Анализ ст. 255 УПК РФ

Предложенный авторами Уголовно-процессуального кодекса РФ механизм судебного контроля за законностью и обоснованностью содержания обвиняемых (подсудимых) под стражей весьма далек от совершенства. Согласно ч. 1 ст. 255 УПК суд в период судебного разбирательства наделен правом избирания, изменения или отменны меры пресечения в отношении обвиняемого (подсудимого).

  • 1. Эта специальная норма закрепляет за судом исключительное право в период судебного разбирательства, в том числе и по собственной инициативе, избирать, изменять или отменять меру пресечения в отношении обвиняемого (подсудимого).
  • 2. Установлено общее правило, согласно которому временные границы срока содержания обвиняемого (подсудимого) под стражей, начинающего свое течение со дня поступления уголовного дела в суд и завершающегося вынесением приговора, не могут превышать шесть месяцев (ч. 2 ст. 255 УПК).
  • 3. В ст. 255 УПК упоминается о возможности исключения из общего правила. Суд, в производстве которого находится уголовное дело, по истечении шести месяцев со дня поступления уголовного дела в суд вправе (но не обязан) продлить срок содержания подсудимого под стражей (ч. 3 ст. 255 УПК).

Ниже оговорены условия осуществления соответствующей процедуры, согласно которым продление срока содержания подсудимого под стражей на срок свыше шести месяцев допускается

  • • судом, в производстве которого находится уголовное дело;
  • • только по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях (ч. 3 ст. 255 УПК);
  • • срок продлевается, хотя формально и до бесконечности, но, тем не менее, каждый раз не более чем три месяца (ч. 3 ст. 255 УПК);
  • • решение суда о продлении срока содержания подсудимого под стражей может быть обжаловано в кассационном порядке (ч. 4 ст. 255 УПК);
  • • обжалование судебного решения, принятого в порядке ст. 255 УПК, не приостанавливает производство по уголовному делу (ч. 4 с т. 255 УПК).
  • 4. Шестимесячный срок, указанный в ч. 2 ст. 255 УПК, относится к пресекательным, ибо его нарушение влечет автоматическое освобождение обвиняемого (подсудимого), путем использования целого ряда механизмов, не входящих в юрисдикцию суда. К их числу относятся прокурорский надзор, ведомственный контроль Министерства юстиции РФ, МВД РФ и др. Лицо, в отношении которого суд пропустил, указанный в ч. 2 ст. 255 УПК срок, подлежит немедленному освобождению:
    • • администрацией следственного изолятора или иного аналогичного учреждения (ст. 49 и 50 ФЗ РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г. № 103; п. 11 Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции РФ, утвержденные приказом МЮ от 14 октября 2005 г. № 189; п. 23 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденные приказом МВД РФ от 22 ноября 2005 г. № 950);
    • • прокурором, осуществляющим надзор за деятельности администрации следственного изолятора или иного аналогичного учреждения (ч. 2 ст. 10 УПК, Закон РФ «О прокуратуре РФ» от 17 ноября 1995 г.; ст. 51 ФЗ РФ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г. № 103).
  • 5. К категории пресекательных относятся также и сроки, устанавливаемые судом при продлении срока содержания обвиняемого (подсудимого) под стражей в порядке ч. 3 ст. 255 УПК, их истечение так же автоматически запускает вышеописанные механизмы, восстановления прав и законных интересов личности, помещенной под стражу.
  • 6. В ч. 2 ст. 255 УПК законодатель установил временные границы содержания обвиняемого (подсудимого) под стражей только в суде первой инстанции. Указанный в ч. 2 ст. 255 УПК срок начинается в день поступления уголовного дела в суд и завершается вынесением приговора, этим он отделен от срока содержания обвиняемого под стражей, в стадиях, предшествующих поступлению уголовного дела в суд, и от срока, содержания осужденного под стражей после вынесения приговора.

В отношении осужденных действуют уже совершенно иные правила исчисления процессуальных сроков. В уголовно-процессуальном законе конкретных указаний на этот счет пока нет, следовательно, применению подлежат общие принципы уголовного процесса (ст. 10 УПК), а равно общепризнанные принципы, нормы и правила, указывающие, в первую очередь, на разумность продолжительности содержания осужденных под стражей до вступления приговора в законную силу.

Сохранив в судебных стадиях традиционные для российского уголовного процесса объект и предмет оперативного судебного контроля, законодатель в ст. 255 УПК существенно модернизировал механизм его осуществления. Суду, в производстве которого находится уголовное дело, вменено в обязанность: освободить обвиняемого (подсудимого) из-под стражи, если судебное разбирательство затягивается на срок свыше шести месяцев. Если суд рассматривает уголовное дело, возбужденное по факту совершения подсудимым тяжкого или особо тяжкого преступления, судебное разбирательство затянулось более чем на полгода, избранная ранее мера пресечения сохраняется, то режим оперативного судебного контроля ужесточается, законность и обоснованность содержания обвиняемого под стражей проверяется уже каждые три месяца.

Сказанное позволяет сделать вывод об осмысленном выделении законодателем из общего объекта судебного контроля его новой специфической разновидности. Естественно, что права и свободы человека и гражданина, ограниченные при производстве по конкретному уголовному делу на этапе судебного разбирательства, образуют специальный предмет судебно-контрольной деятельности.

Анализируемая норма имеет громадное идеологическое значение, знаменующее изменение отношения общества и государства к лицу, совершившему преступление. Впервые в отечественной истории конституционное право человека и гражданина на свободу и личную неприкосновенность расценено законодателем выше, чем необходимость достижение целей уголовного судопроизводства, в первую очередь, неотвратимости осуждения лица за совершение преступления небольшой и средней тяжести.

Не секрет, правоохранительная система порой склонна к маскировке срока реального уголовного наказания в досудебных и судебных процедурах. Уголовное дело сначала годами расследуется, затем также годами рассматриваться судом, после чего производство по нему прекращается либо по амнистии, другим нереабилитрирую- щим основаниям, либо в отношении лица, много лет содержавшегося под стражей, выносится приговор за совершение малозначительного преступления. Цель такой маскировки: наказать лицо, в отношении которого нет доказательств, продемонстрировать ему свои силы и возможности, добиться от арестованного нужных показаний в отношении третьих лиц и др.

Нельзя сказать, что произволу положен конец, однако процедура проверки оснований к продлению срока содержания обвиняемого (подсудимого) под стражей с введением ст. 255 УПК стала гораздо прозрачней, так как перешла из «тиши кабинетов» в залы публичного процесса. Суд, выносящий постановление о продлении срока содержания обвиняемого (подсудимого) под стражей, каждый раз обязан убеждать стороны, а вместе с ними и все общество, что ограничена свобода опасного для него лица.

Особо следует подчеркнуть, что решение суда первой инстанции далеко о сохранении меры пресечения неокончательное, так как оно по инициативе сторон в любой момент может быть отменено вышестоящим судом, что является дополнительной гарантией неприкосновенности личности.

Безусловно, механизм восстановления нарушенного конституционных прав личности, предусмотренный ст. 255 УПК, далек от совершенства, отягощен исключениями. Тем не менее его учреждение — решительный шаг к прогрессу. Лица, совершившие преступления небольшой и средней тяжести вправе рассчитывать на осуществление правосудия без неоправданной (на срок свыше 6 месяцев) задержки.

Об актуальности затронутой тематики свидетельствуют постановления Пленума Верховного Суда РФ, посвященные срокам рассмотрения уголовных дел, за скупыми строками которых угадываются далеко неединичные случаи игнорирования судьями основных прав и свобод человека и гражданина. Одна из причин произвола — господствующий в обществе, в том числе и российском судейском корпусе обвинительный уклон. По-прежнему считается, что правоохранительные органы «просто так никого не арестовывают», поэтому с освобождением обвиняемых (подсудимых) из-под стражи особенно по формальным основаниям судьям спешить не следует. Да и, как свидетельствует практика, дисциплинарное наказание за волокиту несравненно мягче, чем за освобождение из-под стражи лица, в виновность которого общество уже успело уверовать.

Вводя систему оперативного судебного контроля за законностью и обоснованностью заключения подозреваемых, обвиняемых под стражу (ст. 108 УПК), продления сроков содержания обвиняемых подсудимых под стражей (ст. 109 и 255 УПК), законодатель видимо не учел всей сложности возникших перед ним задач. Мало было изменить общую идеологию уголовного процесса, проблему следовало разрешить комплексно: на доктринальном, материально- техническом и юридико-техническом уровнях.

Доктрина очевидна, так как она прописана в Конституции РФ: после 48 часов задержания не секунды под стражей без судебного решения (ч. 2 ст. 22). Простота этой концепции кажущаяся, на практике она бесследно исчезает, поскольку на протяжении движения уголовного дела оно имеет массу хозяев: следователя, прокурора, суды различных инстанций, причем каждый из перечисленных органов имеет свои специфические цели и задачи.

Ситуация отягощается существованием промежутков между стадиями, по привычке выведенных авторами Уголовно-процессуального кодекса РФ за рамки уголовного процесса. Результат — календарное время реального пребывания обвиняемого (подсудимого) под стражей, исчисляемое по правилам Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых, обвиняемых в совершении преступлений» от 15 июля 1995 г № 103, всегда больше процессуального времени, предусмотренного УПК.

Забыл законодатель о необходимости урегулирования в специальных нормах процедур продления сроков содержания обвиняемых (подсудимых под стражей) в случаях возвращения уголовных дел прокурору (ст. 237 УПК), отмены обвинительных приговоров вышестоящими судами.

Отставание процессуального времени от календарного — серьезный недостаток доктрины российского уголовного процесса. О его существовании прямо говорится в Постановлении Конституционного Суда РФ от 22 марта 2005 г. № 4-П. С момента принятия этого эпохального решения минуло более двух лет, однако ни ученые, ни законодатель не сделали практически ничего для того, чтобы разрешить простейшую проблему, которая заключается в том, чтобы синхронизировать течение процессуального времени с ходом его естественного собрата — временем календарным.

Российские судьи, выполняя задачи, поставленные перед ними Конституцией РФ (ч. 2 ст. 22), были вынуждены пойти на особые методы толкования положений Уголовно-процессуального кодекса РФ, позволившие им вывести сущность нормы за пределы ее формы, сведя ущерб, порожденный правотворческими ошибками, к минимуму.

Оптимальным вариант решения затронутой проблемы: учреждение регламента, согласно которому сервисные функции, к числу которых относятся вопросы содержания обвиняемых под стражей, поручаются специальным судам. Отсутствие таковых в российской судебной системе, равно как и возложение на высшие суды обязанности контроля за законностью и обоснованностью содержания обвиняемых под стражей в географических условиях России неизбежно ведет к игнорированию права обвиняемых (подсудимых) на участие в судах кассационной и надзорной инстанций. Проблема в принципе разрешима путем усовершенствования систем видео- конференц связи, однако насколько необходимо возлагать судебный контроль, осуществляемый по правилам ст. 255 УПК, непременно на высшую судебную инстанцию, не ясно, так как научное обоснование этого российского феномена отсутствует. Скорее всего, наделение Верховного Суда РФ контрольной функций в механизме, установленном ст. 255 УПК, — не более чем дань традиции, согласно которой центр в ответе за все. Следование этой традиции ведет к перегрузке центральных аппаратов второстепенными функциями, в результате чего качество управляющего воздействия на ситуацию в целом снижается.

Юридико-технический анализ положений ст. 255 УПК показывает следующее.

Во-первых, данная норма по своей структуре является бланкетной, так как приведенные в ней понятия могут быть уяснены лишь посредством изучения других законов:

  • 1) ст. 15 УК РФ «Категория преступлений»;
  • 2) подзаконных нормативных актов, регламентирующих порядок регистрации уголовных дел, поступающих в суды;
  • 3) законов и подзаконных нормативных актов, регламентирующих порядок содержания обвиняемых (подсудимых) под стражей.

В перечень актов, указанных в п. 2, в частности, входят:

  • • Инструкция по судебному делопроизводству в районном суде, утвержденная приказом Генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29 апреля 2004 г. № 36 (далее — Инструкция № 36);
  • • Инструкция по судебному делопроизводству в верховных судах, краевых и областных судах, судах городов федерального значения, судах автономной области и автономных округов, утвержденная приказом Генерального директора Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 8 декабря 2004 г. № 161 (далее — Инструкция № 161);
  • • Инструкция по делопроизводству в Верховном Суде РФ, утвержденная приказом Председателя Верховного Суда РФ от 22 июня 2005 г. № 8 (далее — Инструкция № 36).

К числу актов, указанных в п. 3, относятся:

  • • ФЗ РФ «О содержании под стражей»;
  • • Правила внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции РФ, утвержденные приказом МЮ от 14 октября 2005 г. № 189 (далее — Правила МЮ РФ для СИЗО);
  • • Правила внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденные приказом МВД РФ от 22 ноября 2005 г. № 950 (далее — Правила МВД РФ для ИВС).

Во-вторых, ст. 255 УПК является отсылочной, поскольку ее диспозиция не содержит даже примерного регламента процедуры принятия решения относительно меры пресечения, о правилах которой можно судить только на основе анализа всех положений, регулирующих уголовное судопроизводство.

В-третьих, положения ст. 255 УПК буквально насыщенны новыми понятиями и оценочными категориями.

Краткость содержащихся в ст. 255 УПК формулировок, их правовая неопределенность повлекли возникновение у правоприменителей значительного числа сложностей. Не случайно ст. 255 УПК уже шесть раз была предметом контроля, осуществляемого Конституционным Судом РФ.

Регламентируя общий порядок разрешения судом вопроса о мере пресечения в период судебного разбирательства, анализируемая норма, в первую очередь, отсылает правоприменителя к таким понятиям, как «день поступления уголовного дела в суд», «судебное разбирательство» и «суд» (ч. 1 ст. 255 УПК).

В ч. 2 ст. 255 УПК законодателем вводится новое, квалифицированное понятие — «суд, в производстве которого находится уголовное дело».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >