ВОПРОСЫ СУДОПРОИЗВОДСТВА И ПРИМЕНЕНИЯ ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА В АРБИТРАЖНЫХ СУДАХ

А.В. ГАБОВ,

заместитель директора ИЗиСП, член-корреспондент РАН, доктор юридических наук Е.С. ГАНИЧЕВА,

ведущий научный сотрудник ИЗиСП, кандидат юридических наук

УСТАНОВЛЕНИЕ АРБИТРАЖНЫМ СУДОМ ОСНОВАНИЙ ДЛЯ ОТКАЗА В ВЫДАЧЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОГО ЛИСТА НА ПРИНУДИТЕЛЬНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ РЕШЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО КОММЕРЧЕСКОГО АРБИТРАЖА

По результатам рассмотрения дела по иску компании о взыскании с акционерного общества задолженности и неустойки по договору генерального подряда Международный коммерческий арбитраж при Торгово-промышленной палате РФ (далее — МКАС) частично удовлетворил заявленные требования.

Данный гражданско-правовой спор был обусловлен следующими обстоятельствами:

  • - между акционерным обществом (далее — Заказчик) и компанией (далее — Генподрядчик) был заключен договор генерального подряда (далее — Договор), действовавший в редакции, предусмотренной дополнительным соглашением № 1 к договору генерального подряда;
  • — предметом Договора являлось выполнение компанией своими силами и средствами, а также силами и средствами привлеченных им субподрядчиков комплекса работ по строительству объекта, включая все виды строительно-монтажных работ, в том числе монтаж, подключение и испытание оборудования, возведение и обслуживание зданий и сооружений, пусконаладочные работы на объекте, а также другие работы и услуги, необходимые для полного возведения и нормальной эксплуатации объекта (далее — комплекс работ).

Размер вознаграждения Генподрядчика был зафиксирован в твердой сумме с разбивкой на две части: первая должна была выплачиваться в течение 24 месяцев равными частями ежемесячно, а вторая — после подписания акта приемки объекта (далее — вторая часть вознаграждения).

В дальнейшем стороны изменили структуру своих взаимоотношений и установили переходный период для завершения участия компании в строительстве объекта. Дополнительным соглашением стороны существенно уменьшили комплекс работ, а также установили запрет на осуществление Генподрядчиком работ после 31 декабря 2013 г.

1 января 2014 г. Заказчик заключил новый договор генерального подряда с подрядной организацией, которая взяла на себя обязательства по выполнению работ, необходимых для завершения строительства и введения объекта в эксплуатацию. Новый договор предусматривал выплату подрядной организации денежной суммы, эквивалентной размеру второй части вознаграждения, установленной Договором, заключенным между акционерным обществом и компанией.

Выполнив скорректированный дополнительным соглашением комплекс работ, Генподрядчик сообщил Заказчику о готовности объекта к сдаче и потребовал сформировать комиссию для приемки объекта. Однако Заказчик отказался принять объект, мотивируя данный отказ тем, что его строительство не закончено.

МКАС согласился с этими доводами, отметив в своем решении, что стороны, существенно изменив комплекс работ, не изменили характеристики объекта. Следовательно, завершение комплекса работ не означало завершения строительства объекта и не являлось основанием для приемки объекта и подписания соответствующего акта приемки. Вместе с тем, давая квалификацию обстоятельствам, связанным с заключением дополнительного соглашения, МКАС указал, что достигнутая сторонами договоренность об изменении комплекса работ и сроков их выполнения не прекращает обязательства истца по выплате ответчику вознаграждения. Оценив обстоятельства дела, МКАС пришел к выводу о том, что требование истца о взыскании с ответчика второй части вознаграждения обоснованно и подлежит удовлетворению.

Поскольку решение МКАС не было исполнено в добровольном порядке, компания обратилась в Арбитражный суд Саратовской области с заявлением о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения МКАС.

Суд первой инстанции привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, подрядную организацию.

По результатам рассмотрения дела Арбитражный суд Саратовской области вынес определение от 11 января 2016 г. об отказе в удовлетворении заявления о выдаче исполнительного листа.

Суд первой инстанции применил норму, предусмотренную п. 2 ч. 3 ст. 239 АПК РФ в редакции, действовавшей до 1 сентября 2016 г.1: «Арбитражный суд отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда, если установит, что... решение третейского суда нарушает основополагающие принципы российского права».

В определении суда первой инстанции, в частности, констатировалось, что решение МКАС нарушает целый ряд основополагающих принципов российского права.

Нарушение принципа свободы договора арбитражный суд усмотрел в том, что МКАС ошибочно признал не подлежащим применению отдельные условия договора подряда.

Нарушением принципа диспозитивности, по мнению арбитражного суда, следует считать то обстоятельство, что МКАС при обосновании своего решения развил аргументацию истца и привел мотивы, которые в исковом заявлении сформулированы не были.

Арбитражный суд признал необоснованным (не подтвержденным доказательствами) один из выводов, приведенных в решении МКАС и касавшихся момента возникновения обязательства ответчика по уплате истцу второй части вознаграждения по договору. Этим, по мнению арбитражного суда, МКАС нарушил принцип состязательности.

Считая неверными выводы МКАС о наличии у Генподрядчика права на удовлетворение иска, суд первой инстанции отметил, что он получил ничем не обусловленное и несправедливое преимущество перед Заказчиком и его новым генеральным подрядчиком, нарушающее баланс интересов участников граждан -

Редакция ст. 239 АПК РФ изменена Федеральным законом от 29 декабря 2015 г. № 409-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившим силу пункта 3 части 1 статьи 6 Федерального закона “О саморегулируемых организациях” в связи с принятием Федерального закона “Об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации”».

ского оборота. Суд усмотрел в этом нарушение принципа равенства участников гражданских правоотношений.

Определение суда первой инстанции было оставлено в силе постановлением Арбитражного суда Поволжского округа, принятым 9 марта 2016 г.

Анализируя принятые по делу судебные акты, необходимо остановиться на двух вопросах:

  • 1) о характере и пределах осуществления контрольных функций государственных арбитражных судов по отношению к третейским судам (международным коммерческим арбитражам);
  • 2) о возможности привлечения к участию в деле о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений третейского суда (МКАС) третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований на предмет спора.
  • 1. Нормы, регулирующие порядок приведения в исполнение решений МКАС (ст. 236—240 АПК РФ, ст. 35 и 36 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже»), не относят к компетенции арбитражного суда проверку законности и обоснованности решения МКАС.

В преамбуле Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» (как в действующей редакции[1], так и в редакции, действовавшей до 1 сентября 2015 г., то есть в период рассмотрения арбитражными судами дела и принятия указанных выше судебных актов) прямо указано, что он учитывает положения о таком арбитраже, содержащиеся в международных договорах Российской Федерации. Речь идет, прежде всего, о Нью-Йоркской конвенции о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 г. (далее — Нью-Йоркская конвенция), а также о Типовом законе о международном торговом арбитраже, принятом в 1985 г. Комиссией ООН по праву международной торговли (ЮНСИТРАЛ) и одобренном Генеральной Ассамблеей ООН (далее — Типовой закон ЮНСИТРАЛ). Поскольку российское законодательство о международном коммерческом арбитраже построено на базе типового закона ЮНСИТРАЛ и расхождения текста Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже» с текстом Типового закона ЮНСИТРАЛ минимальны, предполагается унифицированный подход к его применению.

Международный совет по коммерческому арбитражу по толкованию Нью-Йоркской конвенции подчеркнул, что вопросы, касающиеся содержания вынесенного международным коммерческим арбитражем решения, не должны быть основанием для его пересмотра[2]. Государственный суд не уполномочен выступать в качестве апелляционной инстанции по отношению к международному коммерческому арбитражу, переоценивать фактические обстоятельства дела и заменять сделанные арбитражем выводы собственными даже в случае, если, по мнению государственного суда, состав третейского суда ошибочно оценил факты или вопросы права[3].

Конституционный Суд РФ не раз разъяснял, что запрет на судебный пересмотр по существу решения, вынесенного международным арбитражем, не противоречит конституционному праву на судебную защиту (определение от 9 декабря 1999 г. № 191-0, определение от 26 октября 2000 г. № 214-0).

В Информационном письме Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2005 г. № 96 «О практике рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдаче исполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов» специально подчеркивалось, что при рассмотрении заявления об отмене решения третейского суда арбитражный суд не вправе пересматривать решение по существу (п. 12)[4].

Иной подход к пониманию функций государственного суда при рассмотрении заявлений о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда демонстрируют судебные акты, принятые по комментируемому делу. Суд первой инстанции пересмотрел выводы МКАС, положенные в основу его решения. Не согласившись с проведенной третейским судом оценкой доказательств и правовой квалификацией обстоятельств дела, государственный арбитражный суд усмотрел в этом нарушение основополагающих принципов российского права. Этому в определенной мере способствовали терминологические особенности п. 2 ч. 3 ст. 239 АПК РФ в редакции, действовавшей до 1 сентября 2016 г., поскольку при описании основания к отказу в выдаче исполнительного листа данная норма говорила о нарушении основополагающих принципов российского права.

Эти базовые правовые принципы, декларируемые Конституцией РФ, зафиксированные международно-правовыми актами, развиваемые правовой доктриной, как напрямую, так и опосредованным образом (через отраслевые принципы) предопределяют содержание всего массива действующего в Российской Федерации законодательства. Но если переоценка установленных в ходе третейского разбирательства обстоятельств экономического спора и выявление ошибок в их правовой квалификации становятся основанием для вывода о нарушении основополагающих принципов российского права, которое препятствует выдаче исполнительного листа, то такой подход способен обесценить сам институт третейского суда в целом и международного коммерческого арбитража в частности.

В отличие от АПК РФ, Закон РФ «О международном коммерческом арбитраже» предусматривает, что в приведении арбитражного решения в исполнение может быть отказано, если это противоречит публичному порядку Российской Федерации (ст. 36).

Применительно к правовой системе Российской Федерации категории «публичный порядок» и «основополагающие принципы российского права» тесно взаимосвязаны: основополагающие принципы российского права наряду с господствующими в обществе морально-этическими принципами являются необходимыми элементами общих социальных нормативов, на которых базируется публичный порядок. И существовавшие ранее терминологические различия норм ст. 239 АПК РФ, в которой употреблялось понятие «основополагающие принципы российского права», и ст. 36 Закона РФ «О международном коммерческом арбитраже», которая использует понятие «публичный порядок», не имели принципиального значения. Адекватное истолкование этих норм — с учетом международной доктрины и практики применения Нью-Йоркской конвенции и Типового закона ЮН- СИТРАЛ — не давало оснований для расширения смыслового объема понятия «нарушение основополагающих принципов российского права» и не позволяло произвольно включать в него любые нарушения, выявленные в ходе проверки решений МКАС. 154

Такая проверка, осуществляемая арбитражным судом при рассмотрении дела о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения международного коммерческого арбитража, должна состоять в анализе последствий его исполнения с точки зрения публичного порядка Российской Федерации с учетом базовых, системообразующих нормативов государственной и общественной жизни. Таким образом, недопустимые с точки зрения публичного порядка последствия исполнения решения арбитража должны выходить за рамки частных интересов участников экономического спора, приобретая публично-правовое значение.

2. При сопоставлении условий двух договоров генерального подряда (заключенного первоначально между акционерным обществом (Заказчиком) и компанией, а также договора генерального подряда от 1 января 2014 г., который Заказчик заключил с подрядной организацией), обращает на себя внимание совпадение размера вознаграждения, установленного новым договором для подрядной организации, и второй части вознаграждения, на получение которого рассчитывала компания. При этом подрядная организация должна была выполнить часть работ, не завершенных первым Генподрядчиком.

Анализируя эти обстоятельства, Арбитражный суд Саратовской области пришел к выводу о том, что взыскание с Заказчика по решению третейского суда суммы, соответствующей второй части вознаграждения, создает условия, при которых либо новый генеральный подрядчик (подрядная организация) лишается права получить положенное ему вознаграждение, либо Заказчик будет вынужден дважды заплатить одну и ту же сумму денежного вознаграждения двум генеральным подрядчикам.

Это стало основанием для привлечения подрядной организации к участию в арбитражном процессе в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. Ранее она не участвовала в третейском разбирательстве, поскольку компания выдвинула возражения против удовлетворения ходатайства акционерного общества о привлечении подрядной организации к участию в деле в качестве третьего лица.

В гражданском судопроизводстве институт третьих лиц, помимо прочего, служит обеспечению правовой защиты субъектов гражданского права, имеющих юридический интерес в исходе дела.

Специфика третейского суда как альтернативного способа разрешения гражданско-правового спора диктует необходимость ограничивать вмешательство в этот процесс лиц, не являющихся непосредственными участниками экономического спора и сторонами третейского соглашения. Так, в соответствии с § 28 Регламента МКАС вступление в арбитражное разбирательство третьего лица допускается только с согласия спорящих сторон, которое должно быть выражено в письменной форме.

При рассмотрении арбитражными судами дел, связанных с оспариванием решений третейских судов или с их исполнением, субъекты, не являвшиеся сторонами третейского соглашения и не участвовавшие в третейском разбирательстве, могут стать участниками судебного процесса только при наличии веских оснований.

Часть 2 ст. 230 АПК РФ в редакции, действовавшей на момент рассмотрения комментируемого дела, предусматривала, что оспаривание в арбитражном суде решений третейских судов по спорам, возникающим из гражданских правоотношений при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности, может быть осуществлено лицами, участвующими в третейском разбирательстве. В результате изменения редакции этой нормы[5] был расширен круг субъектов, обладающих правом на оспаривание решений третейских судов. В их число входят не только участники третейского разбирательства, но и иные лица, «в отношении прав и обязанностей которых вынесено решение третейского суда».

Впрочем и до внесения указанных выше изменений судебная практика признавала допустимость обращения в государственный суд с заявлением об оспаривании решения третейского суда лицами, о правах и обязанностях которых третейский суд вынес решение, но при этом не являвшихся сторонами третейского соглашения и не участвовавших в третейском разбирательстве[6].

Вопрос о формах осуществления права на судебную защиту этой категории лиц нашел отражение в Постановлении Конституционного Суда РФ от 26 мая 2011 г. № 10-П.

В нем, в частности, указано, что в случаях, когда решение третейского суда вынесено о правах и обязанностях лиц, не участвовавших в третейском разбирательстве, такие лица вправе оспаривать решение третейского суда, вынесенное по спору, выходящему за рамки правового конфликта сторон третейского разбирательства (п. 6.1 мотивировочной части постановления). Тем самым Конституционный Суд РФ подтвердил их право самостоятельно инициировать рассмотрение дел в порядке, предусмотренном ст. 230-235 АПК РФ.

Что касается дел о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решений международного коммерческого арбитража, то из п. 6.2 Постановления Конституционного Суда РФ следует, что процедура выдачи исполнительного листа также может использоваться в качестве средства правовой защиты от нарушений прав лиц, не являвшихся сторонами третейского разбирательства и не участвовавших в нем: «...если третейский суд... разрешил вопрос о правах и обязанностях лиц, которые не участвовали в третейском разбирательстве и не давали на него согласия, то данное обстоятельство является основанием для отказа в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда»[7].

Таким образом, если арбитражный суд установит, что международный коммерческий арбитраж принял решение о правах и (или) обязанностях лиц, не участвовавших в третейском разбирательстве, он отказывает в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения коммерческого арбитража, поскольку это повлекло бы нарушение конституционного права на судебную защиту лиц, которые не принимали участия в рассмотрении спора, отнесенного к компетенции третейского суда сторонами третейского соглашения.

Хотя Конституционный Суд РФ воздержался от прямого указания процессуального статуса лиц, которые невольно попали в положение стороны третейского разбирательства, тем не менее на основании позиций, сформулированных в его Постановлении от 26 мая 2011 г. № 10-П, можно прийти к следующему выводу: при рассмотрении дел о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения МКАС расширение состава лиц, участвующих в деле, за счет привлечения в процесс третьих лиц следует признать допустимым в случаях, когда третейский суд принял решение об их правах и обязанностях и при этом данные лица не являлись участниками третейского разбирательства.

Этот критерий, заложенный в решении Конституционного Суда РФ, носит ограничительный характер. Нереализованная возможность участвовать в третейском разбирательстве в качестве третьего лица (в связи с возражением истца или ответчика) не трансформируется в процессуальное правомочие на вступление в арбитражный процесс в качестве участника дела о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда (третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования на предмет спора). Для этого необходимо более веское основание — нарушение права на судебную защиту, связанное с принятием третейским судом решения о правах и обязанностях лиц, не участвовавших в третейском разбирательстве.

При рассмотрении комментируемого дела в арбитражном суде подрядная организация выступала третьим лицом, не заявляющим самостоятельных требований относительно предмета спора. Вступление в процесс этой категории лиц обусловливается тем, что принимаемое в результате рассмотрения дела судебное решение может повлиять на их субъективные права или обязанности по отношению к одной из сторон спора. В этом заключается заинтересованность третьего лица в исходе дела. Его интерес должен носить юридический характер, следовательно, решение по делу, в которое вступает третье лицо, должно иметь для него такие последствия, которые лежат в правовой сфере, создавая не просто экономические или организационные, но обязательно юридические предпосылки для того или иного развития правоотношений между третьим лицом и одной из сторон спорных правоотношений.

Анализ комментируемого дела позволяет прийти к выводу о том, что интерес подрядной организации, который она не смогла 158

реализовать в третейском разбирательстве и для защиты которого была привлечена в арбитражный процесс, носил не правовой, а экономический характер, поскольку установленные судом обстоятельства не позволяют выявить какую-либо правовую связь или юридическую обусловленность между заключением первоначального договора генерального подряда и нового договора генерального подряда, который акционерное общество заключило 1 января 2014 г. с подрядной организацией.

Но даже если бы такая связь существовала и если бы она могла подтвердить наличие юридического интереса подрядной организации в исходе дела, рассмотренного арбитражным судом, то этого было бы недостаточно для привлечения ее к участию в деле. При отсутствии в решении МКАС выводов юридического характера, сформулированных в отношении подрядной организации, которые разрешали бы вопрос о ее правах и обязанностях по отношению к одной из сторон спора, процессуальное решение о привлечении нового генерального подрядчика к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, обнаруживает явное расхождение с позицией Конституционного Суда РФ по вопросам, связанным с расширением состава лиц, участвующих в деле о выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда.

Н.А. БОРТНИКОВА,

судья Аннинского районного суда Воронежской области, кандидат юридических наук

  • [1] Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. № 409-ФЗ.
  • [2] См.: Руководство МСКА по толкованию Нью-Йоркской Конвенции1958 г.: пособие для судей. М., 2012. С. 132.
  • [3] См.: Руководство МСКА по толкованию Нью-Йоркской Конвенции1958 г.: пособие для судей. М., 2012. С. 67.
  • [4] СПС «КонсультантПлюс».
  • [5] Федеральный закон от 29 декабря 2015 г. № 409-ФЗ.
  • [6] См.: Информационное письмо Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 22 декабря 2005 г. №96 «О практике рассмотрения арбитражными судами дел о признании и приведении в исполнение решений иностранных судов, об оспаривании решений третейских судов и о выдачеисполнительных листов на принудительное исполнение решений третейских судов» (п. 12); постановление Президиума Высшего АрбитражногоСуда РФ от 18 марта 2014 г. № 16918/13 // СПС «КонсультантПлюс».
  • [7] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 26 мая 2011 г. № 10-П«По делу о проверке конституционности положений пункта 1 статьи 11Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 2 статьи 1 Федерального закона “О третейских судах в Российской Федерации”, статьи 28Федерального закона “О государственной регистрации прав на недвижимоеимущество и сделок с ним”, пункта 1 статьи 33 и статьи 51 Федеральногозакона “Об ипотеке (залоге недвижимости)” в связи с запросом ВысшегоАрбитражного Суда Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >