Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Афроамериканская литература США: очерки и портреты

«НЕГРИТЯНСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ»: УДАЧИ И УТРАТЫ

В 60-х — начале 70-х годов мощное негритянское движение дало сильнейший стимул во всех сферах художественного выражения. Эту эпоху называют даже «новым Негритянским Ренессансом». Именно в те годы и происходит рождение «нового черного театра». Появляется множество коллективов, нередко полулюбительских, в частности, в негритянских гетто больших городов. Среди значительных явлений выделяется созданный в 1968 году «Негритянский ансамбль», возглавленный Дугласом Тернером Уордом, режиссером левых взглядов, заявившим: «...Если мы и влили свежую кровь в американскую театральную жизнь последних лет, для нас самое главное не это, а то обстоятельство, что мы действительно создаем театр черных американцев, рождение которого слишком запоздало»[1].

Эта мысль иллюстрировалась оригинальной пьесой негритянского драматурга Аллина Лемона Хейла «Двое в ловушке». В ней всего два персонажа, поставленные, казалось бы, в обыденную ситуацию: черная женщина-лифтер и состоятельная белая американка волею случая на некоторое время оказались друг перед другом, будучи заперты в кабине застрявшего лифта. Впервые в жизни белая всмотрелась в глаза черной, в ее лицо, которое прежде виделось ей каким-то размытым пятном, впервые вслушалась в ее незамысловатый рассказ о бытовых бедах и треволнениях. Пьеса наглядно передавала ощущение того психологического барьера, который разделяет людей с разным цветом кожи. В обществе, насаждающем расовое отчуждение, они обречены на некоммуникабельность и непонимание друг друга.

«Новый черный театр» — явление сложное. Ориентированный поначалу исключительно на негритянского зрителя, призванный быть «политическим оружием», формировать «черное сознание», он, особенно на первых порах, не избежал сепаратистских и экстремистских перекосов. В этом театре, насквозь «политизированном», сказывалась «детская болезнь левизны», которая была следствием некоторых особенностей самого негритянского движения 60-х годов1.

Так, Лерой Джонс, принявший мусульманское имя Имаму Барака, одна из центральных фигур «нового черного театра», драматург, поэт и эссеист, отводил театру плоско утилитарную функцию «обвинять», «атаковать», «шокировать», «возбуждать ненависть». Подобные эстетические постулаты закреплялись его драмами, отмеченными парадоксальностью и натуралистической «брутальностью». Пример тому — одноактная пьеса «Голландец» (1964), вызывающая очевидные ассоциации с драмой Олби «Случай в зоопарке» (1959); это — прямая иллюстрация мысли Лероя Джонса о том, что расовое отчуждение нередко служит толчком к разрушительной цепной реакции, своего рода стимулом деструктивных начал в человеке. Место действия — полупустой вагон нью-йоркской подземки, где рядом оказались красивый негритянский юноша Клей и молодая белая женщина Лулу, легкого поведения, неожиданно проявляющая интерес к своему соседу. Исходная ситуация, казалось, не предрекала трагического исхода. Но юноша, накрепко усвоивший законы сегрегации, уклоняется от разговора; ему известно, какие последствия может иметь общение с белой женщиной. С другой стороны, у Лулу влечение к негру сочетается с глубинным ощущением страха и даже ненависти. И когда Клей, отклонив заигрывания своей соседки, «взрывается», излив в возбужденном монологе свою гневную неприязнь к белым, — женщина наносит ему смертельный удар ножом. Пассажиры спешат освободиться от мертвого тела, а Лулу заводит «игру» с очередным вошедшим в вагон чернокожим.

Вместе с тем неправомерно представлять Лероя Джонса, художника ищущего, меняющегося, лишь как пропагандиста левоэкстремистского толка. В лучших своих пьесах, в упомянутом «Голландце», а также «Корабле рабов», «Движении истории», он предстает как писатель лирического темперамента, стремящийся помочь темнокожему американцу «идентифицироваться», то есть стать «самим собой». Джонс — мастер, владеющий многими современными приемами драматургической техники, использующий как негритянские культурные традиции, так и опыт американской и европейской драматургии, в частности, современного ему авангарда.

Другой виднейший деятель «нового черного театра» — Эд Бул- линс (р. 1938), так же, как и Лерой Джонс, у нас недостаточно изученный. Разделявший в 60-е годы некоторые положения «черной эстетики», Буллинс вместе с тем чурается тех резкостей, той открытой тенденциозности, которые отличают Джонса. Его стихия — социально-психологическая драма, в которой он выступает как своеобразный хроникер дум и чаяний обитателей черных гетто. Таковы его пьесы «Свинарник», «Зима в новой Англии», «Электронный негр». Правда, в них есть и мотивы жестокости, и националистические перекосы, которые, однако, постепенно им изживаются. В 70-е годы его видение действительности становится более объективным, трезвым, а оценки — сбалансированными.

Негритянское движение стимулировало своеобразный «черный бум» в искусстве, буржуазная «массовая культура», прежде всего Голливуд, с завидной оперативностью отозвались на новые веяния. В моду вошел новый, достаточно красноречивый термин blacksploitation, который означает использование негритянского материала для спекуляции на низменных, националистических чувствах. Уже вскоре после войны на экран проникли несколько модифицированные, в отличие от прежних оскорбительных стереотипов, образы негров: зрители увидели приятные лица негров-ин- теллигентов: врачей, юристов, людей добропорядочных, симпатичных тружеников, а главное — уважающих закон, не в пример «бунтарям», марширующим в рядах антирасистских манифестаций. Но поистине «магической формулой» Голливуда стало открытие и внедрение очередного стереотипа, принесшего немалый барыш, к которому приложим ставший расхожим термин blacksploitation: им стал негр-супермен, черный, как смоль, обаятельный, напористый и смекалистый, удачливый гангстер или сыщик — вообще символ успеха, всегда одерживающий верх над белыми, в том числе и женщинами, всем своим обликом импонирующий задавленным нуждой обитателям черных гетто. Подобные имиджи, обладавшие мнимой притягательностью, были столь же далеки от жизни, как и прежние, откровенно унизительные.

В целом же в пестрой неоднозначной панораме, которую являли негритянская литература и искусство 60-х — начала 70-х годов, с решительностью прочерчивались две во многом полярные тенденции. Одну представляли «сепаратисты», стоявшие на позициях черного национализма, исповедовавшие «черную» эстетику, ориентированную лишь на негритянскую аудиторию; они отмежевывались (особенно в своих теоретических декларациях) от достижений мировой культуры, огульно осуждали мир белых, а в области формы тяготели к грубому натурализму или к авангардистским, экстремистским экспериментам. Подобную точку зрений разделяли уже упоминавшиеся Лерой Джонс, Эд Буллинс, поэт Дон Ли, отчасти романисты Джон О. Килленс, Джон Уильямс[2].

Представители другого течения (Джеймс Болдуин, Ральф Эллисон, Ленгстон Хьюз, Лорейн Хэнсберри), т.н. «интеграцио- нисты», осуждали националистические крайности, ратовали за усвоение негритянским искусством традиций мировой культуры, отстаивая принципы гуманизма и реализма.

  • [1] За рубежом. 1975. № 38. С. 22.
  • [2] См.: Гиленсон Б.А. Современные негритянские писатели США. М., 1981.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы