Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Адвокатура в России

Форма и содержание защитительной речи адвоката

Уровни судебной речи адвоката

Структуру судебной речи, форму защиты и адвокатского воздействия на суд можно рассмотреть на четырех равнозначных уровнях:

  • 1) как структуру артикуляционную;
  • 2) как структуру грамматическую;
  • 3) как структуру постановочную;
  • 4) как структуру содержательную.

Первый, второй и третий уровни включают саму речь как таковую, безотносительно к ее профессиональной направленности. Правила этих уровней распространяются на любую речь, например выступления пропагандиста и политика, урок учителя, роль артиста, слова диктора и т.д., и изучаются в курсе риторика

Риторика — это наука об ораторском искусстве, а если говорить и шире — о художественной прозе вообще. По Цицерону и Квинтилиану, она состояла из пяти частей:

  • 1) нахождение материала;
  • 2) расположение;
  • 3) словесное выражение;
  • 4) запоминание;
  • 5) произнесение.

Словесное выражение, в свою очередь, основывалось на учении о трех стилях — высоком, среднем и низком, а также на трех средствах возвышения стиля — отборе слов, сочетании слов и стилистических фигурах.

В артикуляционную структуру входят следующие элементы:

  • • степень отчетливости произношения речевых звуков;
  • • моторика;
  • • правила редукции (выпадение звука, укорочение звука), постановки ударений, обращения с диалектными звуками и т.д.

Грамматическую структуру характеризуют степень знания литературного языка, на котором произносится речь (недопустимо смешение падежей, разговорного и литературного компонентов речи и т.д.).

Постановочную структуру характеризуют:

  • • психологичность, учет ментальности слушателей;
  • • артистичность, актерские качества;
  • • интеллигентность манер;
  • • эмоциональная доминанта;
  • • варьирование тембрами, тональностью;
  • • ясность изложения.

Выдающийся теоретик судебного красноречия П.С. Пороховщиков (П. Сергеич) отмечал, что судебную речь должна отличать прежде всего необыкновенная исключительная ясность. Слушатели должны понимать ее без усилий. Оратор может рассчитывать на их воображение, но ни на их ум и проницательность, а потому: не так говорите, чтобы мог понять, а так, чтобы не мог не понять вас судья.

На пути к такому совершенству стоят два внешних условия: чистота и точность слога и два внутренних — знание предмета и знание языка. П. Сергеич, структурируя речь, обращает внимание на точность и чистоту слога, богатство слов, пристойность, простоту и силу, благозвучие и другие особенности судебной речи. При этом для эффективного убеждения суда он советует пользоваться образностью, метафорами и сравнениями, антитезами, другими риторическими оборотами. Речь, составленная из одних рассуждений, по П. Сергеичу, не может удержаться в голове людей непривычных; они исчезает из памяти присяжных, как только они прошли в совещательную комнату. Если же в ней были эффектные картины, этого случиться не может1.

В объединенном же варианте все три вышеназванных уровня структуры судебной речи могут найти свое воплощение в так называемом приеме «брать эмоциями», а не умом. Однако эмоции, которые влияют на суд, особенно на суд присяжных, — это эмоции интеллекта, апеллирующего к здравому смыслу.

Обратимся к автору «Риторики» Аристотелю. Что больше всего убеждает? По мнению философа, это убеждение в речи, что оратор — человек, которому можно верить; что под влиянием его речи придут в известное настроение, станут к нему доброжелательными и потому доводы покажутся правильными[1] [2].

Четвертый уровень включает содержательную структуру. Несмотря на равнозначность уровней структуры судебной речи адвоката, ее содержанию придавалось и придается наибольшее значение, ибо только в содержании могут быть заложены основные доказательственные аргументы, их анализ, логическая взаимосвязь, другие важнейшие элементы воздействия на судей, присяжных и иных участников судебного заседания.

А самым главным в содержании речи должна быть ее опора на конкретно установленные и исследованные в суде факты и уверенность оратора в их правоте. Адвокат первой после реформенной волны С.А. Андреевский говорил: «Я просто не способен к лживым изворотам, мой голос, помимо моей воли, выдаст меня, если я возьмусь развивать то, во что не верю. Я нахожу всякую неправду глупой, ненужной, уродливой и мне как-то скучно с ней возиться. Я ни разу не сказал в суде слова, в котором не был бы убежден... В правде есть что-то развязывающее руки, естественное и прекрасное»[3].

Полностью разделяют позицию С.А. Андреевского многие российские ученые. Так, Э.М. Мурадьян пишет: «На наш взгляд, прежний подход в своей основе правильный, поскольку истина — идеальный аргумент защиты. Самая надежная позиция — защита правдой, истиной. Чем объективней адвокат, тем внимательней судьи воспринимают его позицию»[4].

По мнению Э.М. Мурадьян, кредо «защита выше истины» — это предпочтение лжи. В судебном же процессе должна быть предпочтительна истина, поскольку она не мешает защите. Однако с подобной позицией согласны не все, считая, что «судебная речь не свод убеждений адвоката». Имеет ли право адвокат в интересах представляемой им стороны выдавать за правду такое построение, которое нигде не проходит в столкновение с удостоверенными фактами и ни в чем поэтому не противоречит его убеждениям?

В работах ряда теоретиков на этот вопрос дается положительный ответ (Л.Е. Владимиров, Варга, Шалль). Определенный утвердительный ответ Цицерона с его авторитетом имел, вероятно, предрешающее значение и для последующих поколений судебных ораторов, адвокатов. В том же духе высказывался и наш современник, известный адвокат Г. Резник: «...Слово «истина» почти неприлично для адвоката»1.

И все-таки на поставленный вопрос однозначного ответа быть не может. Тактику защиты и содержание речи адвоката в суде диктует конкретная обстановка. Например, адвокат должен моделировать такие ситуации, которые бы легко входили в концептуальные системы присяжных, т.е. были бы легко сопоставимы с их опытом.

Как считает психолог В.А. Пищальникова, «в речи, на наш взгляд, следует рассматривать далеко не все компоненты (избранной) модели, а лишь те, которые являются существенными для определения невиновности обвиняемого. Чтобы разработанная в речи стратегия воздействия с помощью закрепленных конвенциональных стереотипных ситуаций сработала, ее необходимо подкрепить непротиворечивыми доказательствами. При использовании нескольких моделей по различным фрагментам одного и того же дела они должны быть взаимно непротиворечивы и последовательны. Чрезвычайно важно при этом постоянно проверять свои модели ситуаций на обратимость, убеждаться, что их нельзя развернуть в противоположную сторону и направить против них самих»[5] [6].

Иными словами, адвокат в споре о правде, истине и лжи, конечно же, должен уйти от лжи и по возможности, если это в интересах подзащитного, принять сторону правды и истины, а если они не в его интересах — использовать широко применяемый в защите «прием умолчания», используя при этом вышеуказанные рекомендации психолога. Однако в любом случае, по мнению В.А. Пи- щальниковой, необходимо помнить, что каждая сторона в судебном процессе занята поиском истины и стремится добиться справедливости, заявляя о правомерности своей позиции. Адвокат, который намеренно отходит от истины, в конечном счете отойдет и от логичности изложения, заявляя, что говорит правду, а на самом деле манипулирует фактами, искажая их, а поэтому представиитель противоположной стороны приложит необходимые усилия и разобьет такую аргументацию.

На вопрос, какими же качествами должен обладать хороший адвокат, давно ответил Цицерон. Его ответ выражен в шести известных принципах:

  • • понимать, что доходит до разума людей и трогает их сердца;
  • • понимать мотивы поступков, чтобы постичь глубины человеческого поведения;
  • • переходить от частностей дела к его универсальным истинам;
  • • вовлекать аудиторию в фабулу дела;
  • • выявлять нелогичность оппонента;
  • • выражать свои чувства и логику доступным для аудитории языком1.

Все эти положения экспериментально проверены в отечественной психолингвистике и судебной практике, а поэтому приводятся нами как наиболее авторитетные суждения по освещаемому вопросу.

  • [1] См.: Сергеич П. Искусство речи на суде. М.: Юридическая литература, 1988.С. 14-21, 23-68.
  • [2] См.: Аристотель. Этика. Политика. Риторика. Поэтика. Категории. Классическая философская мысль. Минск: Литература, 1998. Глава II «Риторика».
  • [3] Андреевский С.А. Избранные труды и речи. Тула: Автограф, 2000. С. 305.
  • [4] Мурадьян Э.М. Истина как проблема судебного права: Монография. М.: Былина, 2002. С. 157.
  • [5] Мурадьян Э.М. Указ. соч. С. 156.
  • [6] Пищальникова В.Л. Указ. соч. С. 47.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы