Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Отечественная история регулирующей деятельности: от Киевской и Московской Руси до СССР и СНГ (геополитэкономический обзор основных воззрений)

Влияние княжеской власти на уклад жизни

Сама административная структура Киевской Руси определялась не только характером её режима, но и природными обстоятельствами, в особенности, речными путями, по которым проникали и распространяли свою власть Рюриковичи. По словам С.М. Соловьёва, “...реки много содействовали единству народному и государственному, и при всём том особые речные системы определяли вначале особые системы областей, княжеств. Так, по четырём главным речным системам Русская земля разделялась в древности на четыре главные части: первую составляла озёрная область Новгородская, вторую — область Западной Двины, т. е. область Кривская, или Полоцкая, третью — область Днепра, т. е. область древней собственно Руси, четвёртую — область Верхней Волги, область Ростовская” [см. 69, с. 160].

Рюриковичи своим приходом и утверждением прежде всего расширили ранее узкие границы родовых интересов, господствовавших до этого, и превратили в решающие интересы межплеменного единства, порядка и защиты, хотя и нарушаемые междоусобицами. С.М. Соловьёв в связи с этим писал: “Не вдруг, но мало-помалу обнаруживались и перемены в быту племён вследствие подчинения их одной общей власти: дань, за которою сам князь ходил, была первоначальным видом этого подчинения, связи с другими соподчинёнными племенами... Гораздо важнее для общей связи племён и для скрепления связи каждого племени с общим средоточием была обязанность, вследствие которой сами племена должны были доставлять дань в определённое князем место, потому что с этим участие племён в общей жизни принимало более деятельный характер. Но ещё более способствовала сознанию о единстве та обязанность племён, по которой они должны были участвовать в походах княжеских на другие племена, на чужие народы” [см. 69, с. 168—169].

С.Ф. Платонов [см. 100, п. “Замечания о первых временах Киевского княжества”] указывал, что киевские князья, в сущности, представляют собой защитников страны, которые за известную плату охраняют общество от неприятеля. Читая скудные свидетельства летописи, мы видим (конкретизирует он), что главная деятельность князей заключается в том, во-первых, что они устанавливают внешний порядок в стране; во-вторых, “рубят” города, сажают на них своих наместников и, в-третьих, собирают с населения дань. Последнее делалось так (по его разъяснению): или покорённые племена сами везли дань в Киев на княжеский двор — это так называемый повоз, или же князь сам с дружиной отправлялся за нею — это так называемое полюдье. Константин Багрянородный сообщает об этом следующие интересные подробности (ссылается он): в ноябре месяце, как только устанавливался зимний путь, киевские князья отправлялись на полюдье по всем своим волостям; собирали они дань большею частью натурою, тут же чиня суд и расправу; в этом блуждании проходила целая зима, и лишь в апреле, когда вскроется Днепр, князья возвращались в Киев, а за ними везли дань, которую тотчас же перегружали на ладьи, а затем отправляли в Константинополь для продажи; во время таких путешествий князья основывали города на окраинах земли или устраивали определённые административные центры. Князья управляли совершенно примитивными средствами (по его словам): земли дробились на волости, и в каждой волости сидел наместник — “княжий муж”, власть которого была приблизительно такая же, как власть князя; наместники тоже собирали дань, и иногда даже успешнее князей.

Кроме того (подмечает С.Ф. Платонов там же), князья обязаны были охранять границы своей земли и торговые пути: прежде всего граница Руси со стороны южной степи была правильно укреплена. Наконец (обращает он особое внимание), очень сложная задача князей заключалась в покровительстве торговле: Русь в VIII—IX вв. торговала с Востоком, преимущественно с арабами; но когда появляются печенеги, эти сношения прекращаются, и у Руси остаётся один торговый путь — с Византией через Днепровские пороги и Чёрным морем до Босфора. Но (по его констатации) путь этот был крайне опасен: печенеги, сидевшие в низовьях Днепра, грабили русские караваны; вот против них-то и направлялись силы князей. Обыкновенно (утверждает он) с княжескими караванами шли и частные, их сопровождала дружина, которая в опасных местах высаживалась и прогоняла печенегов, стороживших богатую добычу, затем караваны благополучно достигали Византии; провожать караваны из Киева в Византию и обратно было прямою обязанностью князя. Историческое значение их деятельности нетрудно уловить (по его обобщению): будучи первою общею властью среди многих разрозненных раньше миров, варяжские князья с их дружинами были первыми представителями племенного единства; передвигаясь с места на место по Русской земле, соединяя племена и города в общих военных и торговых предприятиях, князья создавали этим почву для национального объединения и национального самосознания; сплотив государство внешним образом, они создавали и возможность внутреннего сплочения.

И поскольку участие не только варягов, но и славян, в общих походах открывало последним возможность выделиться и, тем самым, пробиться в княжескую дружину, постольку они порывали прежде неразрывные связи со своим племенем, выходя, так сказать, на более высокую орбиту. Как отмечал С.М. Соловьёв, “...с появлением дружины среди славянских племён для их членов открылся свободный и почётный выход из родового быта в быт, основанный на других новых началах; они получили возможность личною доблестью приобретать значение, тогда как в роде значение давалось известною степенью по родовой лестнице” [см. 69, с. 169].

Л.Н. Гумилёв [см. 87, п. 56] указывает: профессиональные варяги были по- лиэтничны. Их отряды состояли не только из скандинавов, но и из прибалтов (полабских славян, латышей, финнов). При этом скандинавы были не представителями своих этносов, а “свободными атомами” — людьми, выброшенными с родины взрывом пассионарности. Это значит, что со старыми традициями они порвали, а новые, создаваемые их детьми, наследовались у матерей. Следовательно, если не дети, то внуки варягов становились славяно-россами. И этому весьма способствовало то, что сами варяги-отцы либо гибли в неудачных походах, либо меняли Киев на Константинополь, оставляя своим потомкам только генетическое наследство — пассионарность фазы подъёма. Это было отнюдь не мало. На Руси в IX в. шёл надлом, переход от акматической к инерционной фазе. В это тяжёлое время варяги и проникли на Русь, как бактерии в открытую рану. Но “белые кровяные шарики” — местные пассионарии — ликвидировали инфекцию, следом которой осталось только название династии князей-воинов — Рюриковичи. Это были метисы, инкорпорированные славя- но-росским этносом (резюмирует Л.Н. Гумилёв).

При этом понятно, что наиболее основательное влияние княжеской власти на разложение родовых отношений выражалось в её существенном содействии развитию производительных сил славянских племён посредством: во-первых, увеличения спроса на производство вооружений для дружин; во-вторых, расширения строительства городов, укреплений, княжеских палат и культовых сооружений; в-третьих, выработки средств сообщения и проложения путей; в-четвёртых, налаживания культурных связей с более развитыми народами. Тут уместно привести ещё одну обширную выдержку из трудов С.М. Соловьёва: “Прежние города славянских племён были не что иное, как огороженные сёла, жители которых занимались земледелием. Это занятие всего более способствует сохранению родового быта... Как же скоро среди народонаселения являются другие промыслы, мена, торговля, как скоро для членов рода является возможность... посредством собственной самостоятельной деятельности приобресть более других членов рода, то с тем вместе необходимо должно являться стремление выделиться из рода для самостоятельной жизни, самостоятельной деятельности. Различие занятий и мена условливались тем, что среди городов явился новый элемент народонаселения — воинские отряды, дружины князей... Этот приплыв народонаселения с средствами к жизни, но не промышленного само по себе необходимо должен был породить торговлю и промышленность, которые в свою очередь, должны были действовать на ослабление прежнего родового быта. Ослаблению родового быта в новых городах, построенных князьями, содействовало и то, что эти города обыкновенно наполнялись народонаселением, собранным из разных мест, преимущественно с севера; переселенцы эти были вообще доступнее для принятия новых форм быта, новых условий общественной жизни, чем живущее рассеянно, отдельными родами сельское народонаселение... Наконец, ослаблению и падению родового быта в городах должно было много содействовать новое военное деление на десятки и сотни, над которыми поставлялись независимые от родовых старшин начальники — десятские, сотские; что эти начальники сохраняли своё влияние и во время мира, доказательством служит важное влияние, гражданское значение десятского... Появление города пробуждало жизнь и в ближайшем к нему сельском народонаселении: в городе образовывался правительственный центр, к которому должно было тянуть окружное сельское народонаселение; сельчане, которые прежде раз в год входили в сношения с княжескою властью при платеже дани, теперь входили в сношение с нею гораздо чаще, потому что в ближайшем городе сидел муж княж, посадник; потом, как скоро городское народонаселение получило другой характер, чем прежде, то между ним и сельским народонаселением необходимо должна была возникнуть торговля, вследствие различия занятий. С другой стороны, подле городов начали появляться сёла с народонаселением особого рода; князья, их дружинники и вообще горожане стали выводить деревни, населяя их рабами, купленными или взятыми в плен, также наёмными работниками” [см. 69, с. 172—173].

Естественно, что подобные сдвиги в экономическом строе сопровождались переходом от родовой структуры общества (где, кроме племенных различий между людьми, социально значимой была лишь дифференциация между старшинами и рядовыми соплеменниками) к иному общественному составу, в котором выделялись: 1) князья — Рюриковичи с их делением по линиям и старшинству, — делением, становившимся всё более сложным по мере размножения княжеского рода; 2) дружинники, делившиеся на старших (бояр, княжеских тиунов) и младших (отроков, гридней), сочитавшие военную и гражданскую службу князьям по её разным уровням и имевшие свободу перехода от одного Рюриковича к другому; 3) горожане, подразделявшиеся на лучших (огнещан) и маленьких (чёрных) людей, занимавшиеся различными промыслами и торговлей (вместе, вероятно, с земледелием и присваивающими видами труда — охотой, рыболовством, собирательством), а также в крупных городах созывавшие веча для выяснения отношений с князьями и для решения мирских дел; 4) сельчане (смерды), составлявшие основную часть населения, которая занималась главным образом сельским хозяйством (наряду с домашним ремеслом, торговлей, охотой, рыболовством и собирательством), была свободной, сохраняла родовые традиции, в т. ч. общинного владения угодьями, а также приносила решающую долю дани; 5) наёмные работники из числа инородцев, изгоев и утративших связь со своим племенем людей, которые жили в основном в городах, занимаясь различными работами за плату, но могли наниматься к князьям, боярам и огнещанам в их деревни; 6) рабы (холопы) князей, бояр и огнещан, которые осуществляли подневольный труд, образуя незначительную социальную группу и преимущественно исполняя домашние функции в роли прислуги (боярских тиунов, ключников, поворов, воспитателей, кормилиц, наложниц и др.). “Первоначально у славянских племён не было сословий, и все жители обладали равными правами. Однако по мере развития производительных сил выделились определённые группы населения, различающиеся между собой по благосостоянию и социальному положению. Появилась знать, куда входили лучшие (лепшие, большие, старейшие, нарочитые) мужы. Самый высокий статус занимали земские бояре. К ним относились представители племенной аристократии, потомки родовых старейшин, а также торговцы, жившие на пути “из варяг в греки”. К высшим социальным слоям относились верховные дружинники (княжьи мужы). В X—XI вв. в Киевской Руси усилился процесс феодализации. Это проявилось в наступлении племенных вождей и старейшин на общинные земли. Активизация захвата общинных угодий объяснялась в определённой мере тем, что к этому времени укрепляется пашенное земледелие и двухпольная система севооборота. По сравнению с переложной и подсечно-огневой системами при двухпольном севообороте значительно усиливается интерес к закреплению земли в постоянном владении. Поэтому в Киевской Руси интенсивно формируется частная собственность на землю, идёт процесс, получивший название обоярование земель. Частная собственность на землю называлась вотчиной (отчиной). Вотчина — это собственность на землю, которую можно купить, продать, передать по наследству. Как правило, она появлялась путём присоединения знатными людьми земельных наделов других общинников, в частности, обедневших... Вотчина могла быть княжеской, боярской, монастырской, церковной. С этого времени смерды не только выплачивают дань государству, но и становятся зависимыми от феодала (боярина) и выплачивают ему за пользование землёй оброк (натуральный) или отрабатывают барщину, хотя в этот период ещё значительное число жителей оставалось независимыми от бояр” [см. 74, с. 230— 231].

Несомненно, что ведущее значение в формировании такой социальной структуры патриархального уклада принадлежало княжеской власти. По замечанию С.М. Соловьёва, “...история России, подобно истории других государств, начинается богатырским или героическим периодом, т. е. вследствие известного движения, у нас вследствие появления варяго-русских князей и дружин их, тёмная безразличная масса народонаселения потрясается, и происходит выдел из неё лучших людей по тогдашним понятиям, т. е. храбрейших, одарённых большою материальною силою и чувствующих потребность упражнять её... Это мужы, люди по преимуществу, тогда как остальные в глазах их остаются полулюдьми, маленькими людьми, мужиками... Народонаселение восточной равнины делится уже не по племенам; здесь новое деление, три сословия налицо: ратные люди, дружина, мужи, пред которыми всё остальное, нератное народонаселение — чёрные люди, смерды, мужики; но последние делятся также на два разряда: городское, промышленное сословие и сельчан” [см. 69, с. 208—210].

Е.Н. Калмычкова [см. 65, гл. 4] подмечает, что до появления схоластической науки, в раннем Средневековье, мы с трудом можем различить какие-либо последовательные экономические воззрения. Экономические проблемы находят (по её словам) выражение в основном в различных правовых документах: Правдах, Капитуляриях, Ордонансах. Они трактуют проблемы в области практики, а не теории, в них (полагает она) отражаются универсальность и иерархичность мышления. В основном это касается (по её уточнению) характерной для этих документов нормативности и дотошности. В этих документах описывается не реальная жизнь или практика хозяйствования, а идеал, особый благоустроенный мир, где всё на своём месте (утверждает она): работы, продукты, люди по своим работам и местам и даже скотина по видам и породам. Чувствуется стремление завершить каждый из этих миров в свой универсум, в самодостаточный космос и идеально его упорядочить (по её заключению).

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы