения своих знаний [22, с. 31—32].

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >