Н. Бердяев и И. Ильин о природе и ооразах национализма

Н. Бердяев о национальном сознании и творческом и стихийном национализме

Николай Бердяев проблему национализма ставил широко, считая, что термин «национализм» покрывает все национальное сознание, в основе которого лежат глубокие чувства и иррациональная тайна. Определяя нацию как единство исторической судьбы, он подчеркивал: «сознание этого единства и есть национальное сознание. Но единство исторической судьбы и есть иррациоО цо мим

нальная тайна» [2, с. 94]. Национализм, по Бердяеву, формируется исторически, это и есть процесс осознания поколениями людей и своего единства, и единства своей судьбы, это дух нации. Суть этого духа состоит в том, что он противится пожиранию прошлого настоящим и будущим, нация всегда будет стремиться к нетленности, к победе над смертью. Жизнь нации есть неразрывная связь с предками и почитание их заветов. В национальном всегда есть традиционное.

После этих общих положений Н. Бердяев непосредственно излагает свои мысли о национализме. С одной стороны, в национальном сознании есть элементарный инстинктивный национальный эгоизм. Но поскольку всякая нация по здравому инстинкту своему стремится к максимуму силы и цветения, к раскрытию себя в истории, то «это — творческая сторона национализма» [2, с. 97]. Поэтому национализм как творческая сила, выражающая в сознании нации ее судьбу, самого совершенного и высшего выражения достигает в гении. Гений всегда народен, национален, в нем всегда слышится голос из недр, из глубины национальной жизни. Дух нации всегда выражается через качественный подбор личностей, через избранные личности. В тысячу раз более народен был дворянин Пушкин или интеллигент Достоевский. Дух национализма содержится не только в поколениях, в душах людей, но и в камнях церквей, дворцов и усадеб, в могильных плитах, старых рукописях, в книгах. И чтобы уловить этот дух, волю нации, нужно услышать эти камни, прочесть истлевшие страницы.

Именно творческий, созидательный национализм определяет, по Н. Бердяеву, то, что всякая нация стремится образовать свое государство, укрепить и усилить его. Это есть здоровый инстинкт нации. «Потеря нацией своего государства, своей самостоятельности и суверенности есть великое несчастье, тяжелая болезнь, калечащая душу нации» [2, с. 102]. Через государство, считает он, «раскрывает нация все свои потенции. С другой стороны, государство должно иметь национальную основу, национальное ядро» [2, с. 103]. Все, чего добивается нация, поднимаясь до высот духовности, творческой силы и т.д., есть результат именно творческого типа национализма.

Но, подчеркивает Н. Бердяев, есть и другой тип национализма — это звериный, зоологический тип. Национализм может быть идеализацией стихийных свойств народа, его самодовольством. Он может быть в упоении от этих свойств и не допускать никакой критики и самокритики. «Это — стихийный национализм, и в низших своих проявлениях он может быть зоологическим национализмом» [2, с. 107]. Этот тип национализма может также переходить в отрицание национальной идеи и видеть в слабости национального чувства и национального сознания национальную особенность. Русские интернационалисты, подчеркивает он, нередко бывают националистами такого типа. Самоотрицание и самоистребление России готовы признать русской национальной особенностью те революционные интеллигенты, которые были лишены всякого национального чувства и национального сознания.

Что особенно характерно для Н. Бердяева? То, что было характерно для русской научной мысли о национализме, в том числе и для марксизма в начале XX века, даже в 20—30-е годы. Не имея представления о прогрессивном национальном самосознании, Н. Бердяев все национальное сознание сводил к национализму, и поэтому был вынужден делить его на хороший и плохой, на творческий тип национализма и разрушительный, зоологический тип.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >