К предметному единству расходящихся наблюдательных перспектив: идея референциальной эквивалентности

Именно этот аргумент развивает И. Шеффлер в своей концепции «референциальной эквивалентности»[1] различающихся перспектив наблюдения (Тихо Браге и Кеплера). С точки зрения структуры коммуникации у любого суждения о предмете обнаруживаются как минимум два значения или смысла. Один - референциальный или объединяющий сообщество ученых, принуждающий их соглашаться друг с другом (можно назвать его значением понятия), и другой (собственно смысл), допускающий дискуссию. Так, мы можем судить о планете Венера как о планете Венера, равной самой себе и сохраняющей собственную идентичность и утром, и вечером. Но мы можем судить о планете Венере как данной одному наблюдателю утром, а другому наблюдателю - вечером. В этом случае к понятию Венеры (в перспективе реализизма) добавляется некий - внешний - признак ее особенной данности в наблюдении (конструктивистская перспектива). Именно смыслы суждений разъединяют коммуницирующих наблюдателей и препятствуют взаимопониманию.

Шеффлер рассматривает и менее тривиальный гипотетический случай. Допустим, Ньютон и Эйнштейн обсуждают ускорение электрона в синхротроне. Их суждения в отношении электрона являются референциально-эквивалентными, ведь они имеют перед собой некоторый общий предмет суждения - электрон. Однако это понятие оказывается концептуально расщепленным, т. к. в разных случаях проявляет различную семантику. Возникает вопрос, можем ли мы найти основания, которые убедят нас в адекватности того или другого смысла, и тем самым согласовать наши различающиеся наблюдательные перспективы? Согласно Шеффлеру, мы должны говорить об «удобстве» той или иной семантики в конкретной ситуации. И в этом смысле использование гештальт-аналогии, согласно которой Тихо Браге якобы видит нечто отличное от того, что видит Кеплер (см. выше), представляется скорее неадекватным. Разные классификации, по мнению Шеффлера, еще не свидетельствуют о различности самих классифицируемых объектов и свойств. Различаясь, они все еще могут оставаться «референциально-эквивалентными».

И действительно, для одних исследовательских целей было бы достаточно одного (скажем, ньютоновского) понятия массы, и в этом случае ее более точное измерение (в соответствии с релятивистским пониманием) было бы избыточным и в этом смысле бессмысленным расходом измерительных мощностей. Для других целей нужно более точное ее измерение. Следовательно, нужно лишь подобрать критерии адекватности для выбора того или иного смысла синтаксически-тождественного и референциально-эквивалентного научного понятия.

Итак, взаимопонимание и согласие (понимание как консенсус) возможно не только по поводу объекта (референта), но и по поводу выбора его смыслов, его семантики. И именно смысл (концепт) референта определяет выбор подходящей теории, обеспечивающий больший предсказательный успех. Концептуально различения тем не менее характеризуют не разные предметы, но все-та- ки относятся к одному референту. И именно поэтому мы можем говорить о понимании одного и того же предмета или референциально-эквивалентного понятия, что вместе принуждает нас к согласию по его поводу. Если бы мы говорили о разных референтах и разных понятиях, то взаимопонимание было бы невозможным.

Таким образом, идея «референциальной эквивалентности» в каком-то смысле спасает идею рациональности науки и научного прогресса. Для расчета траектории ракеты - понятным образом - ученый выбирает птолемеевскую (геоцентрическую) концепцию, а для расчета орбит и периодов движения планет - столь же понятным образом - геоцентрическую. Один и тот же объект в разных обстоятельствах может концептуализироваться по-разному и более или менее четко. И предсказательный успех поведения объекта в его различающихся концептуализациях и приближение к нему может быть большим или меньшим. В любом случае обнаруживается объектно и объективно заданная мера, или предметно определенный эталон, который Шеффлер называет “yardstick of descriptive adequacy”. Поэтому концепты, т. е. когнитивные достижения ученых, все-таки могут получать объективную оценку, несмотря на то, что являются делом выбора, т. е. результатом собственной активности ученых, их относительно свободного конструирования. В этом смысле мы понимаем друг друга, если учитываем, в каких случаях (т. е. руководствуясь каким исследовательским контекстом) ученый предпринимает (выбирает) соответствующие концептуализации.

  • [1] Scheffler I. Science and Subjectivity. Indianapolis, 1967.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ