Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Культурология arrow Культурология

Специфика взаимосвязи культуры, субкультуры и контркультуры в истории

Рождение новых ценностных и практических установок, противостояние их господствующей культуре можно рассматривать как процесс, постоянно воспроизводящий себя в мировой культуре. Рождение христианства есть по сути своей контркультурный феномен. Историк Иосиф Флавий рассказывает о многочисленных народных движениях, когда появлялись люди, свидетельствовавшие о том, что через них Бог будет говорить с миром. Первые ученики Христа были простыми людьми. Можно даже сказать, что они принадлежали к низшим слоям общества. «Когда император Константин сделал христианство государственной религией, — отмечал богослов А. Мень (1935—1990), — принимать христианство было выгодно, ибо его исповедовали сам император и придворные. А Господь Иисус пришел из маленького, никому не известного городка, не был Он поддержан ни школами авторитетных учителей духовных, не имел Он никаких влиятельных лиц в своем окружении. Он был просто учителем из Назарета, и надо бы услышать Его слова, понять их вечный священный смысл, принять Его сначала как учителя, и тогда открывалась Его Божественная тайна. Недаром ученикам ее открыл нескоро, и даже не открыл, а она сама открылась в них, и это было при обстоятельствах удивительных».

Не случайно разыгрались в Римской империи разные драмы, когда произошло первое столкновение молодой, нарождавшейся христианской Церкви с мощной властной Римской империей. «Нерон устроил ночное освещение в парках, на народных гуляньях вдоль аллей, по которым прогуливалась отдыхающая публика, многие христиане были привязаны к столбам, облиты горючим веществом и подожжены. Эти живые факелы освещали аллеи, а по аллеям ездил на колеснице в костюме жокея император и любовался агонией людей. Иных зашивали в звериные шкуры, бросали на растерзание львам и огромным псам на арене цирка, чтобы зрители — а у римлян был кровожадный обычай наблюдать за смертью гладиаторов — смотрели, как умирают христиане» (А. Мень).

Двухтысячелетняя история христианства в Европе началась с противостояния господствующей культуре, с провозглашения новых святынь и жизненных установлений. В той же мере отход от христианской культуры предполагает вначале смену ценностных установок. «Европейская культура XIX в., — отмечает русский религиозный философ И.А. Ильин (1882—1954), — есть, по существу, уже светская, секуляризованная культура: светская наука, светское искусство, светское правосознание, светски осмысливаемое хозяйство, светское восприятие мира и объяснение мироздания. Культура нашего времени все более обособляется от христианства, но не только от него — она вообще утрачивает религиозный дух, и смысл, и дар».

Не только религиозная, но и светская культура, как правило, при своем рождении исповедует отречение от официальных канонов, идет ли речь о мировоззренческих, этических или эстетических установках. «Оттого античная культура, — отмечает О. Шпенглер, — и начинается с грандиозного отказа от уже наличествующего богатого живописного, почти перезрелого искусства, которое не могло быть выражением ее новой души».

Можно сказать, что всякая новая культура, культура конкретной эпохи рождается как осознание кризиса предшествующей социокультурной парадигмы. С этой точки зрения «первое осевое время», о котором пишет К. Ясперс (1883—1969), — это своеобразный выход из кризиса культуры эпохи возникновения мировых религий. Христианство, как уже отмечалось, тоже возникло как разрыв в языческом сознании античности. Контркультурным было движение киников в античности. Средневековье есть ренессанс древнего гнози- са, т.е. тайного знания, в той же мере, в какой Возрождение есть возврат к античной культуре.

В конце просветительской эпохи в Европе появились странные молодые люди. Они выглядели весьма экзотично. Многие из них носили плащи и кинжалы. Эти люди отвергали очевидные ценности эпохи, такие, как материальное благополучие, размеренность и благоденствие жизни, прозаический расчет и здравый смысл. Напротив, они за прозой реальности видели совсем иной мир — призрачный, радостный, неизмеримый и спиритуальный. Многие люди отказывались жить по заветам отцов. Они подвергали сомнению и даже осмеянию их традиции и законы. Мало кто догадывался в ту пору, что Европа стоит на пороге новой культурной эпохи — романтизма. «Немецкие романтики, пожалуй, острее других своих современников ощутили, что все происходящее — это отнюдь не временное отклонение от идеалов Просвещения, а какой-то естественный и глубинный результат их развития», — заметил А. Доброхотов.

Канадский исследователь Э. Тирьякян еще в середине 70-х годов разглядел в контркультурных феноменах мощные катализаторы культурно-исторического творчества. «Глубокое изучение эзотерической культуры, — писал он, — считающейся архаикой западной культуры, по нашему мнению, проливает свет на главные источники идеационных изменений в структуре современного общества, которые определяют коллективные представления о природной и социальной реальности». Напомним, что в соответствии с тремя типами мировосприятия (или культуры), которые выделял П.А. Сорокин, идеа- ционный предполагает диктат рационального мышления в отличие от «чувственного» и «идеалистического», когда в познании господствует интуитивизм. Мысль Тирьякяна сводится к тому, что «оккультные» и «эзотерические» контркультурные феномены представляют собой определенное звено между патриархальной и современной культурами.

Зарубежные публикации конца 80-х — начала 90-х годов свидетельствуют о том, что в современном западном мире происходит «революция сознания». Она знаменует собой рождение новой культуры. Об этом пишут известные авторитеты (У. Бейнбридж, М. Гарднер, М. Дилингер, 77. Рассел, Р. Старк, М. Фергюсон), отмечающие такие важнейшие признаки новой духовности, как формирование установки на личный опыт в противовес схоластическому интеллектуализму и законнической морали господствующих церквей; рост интереса к явлениям экстрасенсорного восприятия и парапсихологии; широкое увлечение разнообразными техниками саморазвития; значительную популярность древних и новых восточных религиозных учений; распространение моды на магию и астрологию, все глубже проникающих в массовую культуру.

Журнал «Нью эйдж» пытается даже сопоставить ценностные и интеллектуальные установки современности с характеристиками нового человека. В последнем случае речь идет о целостном восприятии, ощущении внутреннего «Я», развитии подлинной индивидуальности, благоговении перед жизнью, адекватном восприятии реальности «здесь» и «теперь». Стало быть, понимание контркультуры как ядра будущих культурных образцов становится в западной культурологии традиционным.

Что касается современного российского общества, то оно находится в процессе контркультурного размежевания. Рождаются новые социокультурные группы, имеющие специфические ценностные установки, менталитет, образ жизни. Журналист А. Королев в статье «Те и другие» выделяет, в частности, четыре группы: «интели», «хиппи», «андеграунд» и «новые русские». Исчерпывает ли этот перечень (эта типология) весь современный спектр России? Наверное, нет. Но несомненно одно: рождение новой культуры в нашей стране невозможно без длительной полосы контркультурных феноменов.

Вопросы для размышления

  • 1. Чем отличается классификация от типологии?
  • 2. Объясните слова Р. Киплинга «Запад есть Запад, Восток есть

Восток».

  • 3. Чем отличается европейская культура от африканской?
  • 4. Что такое миф?
  • 5. Почему Возрождение называют миром без богов?
  • 6. Что такое контркультура и чем она отличается от субкультуры?

Литература

Арсеньев В.Р. Негритюд, африканцы и адекватность императиву выживания // Ступени. — 1992. — № 3.

Гвардини Р. Спаситель в мифе, Откровении и политике. Теологополитические раздумья // Философские науки. — 1992. — № 2. Померанц Г. Выход из транса. — М., 1995.

Ясперс К. Смысл и назначение истории. — М., 1994.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы