Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow Коммуникативная философия знания: от теории коммуникативных медиа к социальной философии науки

ПОНЯТИЯ ФОРМЫ И МЕДИА КАК ОСНОВАНИЯ ТЕОРИИ КОММУНИКАТИВНЫХ И ПСИХИЧЕСКИХ СИСТЕМ

[1]

Понятие формы - одно из древнейших философских и научных понятий, применяемых в большом числе научных дисциплин, математике, физике, биологии, социологии, лингвистике и когнитивных науках (в особенности в философии сознания, теориях искусственного интеллекта, философских теориях науки и, конечно, в самой науке). Попробуем дать - пусть фрагментарный и неполный - обзор применений этого понятия в лингвистике и философии сознания и показать связь понятия формы и процесса коммуникативного понимания, которое это понятие делает возможным. Последнее предполагает прояснение роли формы для понятия коммуникации.

Теория медиа восприятия Фрица Хайдера

Теория медиа распространения коммуникации в отчетливом виде формулируется в теории медиа-наблюдения, сформулированной австро-американским психологом Фрицем Хайд ером[2]. Его идея состояла в следующем: с точки зрения нейрофизиологии мы видим и слышим предмет внутри себя в ушной мембране и на сетчатке. Но из перспективы индивидуального сознания он переживается как находящийся в отдалении. Но как это возможно, ведь сознание не испускает манипулятивный луч, не задействует сонар, как бы «возвращающий» в сознание внешние характеристики предмета, как это делают летучие мыши и дельфины. Объяснение этому процессу Хай- дер усматривал в той когнитивной функции, которую выполняют инструменты или медиа наблюдения в их роли относительно независимого посредника между восприятием и его предметом.

При этом ключевое значение имело то обстоятельство, что сам этот посредник как раз и ускользает от восприятия, хотя именно он отвечает за корреляцию между наблюдением и характеристиками предмета. Следовало прояснить значение каналов трансляции наблюдения (а именно, медиума воздуха - для звуковых образов, принимающего форму звуковых волн; и медиума света, принимающего форму электромагнитных волн). Эти медиа, очевидно, включались в некую каузальную цепь: освещающее (солнце), освещенное (предмет), отраженный свет, воздействие на сетчатку, передача электрохимического импульса по глазному нерву, активация нейронных паттернов в мозге и, наконец, - феноменально переживаемый образ в сознании. Однако возникают вопросы: почему в этой цепи равноправных причин и следствий мы видим только предмет как некоторое выделенное звено? Ведь наблюдение, очевидно, детерминировано двояко: и свойствами медиума, и свойствами воздействующего на медиум предмета?

Эти соображения заставляют вносить некоторые коррективы в концепции истинности. Медиа восприятия (свет и воздух) выступают переносчиками энергии, импульса, который они словно получают от предмета наблюдения. Сам предмет при этом оказывается в некотором смысле второстепенным. Более того, то, что он «отпечатывает» в медиа наблюдения, оказывается дефинитивно-ложным, поскольку передаваемые им характеристики (характеристики колебаний, интенсивность и частоты волн) ни количественно, ни качественно не соответствуют феноменально наблюдаемому предмету. Они словно выступают в функции «означающего» (если использовать терминологию Соссюра), находящегося в каузальной зависимости с «означаемым» предметом, при этом нисколько не похожим на последний. Возникает вопиющая несоразмерность: наблюдателя-человека в большей степени интересуют соразмерные ему макропредметы - движения автомобилей, падающие камни. Но в процессе фактического восприятия (конечно, за исключением деструктивных воздействий) они-то нас непосредственно «не касаются». Напротив, несоразмерные нам микрообъекты (электромагнитные и звуковые волны), воздействуя фактически на нас, сами ускользают от наблюдения.

Такое понимание наблюдения трансформировало представление о классической корреспондентской теории истины. Восприятие как форма наблюдения посредством медиа оказывается единством одновременного отрицания и утверждения, поскольку наблюдение концентрируется на предмете, к которому у наблюдателя нет фактического доступа, и не замечает фактическую данность медиа, фактически воздействующего на органы восприятия. В этом смысле наблюдение ошибается уже тогда, когда сосредотачивается на чем-то центральном, «интересном» для наблюдателя. Наблюдение создает асимметрию, поскольку переоценивает фактически ненаблюдаемое «означаемое» и недооценивает фактически касающиеся нас медиа восприятия. В момент наблюдения от наблюдателя как раз и ускользает то, от чего он отличил наблюдаемое (и прежде всего, конечно, от него ускользают сами медиа наблюдения как «слепое пятно» этого наблюдения).

Эти соображения впоследствии были применены к теории коммуникативных медиа. Медиа коммуникации (власть, истина, деньги, любовь) в их функции инструмента, облегчающего, канализирующего и разгружающего общение и гарантирующего их успех, точно так же оказываются «слепым пятном» коммуникативного обсуждения в соответствующих системах (на уровне простого наблюдения). Однако способны стать предметом обсуждения на уровне наблюдения второго порядка (в теории познания, в политической рефлексии, в теологии, в любовных романах, в критике произведения искусства и т. д.). Однако эти «катализаторы» и одновременно условия специфических типов коммуникации, в свою очередь, требуют объяснения и экспликации их собственных условий и предпосылок.

Речь идет об особой функции распространения коммуникации и в первую очередь - об устной речи, письменности, печати, кино и телевидении, электронных медиа и социальных сетях. Благодаря этим медиа в коммуникации обсуждается (= наблюдается) некоторый предмет, а все остальное, и прежде всего сами медиа, выводится из коммуникативного обсуждения, подобно тому, как медиа восприятия (воздух и свет) сами ускользают от их восприятия. Ключевую роль в этом списке, однако, следует отвести техникам письменности и книгопечатанию. Именно эти медиа позволили на время решить социальноинтегративные проблемы, возникшие как ответ на (дез) организующие функции языка. Такая социальная дезорганизация была связана прежде всего с возможностями языкового отрицания и, как следствие, - с запрограммированным в языке конфликтным потенциалом отклонений всякой вербально предложенной коммуникации.

Именно вследствие развития медиа распространения коммуникации возникают и вышеозначенные медиа коммуникативного порядка, во всей полноте реализовавшиеся лишь в современном дифференцированном обществе. Ведь «продвинутые» медиа распространения приводят к фактическому распадению (в пространстве и времени) коммуникации на ее составляющие. Так, акт коммуникативного сообщения (материальный субстрат и существо коммуникации, в фактичности которого невозможно сомневаться) утрачивает пространственно-временную связь с реакциями на это сообщение: с актами извлечения информации, понимания и акцептации (или отклонения) предложенного сообщения. Понимание коммуникации, стремительно распространяющейся благодаря возможностям печатной или электронной теле-транспортации, получает независимость от заложенных в сообщение первоначальных интенций.

Это означает, что в современных условиях адресат коммуникации уже не имеет ресурсов для адекватной реконструкции предложенной Другим коммуникации. И прежде всего он неспособен протестировать ее на предмет самореферентности и инореферентности: т. е. оценить в отношении того, идет ли речь в предложенном сообщении об информативном описании ситуации или объекта интереса или же речь идет попытке Другого так или иначе мотивировать своего партнера (на контакт, совместное времяпрепровождение, согласие, определенное действие или расположение).

  • [1] Глава написана при поддержке фонда РГНФ, проект № 14-03-00811.
  • [2] Heider F. Ding und Medium (1927). В., 2005.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы