УГОЛОВНОЕ И ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО В СОБОРНОМ УЛОЖЕНИИ 1649 г.

НОРМЫ, ОТНОСЯЩИЕСЯ К ОБЩЕЙ ЧАСТИ УГОЛОВНОГО ПРАВА В СОБОРНОМ УЛОЖЕНИИ 1649 г.

Нормы, которые в Уложении условно можно отнести к правилам, регулирующим общую часть уголовного права, представляют важную веху в развитии отечественного законодательства.

Прежде всего, необходимо обратить внимание на трактовку законодателем понятия уголовно наказуемого деяния. Теперь, когда государство берет на себя всю полноту ответственности за сохранение правопорядка, под преступлением начинает пониматься любое нарушение царской воли, которая находила свое выражение в том числе и в законе. Расширяется круг субъектов преступления. Деликтоспособными становятся даже холопы.

Усложняется и понятие вины. Оно включает в себя деление преступлений по субъективной стороне на совершенные умышленно (нарошным делом, по недружбе, вражде), неосторожно (небрежением, без хитрости) и случайно (ненарошным делом, изволением божьим). Степень наказания умышленного и неосторожного деяния при одинаковой объективной стороне преступного посягательства соответственно дифференцировалась, а случайное преступление не наказывалось вовсе. Так, различался умышленный, из корыстных или личных мотивов поджог двора (карался смертью в квалифицированной форме сожжения), неосторожность нанимателя квартиры, который обязывался беречь жилище от огня и тем не менее сжег занимаемое им помещение (в качестве санкции предусматривалось возмещение ущерба собственнику помещения), и неумышленное сожжение дома, в случае когда от сгоревшего жилища занялось строение соседа, жертва первого пожара не несла никакой ответственности. Следует упомянуть о том, что зачастую закон не устанавливал четкой грани между умышленным и неосторожным деянием. Не всегда последовательно было Уложение и в отношении различия неосторожного и случайного преступления. Кроме того, даже вина как таковая иногда не учитывалась законодателем при определении ответственности. Зачастую (в основном по делам о государственных преступлениях) достаточно было факта наличия объективной стороны преступного посягательства, т.е. применялось так называемое объективное вменение.

Развивается в Уложении и институт соучастия в преступлении. Прежде всего, закон дифференцирует соучастников по видам соучастия. Помимо людей, совершавших те же самые действия, что и преступник, появляются интеллектуальные соучастники — подстрекатели (осуществляющие веление, научение), организаторы (те, которые затевают затейные дела). Знает Уложение и группу лиц, причастных к совершению преступления, таких как укрыватели (т.е. лица, скрывающие преступника и следы преступления), пособники (лица, создававшие условия для совершения преступления) и недоносители (деяние которых состояло в неизвещении, т.е. в несообщении о подготовке и совершении преступления). Наказание за недоносительство, как правило, было менее тяжким, чем за совершенное преступление. Однако для государственных преступлений закон предусматривал исключение, согласно которому отвественность не дифференцировалась. Наказание за подстрекательство также по общему правилу было несколько мягче, чем за совершенное преступное посягательство. Однако по делам о тяжких уголовных преступлениях, в частности об убийстве, подстрекатель и лицо, непосредственно совершившее преступное посягательство, отвечали одинаково. Определение ответственности соучастников учитывало не только формально-юридические, но и сословно-классовые характеристики соучастников преступления. Так, в случае насильственного вторжения господ в чужой дом чужаки, непосредственно не принимавшие участия в убийстве хозяев дома, не подлежали высшей мере наказания. А вот слуги пострадавшего, оказывавших содействие, казнили.

Теперь закон выделяет такие стадии совершения преступления, как голый умысел (т.е. простую угрозу совершить преступление), покушение на преступление и, наконец, оконченное преступление. Голый умысел сам по себе подлежал наказанию лишь по государственным преступлениям и по таким тяжким общеуголовным преступлениям, как убийство и поджог. Если объектом угрозы был государь либо государство как таковое, ответственность за голый умысел была точно такой же, как и за совершенное преступление, — казнь. Если объектом преступного посягательства был частный государь (господин), т.е. феодал, то холопу отрубали руку. Если же объектом угроз были равные в юридическом отношении стороны, то наказание было мягче. В этой ситуации применялась процедура принудительного оформления преступником опасной грамоты.

В ней указывалось, что в случае совершения преступления угрожавшим лицом им должна была быть выплачена огромная сумма денег потерпевшим или их родственникам. Для людей, не имевших достаточного имущества, предусматривалось взятие порук, т.е. оформление поручительства на всю сумму. Причем пока эти поруки не будут собраны, угрожавшее лицо должно было содержаться в заключении. Наказание за покушение на преступление было менее суровым, чем за преступление законченное. Так, убивший на государевом дворе подлежал смерти, а вынувший с этой целью оружие — лишь отсечению руки.

К обстоятельствам, отягчающим уголовную ответственность, относились следующие. Во-первых, ответственность в обществе, жестко поделенном сословнымиперегородками, зависела от статуса субъекта и объекта преступного посягательства. Чем выше было сословное положение объекта и ниже субъекта преступного посягательства, тем тяжелее была ответственность. И, соответственно, наоборот. В число отягчающих обстоятельств входил рецидив. Вор, совершивший первую кражу, наказывался тем, что у него отрезали левое ухо, били кнутом, лишали свободы на два года. У совершившего вторую кражу отрезали правое ухо, били кнутом и лишали свободы уже на четыре года. Совершившего третью кражу казнили. Отягчала ответственность и совокупность нескольких совершенных преступлений. По нетяжким преступлениям отягчало ответственность и состояние опьянения.

К обстоятельствам, смягчавшим уголовную ответственность, относилось, прежде всего, признание преступником своей вины. Так, лицо, признавшее на суде обман при составлении договора, отвечало вдвое меньшей суммой. Смягчающим обстоятельством было и совершение преступления по научению других лиц. Повиновение господину уменьшало наказание. Чей-нибудь человек, совершивший надругательство по своей инициативе, наказывался смертью, по научению господина — нет. Состояние опьянения по наиболее тяжким преступлениям также минимизировало ответственность. Так, феодал, убивший чужого крестьянина на пиру, отдавал пострадавшему феодалу своего крестьянина. Крестьянин, убивший во время пьяной ссоры крестьянина другого феодала, подлежал передаче владельцу убитого в качестве компенсации.

Известны были Соборному уложению и многочисленные обстоятельства, устраняющие уголовную ответственность полностью. Так, не подлежало наказанию в государственных интересах убийство изменника, совершенное при его попытке скрыться. В некоторых случаях устраняло ответственность отсутствие корыстного умысла у совершившего противоправное деяние. Так, выдававшие самогон в качестве дара или могарына, а не продававшие его освобождались от ответственности за самогоноварение. Зарождалось и понятие необходимой обороны, также исключавшее уголовную ответственность за совершенное убийство. Однако закон не устанавливал пределов этой обороны. Достаточно было осуществлять оборону своей личности и дома от насильственного посягательства, чтобы лицо, защитившееся посредством убийства нападавшего, было признано невиновным. Постепенно появлялось и понятие крайней необходимости. Человек, убивший чужую собаку в момент нападения на себя, не нес ответственности.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >