НЕДОПУСТИМОСТЬ ВОЛЬНОГО ОБРАЩЕНИЯ С ТЕКСТОМ МЕЖДУНАРОДНОГО ДОГОВОРА

В настоящее время наблюдается опасная тенденция объединения позиций сторонников телеологического и ценностно-ориентированного толкования. В качестве яркого примера такого объединенного подхода противников оригинализма можно привести следующую точку зрения на толкование Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод: «При толковании Конвенции большее значение нужно придавать абстрактному намерению разработчиков по защите фундаментальных прав человека, нежели конкретному намерению по защите строго определенных прав, включенных в текст Конвенции в 1950 г. В этой связи вопрос не в том, релевантны ли сейчас намерения авторов Конвенции, но в том, которым из этих намерений мы придаем большую значимость»1. Известна также теория, согласно которой если международный договор защищает utilitas singulorum (выгоду для отдельных лиц), то преобладать должно текстуальное толкование. А если договор защищает utilitas publica (общественную выгоду), — телеологическое толкование. Поскольку большинство международных договоров в той или иной степени защищают скорее «общественную выгоду», то, если следовать этой теории, преобладать должно телеологическое толкование. Такой подход, на наш взгляд, не соответствует ни положениям Статьи 31 ВКПМД, ни самому замыслу КМП ООН. Наиболее радикальной в этом ряду является точка зрения первой женщины — судьи и председателя Международного Суда ООН Розалин Хиггинс (Rosalyn Higgins), по мнению которой целью толкования договора является установление не столько мифического «обычного значения» договора, сколько общей идеи, из которой исходили стороны, и воплощение этой общей идеи в реальность[1] [2]. Приведенные и подобные им точки зрения объединяет то, что они представляют собой радикальный отход от оригинапизма — от текста международного договора и намерений его авторов[3].

Толкование — это процесс, в ходе которого устанавливается значение текста, вложенное в него авторами. Выражением воли и намерений авторов международных договоров являются слова, посредством которых договор сформулирован. Текст международного договора не может восприниматься как объект, имеющий самостоятельное значение, не привязанное напрямую к словарному значению и воплощенному в тексте намерению его разработчиков. Текстуальный подход к толкованию договоров должен рассматриваться как установленное правило, которым и руководствовалась КМП ООН при кодификации правил толкования. Функция толкования не может состоять в пересмотре договоров или привнесении в них того, что прямо не предусмотрено или не подразумевается их текстом1.

  • [1] Letsas George. A Theory of Interpretation of the European Convention on HumanRights. Oxford University Press 2007. P.70.
  • [2] Cm.: Kasikili/Sedudu Island (Botswana/Namibia). ICJ Reports 1999. Declarationof Judge Higgins. P. 1114.
  • [3] Например, ЕСПЧ целенаправленно придерживается антитекстуалистскоготолкования, нередко выражая откровенную враждебность к пониманию вопросов толкования как относящихся к лингвистическому значению содержащихся в ЕКПЧ терминов и фраз. Суд систематически обращается к существу рассматриваемого права и моральных ценностей, которые подлежатзащите в демократическом обществе, в противоположность углублениюв лингвистический анализ значения слов или эмпирическим исследованиям по выявлению намерений разработчиков Конвенции. Уже после делаГолдер ЕСПЧ не только систематически признавал права, в отношении предоставления которых у разработчиков Конвенции не было явно выраженныхнамерений, но признал также и права, которые государства явно намеревались не включать в охват Конвенции. В частности, в деле Юнг, Джеймс и Вебстер против Соединенного Королевства (жалобы № № 7601/76, 7806/77,решение от 13 августа 1981 года) Суд свел к нулю не только значимостьподготовительных материалов, но и релевантность фактора намерений разработчиков ЕКПЧ.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >