Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Литература arrow Риторика, или Ораторское искусство

РИТОРИКА КЛАССИЧЕСКАЯ И СОВРЕМЕННАЯ

Из истории риторики

Риторика в античном мире, в Средние века, в эпохи Возрождения и Просвещения

Риторика, которая уже два с половиной тысячелетия служит развитию европейской культуры, вызывая то преклонение, то неприятие, возникла приблизительно в V в. до н.э. как ответ на практическую потребность общества. В это время политические вопросы решались в Народном собрании, публично, при огромном стечении народа совершался суд, многолюдны бывали празднества, поминки, дружеские встречи.

Риторическое учение Древней Греции дошло до нас в виде высоких образцов речей прославленных ораторов — Демосфена, Лисия, Сократа, Перикла (все они были общественными деятелями, людьми высокой образованности) и теоретических трудов, книг для обучения риторическому мастерству, которые принадлежали перу Гор- гия, Аристотеля, Платона.

Ораторское мастерство развивалось на фоне и в благотворном окружении древнегреческой литературы VI—III вв. до н.э., а также философии, связанной с именами Сократа (469—399), Платона (430/427—347), Аристотеля (384—322).

С самого начала риторика развивалась и как искусство, и как наука. Создание книг по риторике было необходимо в образовательных целях: лидерами здесь были риторические школы (Сиракузы, Аттика, Афины), в них принимали мальчиков 7 лет и обучали до 21 года. Преподавались философия, логика, литература, язык, математика, причем ведущим предметом была риторика, и не удивительно, что первые риторические трактаты были написаны именно ораторами, возглавлявшими такие школы.

Первым среди них обычно называют Горгия (483—376 до н.э.) — философа-софиста. Его труды полностью не дошли до нашего времени, он известен по диалогу Платона «Горгий», где изложены основные научные позиции этого ритора. Горгий много странствовал, преподавая риторику и сочиняя речи для олимпийских и дельфийских празднеств. Ему принадлежит изречение:

Слово есть великий властелин, который, обладая малым и совершенно незаметным телом, совершает чудеснейшие дела. Ибо оно может и страх изгнать, и печаль уничтожить, и радость вселить, и сострадание пробудить... Сила убеждения, которая присуща слову, и душу формирует, как хочет.

Эллинская традиция расценивала риторику как науку убеждать словом, мастерством речи. По мнению эллинов-риторов, у риторики триединая основа: нравственность, мудрость (истина) и артистизм; ценились также образованность, культура и талант оратора. Правда, позднее Цицерон скажет: «Поэтами рождаются, ораторами становятся», — но и сам он был, несомненно, щедро одарен Юпитером.

Старую, или каноническую, риторику делили на пять частей:

  • 1) инвенция — в русском переводе «изобретение мыслей», или подготовка содержания речи;
  • 2) диспозиция, или композиция, в русских риториках — расположение (обычно связывалось с речевым жанром);
  • 3) элокуция и орнамента — выражение и украшение; последняя — самая объемная часть — впоследствии приобрела ведущую роль (выбор средств языка, стили, культура речи, поэтика);
  • 4) мемориа — запоминание подготовленного текста, тренировка памяти, ее высокой готовности;
  • 5) акция, или исполнение, — безупречное владение речью, мастерство устной выразительности, умение держаться, жесты и пр.

Согласно древним традициям можно проследить такие связи риторики с другими науками:

с логикой ее роднят рассуждение, доказательство, аргументация, законы тождества, достаточного обоснования;

с философией — мораль, нравственные проблемы: добро и зло, счастье и страдание, мировоззренческие проблемы;

с политикой — проблемы власти и свободы, собственности, общественных отношений, войны и мира;

с юриспруденцией — права человека, судебная практика; с филологией — язык, его средства, стили, выразительность речи, просодия, литература, поэтика, жанры, театр.

Остро ставился вопрос убеждений, истины — эллины были тверды в своей позиции: как известно, Сократ, Демосфен предпочли смерть отказу от своих убеждений.

Немного подробнее стоит остановиться на филологических вопросах в риторике тех лет: разграничивались стили высокий и низкий, художественный и деловой, а также просодические категории — ритма речи, высоты тона, силы звучания, темпа речи, ударений, пауз, подробно изучались фигуры и тропы, число последних достигало 200.

Несмотря на то что импровизация ценилась достаточно высоко, предпочтение все же отдавалось тщательной, детальной подготовке, записи текста предстоящего выступления, шлифовке каждой фразы. Кстати, если бы этого не было, до нас просто не дошли бы речи великих ораторов Древней Греции и Рима — Демосфена, Цицерона и др.

Аристотель, ученик великого Платона, многогранный ученый, автор «Метафизики», «Логики», «Политики», «Поэтики», «Аналитики», написал и наиболее значительный для своего времени труд в трех книгах — «Риторику», охватив, таким образом, мир разума и духовного богатства человека.

Цель науки красноречия Аристотель видел в служении добру и людскому счастью, последнему он отводит особенно много места, расценивает его как «благополучие, окрыленное добродетелью». Критерии счастья — уважение среди людей, успех любимого дела, дружная семья, наконец, главное — «иметь хорошего, близкого друга».

Аристотель пишет о качествах, необходимых оратору, — это высокая образованность, общественная активность, уважаемая народом должность, государственные заслуги, мастерство речи, безупречная честность.

На многих страницах он рассуждает о нравственном праве оратора заранее готовиться к выступлению перед людьми, которые не вооружены ораторским умением, риторическими знаниями, т.е. в этом отношении не равны выступающему перед ними. Правда, он всегда отдает преимущество оратору.

Само государство он рассматривает как систему речевого взаимодействия, в этом смысле семья и государство идентичны. Способность речи, по Аристотелю, отличает человека «от прочих животных», речь создает и семью, и государство, следовательно, риторика — учение об обществе и управлении им.

Во многом риторика, по Аристотелю, — больше социальная наука, чем филологическая: в риторике он соединял все отрасли наук о человеке.

Собственно красноречие у Аристотеля подразделялось на совещательные речи (их цель — одобрять или отклонять что-либо), судебные (они нужны для того, чтобы обвинять или оправдывать) и эпидейктические (их задача — хвалить или порицать). Внутри этого членения выделялись и другие области применения риторики.

В «Риторике» Аристотеля немалое внимание уделено дружеской беседе, обогащающей соучастников, приносящей радость. Внимание к интимному общению намечает отход от традиций официальной атмосферы риторического действия. Не обойдена вниманием и деловая речь, связанная с составлением документов, текстов законов, договоров, с торговыми отношениями и пр.

Аристотель создал учение об этосе, логосе и пафосе — основных категориях научной риторики.

Этос — это уместность речи, ее соответствие нравственным ожиданиям слушателей, которые могут принять эту речь или отвергнуть. В этом тезисе подразумевается уважение к слушателям, обращение к адресату.

Пафос — это замысел создателя речи, развиваемый перед слушателями. В этом тезисе сосредоточена позиция говорящего, его убеждения.

Логос — словесные, языковые средства, а также логика; их оратор использует для достижения цели, для убеждения.

Всякий вид речи (судебная, совещательная, эпидейктическая) есть неизбежное единство этоса, пафоса и логоса. Все три вида речи выступают в единстве, во взаимодействии.

Заметим, что Аристотель и сам бьш блестящим мастером слова: он в «Логике» и «Метафизике» достиг таких едва различимых нюансов мысли и речевых конструкций, какие сделали бы честь любому современному мыслителю. Не случаен его афоризм: «Риторика — искусство, соответствующее диалектике».

Как искусство красноречия риторика знала лучшие и худшие времена — века почета и столетия забвения, фимиам восторгов и холодное презрение. Многие люди считали и считают, что главная причина этих причудливых перемен определялась ролью оружия. Самым лучшим ораторам приходится молчать с того самого момента, когда в «разговор» вступают пушки и маузеры. И напротив, внимание к убеждающему слову вновь и вновь пробуждается с каждым расцветом демократии. Однако если бы дело обстояло только так, то наука риторики всегда разделяла бы судьбу ораторского искусства. Она не теряла бы своей преемственности и всякий раз двигалась бы вперед с каждым новым периодом развития. Очевидно, что взлеты и падения риторики имеют и другие причины.

Итак, зарождение науки риторики относится к эпохе античности. Многие ученые «точно» определяют место и время ее рождения. Считают, что это Сицилия, V в. до н.э.: именно к этому периоду относится свержение сиракузской тирании, сопровождавшееся многочисленными тяжбами и спорами, предполагающими искусство убеждать.

Другие стремятся быть еще «точнее»: называют 427 г. до н.э. — время прибытия основателя риторики — Горгия в Афины. Разумеется, здесь не обходится без преувеличений, ибо всякое хорошее дело всегда находит своих предшественников.

Говорят, что Горгий вышел из школы ритора Лисия из Сиракуз (459—380 до н.э.), а тот, в свою очередь, был учеником Коракса. Но как бы там ни было, риторика получила широкое распространение сначала именно в Греции с V по II в. до н.э. Во всяком случае, само это слово греческого происхождения. (В России этот термин используется уже Аввакумом.)

С конца III в. до н.э., после того как в результате Македонских войн римляне распространяют свое господство на Балканский полуостров, начинается быстрый процесс эллинизации римской культуры — теории права, литературы, искусства, а позднее и философии. В I в. до н.э. переносится на римскую почву и риторика. Здесь следует особо упомянуть риторику «К Герению» (86—82 до н.э.) — анонимное сочинение, иногда приписываемое Цицерону.

Риторики античного мира многочисленны. Среди них немало анонимных, но большей частью авторство их известно. Не все они равноценны, мы укажем лишь самые достойные из них. Риторика обязана своим развитием прежде всего Платону, Аристотелю, Теофрасту, Цицерону и Квинтилиану.

В ряду этих великих следует упомянуть и ныне полузабытое имя Трифона. Александрийский филолог, живший в эпоху Августа, он оставил нам ряд рукописей, посвященных грамматике, лексикологии, диалектологии, риторике.

Основные теоретические достижения античной риторики могут быть суммированы в следующих положениях.

  • 1. В диалогах «Горгий» и «Федр» (380—370 до н.э.) Платон закрепил традиционное и имеющее непреходящее значение понимание риторики как средства убеждения. Здесь особенно важно понять те ситуации, в которых рождалась риторика: существовало противопоставление коммуникативных установок, когда собеседники соглашались выслушать друг друга. В иных случаях конфронтации не было. Этот момент существенно отличает речь ритора от речи философа. Ритор желал не столько убедить, сколько переубедить. Внешняя цель играла для него главную роль. Напротив, артист стремился к самовыражению, философ хотел не только убедить, но и убедиться. По этой причине Платон противопоставил риторику диалектике как средству поиска истины. Но так были поставлены под сомнение и сами моральные основы риторики.
  • 2. В своей «Риторике» (около 330 до н.э.) Аристотель снял это противоречие, указав, что риторика пользуется только приемлемыми средствами убеждения. Иными словами, предполагалось, что риторика сохраняет свои моральные основы, поскольку оратор раскрывает перед аудиторией свои истинные предвидения, наблюдения и намерения, поскольку он не лжет и убеждает только с помощью речи, не прибегая к действиям, а аудитория, ознакомившись с речью, вольна поступать по своему выбору.

Объединение риторики с моралью имело непреходящее значение. Такое понимание господствует в Риме, оно закрепляется и авторитетом Цицерона, который в своем трактате «Об ораторе» (55 до н.э.) сказал, что красноречие есть одно из высших проявлений нравственной силы человека.

  • 3. Подобный анализ источников и способов убеждения, говорящий уже не только о логических доказательствах и свидетельствах, но и о психологических процессах, о возбуждении душевных движений, например страха, гнева, сострадания и т. п., впервые дан Аристотелем в «Риторике», отчасти в некоторых главах «Поэтики» и в своде «Органон». Фундаментальное значение этого анализа таково: сближая риторику с логикой и психологией, мы в то же время не отождествляем процесс убеждения с каждой из этих наук, а также с этикой, но стремимся охватить все сферы психической деятельности человека, взятые в их едином, целевом аспекте.
  • 4. Особая роль эстетических форм воздействия впервые ярко обрисована Цицероном. Ограничимся лишь одной цитатой:

Перед кем же люди трепещут? На кого взирают потрясенные, когда он говорит? Кем восторгаются? Кого считают чуть ли не богом среди людей? Того, кто говорит стройно... блистая яркими словами и яркими образами, вводя далее в самую прозу некий стихотворный размер, — одним словом, красиво.

Впрочем, как видно из приведенной цитаты, эстетическое воздействие связывается здесь не столько с содержанием речи, сколько с ее внешней формой.

  • 5. Заложив основы для понимания целевого аспекта, морально- этической, логической, психологической и эстетической природы процесса убеждения, античная риторика все же не сумела выявить закономерную связь между его целью и тем специфическим средством, с помощью которого оно реализуется, т.е. языком. Однако и в этом отношении были достигнуты определенные успехи.
  • 6. В своем, к сожалению, не дошедшем до нас сочинении «О стиле» Теофраст сформулировал учение о качествах речи, впоследствии развитое Аристотелем, Цицероном и Квинтилианом. Значимость этого учения заключается в противопоставлении такого обычного свойства, как правильность, всем другим, определяющим специфику риторической речи. Другой важный момент — возможность выделить риторику из ряда лингвистических дисциплин и избежать отождествления ее с грамматикой.
  • 7. Первые «риторы» были по преимуществу представителями мира искусств — артистами, певцами, танцорами. Слово сначала не играло главной роли, не меньшее значение имели музыка, движение, жест. Характерно, что греческое слово и его латинский аналог «figura» — основные «украшения речи», которые изучает риторика, — первоначально обозначали определенные движения в танцах, нечто вроде танцевальных па. Обычная, безыскусственная речь отождествлялась с застывшим, окаменевшим телом и лицом, в которых запрятаны или, может быть, вовсе отсутствуют чувства. Напротив, движения или жестикуляция связывались с умением выражать чувства и говорить.

Чтобы стать наукой, риторика должна была найти свои специфические средства. И в этом отношении важно, что Аристотель связывает термин «схема» уже не просто с риторикой, но даже с грамматикой.

  • 8. Огромное значение имело представленное в античных рито- риках деление на фигуры мысли и словесные фигуры, а вслед за тем очень четкая, почти исчерпывающая классификация последних в 8-й и 9-й книгах фундаментального труда Квинтилиана «Двенадцать книг риторических наставлений».
  • 9. Античная риторика не сумела достаточно ясно определить понятие фигур мысли, очертить их границы, отделить их от приемов описания, не характеризующихся специальной структурносемантической организацией. Но поставлен был другой важный вопрос — разграничение фигур и тропов и были намечены пути его решения. Цицерон усматривал это различие в протиповоставлении тропа как слова и фигуры как словосочетания, Квинтилиан — в том, что замена обычного отрезка речи тропом придает ему новое значение, а замена фигурой — нет. Однако и эти авторы не дали еще исчерпывающей классификации тропов. Такую классификацию впервые находим у Трифона, перечислившего 37 вариантов и 14 основных разновидностей тропа.

Античное риторическое учение, как и вся культура, было унаследовано странами, входившими в состав Римской империи: Испанией, Францией, Италией, Византией, отчасти — Англией и Германией.

Средние века добавили к теоретическому наследию античности не так много. Что касается раннего средневековья в Западной Европе, то достаточно назвать два-три имени: испанского архиепископа Исидора Севильского (560—635), англосаксонского летописца и монаха Беды Достопочтенного (673—735), а также Юлия Руфиния. В их трудах систематизирован перечень фигур, упорядочена терминология. У исследователей до сих пор пользуется особой популярностью сочинение Беды «Книга о тропах и фигурах».

В ту же эпоху в Византии был широко известен Георгий Херовоск (Хиробоск), живший предположительно в IV или V—VI вв. н.э., хранитель библиотеки и профессор, перу которого, по-видимому, принадлежит сочинение «О тропах», насчитывающее уже 27 разновидностей. Это сочинение, как известно, было включено в сборник для болгарского царя Симеона, позже переведено на славянский язык монахом Иоанном и включено в «Изборник Святослава» (1073) под названием «Об образех».

Среди риторов эпохи средневековья следует упомянуть имя немецкого филолога, профессора греческого и латинского языков Филиппа Меланхтона (1497—1560), чья «Риторика» была переведена у нас (с оригинальными добавлениями) уже в 1620 г. и использовалась как учебник.

К этому же периоду относятся труды французского критика, филолога и врача Юлия Цезаря Скалигера (1484—1558), содержавшие громадные (до нескольких сотен) педантичные списки фигур, наводившие тоску на последующие поколения, которые их изучали. Специалистам хорошо известны классификации и терминология голландского филолога Герхарда Фосса (1577—1649), представленные в его трудах «Риторический комментарий, или Наставление ораторам» и «Риторическое искусство» (1606).

В эту эпоху авторитет риторики еще высок: жизнь не предъявляет к ней особенно больших требований. Риторика все больше растворяется в искусстве произносить проповеди — гомилетике, и, естественно, ее авторитет поддерживается мощным авторитетом церкви.

В Средние века формируется строгая, логическая научная речь в первых университетах: это лекции профессоров, диспуты. Развивается система доказательств, многообразной аргументации. Эта изощренная дискуссионная речь получила название схоластики (от греческого и латинского scholastikos — «школьная»); в наши дни так обозначают бесплодное умствование, оторванное от жизни. Но эта презрительная формула далеко не всегда справедлива: так формировалось академическое красноречие, достигшее к XVIII—XIX вв. высочайшего уровня: Сорбонна в Париже — XIII в., Оксфорд в Великобритании — XII в.

Следует отметить, что до XV в. риторика была в основном схоластическая, с XVI в. — гуманистическая, в XVII в. — реформистская.

Признаками схоластического периода можно считать следующие: стиль становится законом, это и манера одеваться, и речевой этикет; в основе обучения — высокий, средний и низкий стили. Влияние этого этапа риторических правил отчетливо отразилось в русской практике общения XVIII в.

Гуманистическая риторика связана с эпохой Возрождения, ее центром становится Дворцовая академия, составляется Французская риторика для короля Генриха III, вводится королевское красноречие (на французском языке).

Риторика стимулирует разработку грамматики и литературной нормы языка, всего того, что мы сейчас называем культурой речи. Вводится «инсценирование речи», растет внимание к дикции, произношению, интонации. Образцы берутся из литературы, развивается мастерство перевода.

Реформистская риторика становится наиболее влиятельной сферой гуманитарного знания, под ее влиянием издаются книги, которые широко используются: например, «Источники французского красноречия» Шабанеля, «Красноречие для обучения дамы высшего света».

Идут дискуссии по риторике, создаются салоны и частные академии, развиваются частные виды красноречия: риторика беседы, эпистолярная риторика, риторика метаморфозы. Идет борьба с плебейским стилем, отвергаются диалекты и жаргоны, иноязычные заимствования, даже научная речь. Риторики Аристотеля и Цицерона приспосабливаются к вкусам королевского двора.

Эпоха абсолютизма во Франции способствовала расцвету такой отрасли речевого мастерства и речевых стандартов, как придворный этикет, получивший распространение преимущественно в аристократическом обществе. В XVIII в. он был позаимствован российским императорским двором, распространился не только в придворных кругах и довольно строго соблюдался вплоть до падения монархии.

Придворный этикет и церемониал оказали сильное влияние на дипломатическую речь, а также на соблюдение стандартных форм общения в среде военных и даже чиновников.

Этикетные формы речи отражали сословное строение общества, субординацию чинов, и в XVIII—XIX вв. давали пищу для сатиры и юмора в демократических слоях общества.

Системы речевого этикета существовали всегда на разных уровнях социальной лестницы: обращение, приветствие, прощание, извинение, благодарность, приглашение (например, на бракосочетание дочери), извещение о кончине кого-либо, начало и окончание дружеского или родственного письма и другие стандарты вежливого обращения. Это всеобщая закономерность общения. Причем речевой этикет в живом общении очень чуток к историческому процессу, к социальным сдвигам.

В эпоху абсолютизма все острее чувствуется кризис риторики, истоки которого следует искать уже в эпохе Возрождения, когда воскрешается судебное и парламентское красноречие, появляется торговое; академическое красноречие характеризуется полемической заостренностью, возникает «мода» на яростную письменную полемику (например, между Лютером и Эразмом Роттердамским).

Но рост реальных потребностей еще раз обнажает практическую несостоятельность претензий риторической науки. Потеряв опору в гомилетике, она ищет ее в практике художественной речи, и на первых порах это приносит успех: риторика обогащается мощными течениями живой национальной речи, пытается уйти от мертвой латыни старых учебников. В конце XVI в. в Англии появляются быстро ставшие популярными «Сад красноречия» Генри Пичема, «Искусство английской поэзии» Джорджа Путтенхема.

Во Франции в этом же направлении идут искания всемирно известного поэта и теоретика классицизма Никола Буало (1636—1711) — в его знаменитом труде «L'art poetique». Обогащается и теоретическая риторика. Так, в это время у английских стилистов появляется важное понятие амплификации как особой группы риторических средств. И хотя это понятие, к сожалению, было оценено далеко не сразу, по существу оно позволяло завершить деление, начатое античной риторикой, и объединить в рамках фигур мысли амплификации и тропы. Но сближение с теорией художественной речи приносит риторике лишь временный успех, ибо художественная речь подчиняется своим законам. Оратору нужна прежде всего усиленная изобразительность, а художнику в первую очередь — обычная. Фигуры и тропы нужны и оратору, и писателю. Но разные и поразному. Поэтому фигура и троп не могут быть вырваны из художественного текста и механически приспособлены к понятийному аппарату риторики и практическим потребностям убеждающей речи. По мере того как это становится ясным в эпоху Просвещения, кризис риторики усугубляется.

В XVIII в. в Англии и Франции, правда, еще появляются, но быстро исчезают из научного обихода риторики Г. Хоума, Дж. Кемпбелла, X. Блера, Батте, Лагарпа, Дюмарсе. К началу XIX в. почти повсеместно риторика в Западной Европе перестает рассматриваться как наука и устраняется из сферы образования. Упадок риторики заходит настолько далеко, что вплоть до наших дней она видится многим людям как синоним красивой, напыщенной, но малосодержательной речи.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы