ПАРИЖСКИЕ ГОДЫ: ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ ФАЗА

Биггер Томас — безусловно выдающееся художественное открытие Ричарда Райта. И в дальнейшем писатель с настойчивостью возвращался к тем «проклятым вопросам», которые воплотились в этом герое.

В его художественной практике постоянно давали о себе знать публицистичность, пристрастие к истории, социологии и философии. Его книга «Двенадцать миллионов черных голосов» (1941) — энергично написанный очерк о пути негритянского народа, начиная с эпохи насильственного «переселения» рабов на американский континент и кончая современностью. В книге чувствуется темперамент художника, когда «мы» повествователя — это слияние автора с чаяниями миллионов безымянных чернокожих тружеников. Живые картины, бытовые зарисовки получают обобщение в авторских суждениях о психологическом облике негров, их образе мышления, взаимоотношениях с белыми и т.д. При этом Райт не сбивается на стиль газетных политико-экономических формул; он ведет очень личный разговор с читателем, его интонация вбирает в себя лиризм, патетику, иронию. Текст книги удачно сопровождался отличными фотоиллюстрациями Эдвина Росскама.

На исходе 30-х — в начале 40-х годов Райт создал книги, укрепившие его международный авторитет. Такова автобиографическая повесть «Черный» (1945). Художественная автобиография — жанр, как уже говорилось, важный для афроамериканской словесности.

После «Сына Америки» Райт стал знаменитостью. Однако слава не уберегла его от унижений на расовой ночве.

Например, чтобы постричься, он должен был отправляться в другой конец города, где была парикмахерская для черных. А однажды, когда во время поездки в Мексику он подвергся таможенному досмотру, из его саквояжа была извлечена пишущая машинка. Этот предмет поверг в нескрываемое изумление таможенников: они осведомились у Райта, чем он занимается. Когда Райт ответил, что он писатель, они не могли в это поверить: они встречали негров-священников, коммивояжеров, мелких бизнесменов, но то, что темнокожий человек способен писать книги — это было выше их разумения...

Следующее произведение писателя — автобиографическая повесть «Черный» — не только объясняло «феномен Райта», но и с художественной наглядностью обнажало природу «южного образа жизни».

На страницах повести возникал образ впечатлительного юноши, открывающего мир во всей его сложности и трагизме и решившего пробиться к иной, достойной жизни. Тяга к знаниям, любовь к книгам, природная одаренность стали для героя спасением от расистских издевательств и «свинцовых мерзостей» среды. По словам Райта, книги спасли его, «как спасает больного переливание крови». «Реализм, натурализм современной литературы были мне особенно близки, вся моя жизнь подготовила меня к их восприятию»[1], — добавлял он. В гнетущей атмосфере спасением, необходимым глотком свежего воздуха стали для него книги. В духовном становлении героя, самоучки, вынужденного с малых лет зарабатывать себе на жизнь, было что-то горьковское. Автор «На дне» оставался одним из кумиров Райта.

В книге был красноречивый эпизод. Некоторое время Райт исполнял роль слуги у белой женщины. Когда он уходил от нее, хозяйка поинтересовалась, кем он собирается стать. Когда Райт ответил, что писателем, она была ошеломлена: «Ты никогда не будешь писателем». Своей жизнью Райт опроверг этот вердикт. Читатель расстается с Ричардом в тот момент, когда он, скопив небольшую сумму денег, бежит на Север. Как и в «невольничьих былях», в книге Райта звучит мотив «исхода»; но «земля обетованная» обернулась для него нищетой и хронической безработицей черного гетто Чикаго.

В этой автобиографической повести (кстати, получившей высокую оценку Фолкнера) Райт сохраняет приверженность к жизненной правде, не утаивает того, как расизм и угнетение нередко деморализующе воздействуют на своих жертв. Характерен эпизод, когда некий белый северянин из жалости предложил Ричарду, отощавшему, изголодавшемуся, доллар, а тот отказался взять его, парализованный страхом. В повести убедительно показано, что сегрегация страшна, потому что она уродует человеческую душу. Не случайно печально известный Бильбо, сенатор-расист из штата Миссисипи, обрушился с проклятиями на писателя, якобы оклеветавшего Юг и южан, и требовал изъятия из библиотек и запрещения его сочинения...

При жизни Райта вторая часть повести, ее «чикагские» главы, была «отсечена» издателями; эта рукопись увидела свет уже в 1977 году, уже после смерти Райта, под названием «Американский голод» (American Hunger, 1977). В ней шла речь о ранней поре пребывания Райта в Чикаго, совпавшей с кризисом 1929 г. и началом Великой депрессии. Райт рассказывал о своих приключениях в джунглях огромного города, о столкновении с непривычным укладом жизни, о встрече с коммунистами, которые дали ему «веру в жизнь», чувство ее осмысленности, ощущение братства и солидарности людей. В Чикаго расизм не был столь откровенен, но на долю Райта выпали тяготы безработицы, поиски случайных заработков, неутолимое ощущение голода. Одновременно в этой книге Райт весьма критически отзывался о той идеологической «опеке», которой подвергали его «товарищи», коммунисты.

Повесть была переведена на несколько европейских языков. Потрясением для Райта стало письмо от молодой датской переводчицы его повести. Она писала, что увидела в ней такую бездну человеческого горя и унижений, что решила добровольно уйти из жизни. Отчаянное письмо Райта не смогло отвратить ее от рокового шага...

В первые годы после Второй мировой войны, несмотря на литературные достижения, Райт остро ощущал свою несовместимость с Америкой, с ее неискорененным расизмом.

  • [1] Райт Р. Черный. Долгий сон. Рассказы. М., 1978. С. 129.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >