Подход К. Юнга к психологии культурного и художественного творчества

Подходы Зигмунда Фрейда и Карла Юнга к внутренним взаимосвязям между культурой и психологией, в том числе и в процессах культурогенеза, существенно различны. Об этом мы поговорим подробнее далее, когда будем рассматривать конкретные вопросы и конкретные проявления этих связей. Но есть один общий постулат, генеральный исходный тезис, который объединяет их взгляды: культура, ее сотворение — психологическая деятельность, у нее психологические основания и механизмы постоянного обновления, развития. Но если для Фрейда имеют решающее значение, как мы видели, личностные психологические процессы, предрасположенности под мощным воздействием исторических травм, иных отрицательных или положительных потрясений, впечатлений детства и т.д., то для К. Юнга приобретают решающее значение изначальные коллективные бессознательные психологические явления и феномены.

Отношения между культурой и психологией

К. Юнг считает, что отношения между культурой и психологией имеют различные основания.

  • 1. Это отношения при генезисе культуры, когда она выражает первые зачатки человеческого общества, в которых явственно проявляются следы душевных усилий, направленных на отыскание форм, способных смягчить действие смутно ощутимых сил. Именно тогда возникают элементарные образы, архетипы-фигуры, которые затем в ходе истории и будут повторяться там, где свободно проявляется творческая фантазия. Эти архетипы — образы как психологические осадки бесчисленных переживаний, типовых опытов ряда поколений усредняют миллионы индивидуальных опытов и дают картину психической жизни как произведения творческой фантазии. К. Юнг, однако, не ставит глобальные проблемы культуры в качестве предмета психологического анализа, а ограничивается художественным творчеством, искусством. Только из логики его рассуждений можно предположить, что возникновение религии, права, морали и т.д. также имеет прямое отношение к архетипам и мифологии.
  • 2. Отношения между психологией и культурой — это процессы культурного и художественного творчества. Это прежде всего вопрос о том, как, в каких формах и выражениях проявляют себя психические мотивы в творческом процессе культурного созидания. Немаловажное значение имеет и вопрос о том, как и в каких выражениях присутствует коллективная психология в недрах культуры. Поэтому культуру можно изучать и методами аналитической психологии, и методами культурологии. Поскольку, считает К. Юнг, конкретное занятие искусством, художественным творчеством и т.д. является психологической деятельностью, оно может и должно быть подвергнуто психологическому рассмотрению. Что же касается собственно сущности культуры, искусства, то она исключительно предмет культурологии, искусствоведения. К. Юнг допускает, что можно постичь многие «тайны» культурного творчества, изучая личную психологию творца — его «душевный аппарат». Но в его концепции центральное место занимает исследование того, как коллективное бессознательное — архетипы проникают в культуру, участвуя в культурном творчестве, захватывая душу творца.

Юнг, еще раз подчеркнем, не ставит широкие, глобальные проблемы культуры как адаптивной деятельности человека к среде и соседям, как деятельности и ее продуктов, возвышающих человека над его диким состоянием и т.д., как это делает Фрейд. У него задача другая — раскрыть психологические «тайны» художественного творческого процесса, творения «смыслов» и художественных образов. Поэтому он и ограничивает свой анализ рамками литературы и искусства. При этом он считает бесполезным заниматься чисто любовным, бытовым, уголовным, социальным и иными «психологическими творениями», романом, стихами, комедией, трагедией и т.д., ибо какова бы ни была художественная форма этих произведений, содержание психологического художественного творчества происходит неизменно из областей человеческого опыта, из психического переднего плана, наполненного наиболее сильными впечатлениями. Этот психологический род художественного творчества вращается всегда в границах психически понятного, охватывает сферу прозрачной психологии.

Но есть другой, второй тип — вызионерский, где переживания неразложимы, лежат вне пределов человеческого сознания. В чувстве мы переживаем нечто знакомое, но оно ведет нас дальше к неизвестному и сокровенному, к вещам, которые таинственны по самой своей природе и восходят к самым первым зачаткам человеческого общества. Уже у первобытного человека, в сегментарных обществах можно обнаружить следы душевных усилий, направленных на то, чтобы отыскать формы, способные связать или смягчить действие смутно ощутимых сил. Даже в чрезвычайно ранних наскальных рисунках родезийского каменного века наряду с жизненно правдивыми изображениями зверей встречается абстрактный знак, а именно — восьмиконечный, вписанный в круг крест, который в этом своем облике как бы совершил свое странствие через все культуры и который мы поныне встречаем не только в христианских церквях, но и в тибетских монастырях. Это так называемое солнечное колесо, ведущее свое происхождение из такого времени и из такой цивилизации, когда никаких колес еще не было, лишь отчасти восходит к внешнему опыту. С другой стороны, продолжает свою мысль К. Юнг, оно представляет собой символ, факт внутреннего опыта [12, с. 123]. Нет, утверждает он, ни единой первобытной культуры, которая не обладала бы прямо-таки изумительно развитой системой тайных учений и формул мудрости, т.е., с одной стороны, учений о темных вещах, лежащих по ту сторону человеческого дня и воспоминаний о нем, а с другой — мудрости, прозорливости и т.д. И в античную эпоху ее богатая мифология представляет собой реликт более ранних ступеней человеческого подобного опыта [12, с. 124].

И когда писатель, художник или поэт обращаются к мифологическим фигурам, они творят, исходя из первопереживания, темное естество которого нуждается в мифологических образах и поэтому жадно тянется к ним как к чему-то родственному, дает выразить себя через них. Первопереживание лишено слов и форм, ибо это есть видение в «темном зеркале». Это и есть один из образов коллективного бессознательного, т.е. своеобразный и прирожденный компонент той «души», которая является матрицей и предпосылкой сознания. По главному закону филогенеза психическая структура в точности так же, как и анатомическая, должна нести на себе метки пройденных прародителями ступеней развития [12, с. 125]. Это происходит не только в творческом процессе: при помрачениях сознания (во сне, при душевных недугах и т.п.) — на поверхность выходят такие психические продукты, которые несут на себе все приметы дикарского состояния души, притом не только по своей форме, но и по своему смысловому содержанию, будто фрагменты древних тайных учений.

Юнг высказал важную мысль: всякий раз, как коллективное бессознательное прорывается к переживанию и празднует брак с сознанием времени, осуществляется творческий акт, значимый для целой эпохи, ибо такое творение есть в самом глубинном смысле весть, обращенная к современникам. И в той мере, в какой такая весть идет от этнического коллективного бессознательного, совершается творческий акт общенационального культурного характера. Поэтому, считает К. Юнг, «Фауст» задевает что-то в душе каждого немца. Это можно сказать и о творениях Пушкина, Достоевского, глубоко задевающих душу каждого русского.

Если Зигмунд Фрейд шел к пониманию культуры и искусства при помощи анализа сферы личных переживаний авторов-творцов (к примеру в работе «Леонардо да Винчи»), то К. Юнг направил свой взор к коллективному бессознательному, считая, что творец сверхличен, бесчеловечен или даже сврехчеловечен. Каждый творчески одаренный человек — это некоторая двойственность или синтез парадоксальных свойств. С одной стороны, он представляет собой нечто человеческое — личное, а с другой — это внеличный человеческий процесс. Жизнь художника по необходимости переполнена конфликтами, ибо в нем борются две силы: обычный человек с его знакомыми потребностями в счастье, удовлетворенности и жизненной обеспеченности, с одной стороны, и беспощадная творческая страсть, поневоле втаптывающая в грязь все его личные пожелания, — с другой. Очень редко встречается творчески одаренный индивид, которому не пришлось бы дорого заплатить за искру божью — свои необычные возможности. Самое сильное в нем, его собственное творческое начало, пожирает большую часть его энергии, если он действительно художник. Человек оказывается настолько обескровленным ради своего творческого начала, что может как-то жить лишь на примитивном или вообще на сниженном уровне. Это обычно проявляется как ребячество и бездумность или как бесцеремонный, наивный эгоизм, как тщеславие и прочие пороки. Подобные несовершенства оправданы постольку, поскольку лишь таким образом «Я» может сэкономить достаточную жизненную силу для всеохватывающего творчества [12, с. 128—129].

В ряде своих работ Карл Юнг пытается воссоздать психологическую картину творческого опыта. Момент, когда проявляется мифологическая ситуация, — утверждает он, — всегда характеризуется особой эмоциональной интенсивностью; это подобно тому, как если бы в нас была затронута струна, которая никогда прежде не звучала, или же если бы в нас были развязаны силы, о существовании которых мы никогда не подозревали. Проявляется особое чувство свободы, ощущение, что нас либо кто-то поддерживает, либо захватывает какая-то могучая сила. В такие моменты голос всего человечества поднимается в нас, и мы представляем собой уже не отдельные существа, но весь род человеческий.

Только тогда, когда к нему приходит на помощь один из коллективных представлений-идеалов, — в нем освобождаются инстинктивные силы. Самые действенные из идеалов всегда являются достаточно прозрачными вариантами архетипа, который легко распознать, потому что такой идеал легко переводится на язык аллегорий, например, родина — это мать, причем аллегория обладает немалой побудительной силой, которая исходит от символического значения идеи общества [17, с. 59]. По Юнгу, это архетип, который является своего рода мистической причастностью (participation mystique) примитивного человека к почве, на которой он обитает и которая несет в себе лишь близкое ей по духу.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >