КОНЦЕПЦИИ МАРГИНАЛЬНОСТИ КАК СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ЯВЛЕНИЯ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ

Массив накопленных знаний (на протяжении только последнего столетия) о проявлениях феномена маргинальное™ позволяет говорить, прежде всего, о его многокомпонентное™ (в плане сложности его структуры), разнонаправленное™ (в плане действия в разных сферах социальной реальности), длительности существования (употребление термина Парком Р.Э. в 1927г. не тождественно открытию самого феномена), а также, что не менее значимо, о периодическом «попадании в фокус» исследовательского интереса той или иной составляющей феномена в зависимости от конкретно-исторических условий функционирования социума. Последнее обстоятельство, с одной стороны, предоставило прекрасные возможности достаточно подробно описать содержание различных составляющих данного феномена, и тем самым способствовало приращению научного знания. С другой стороны, часто «за деревьями не видно леса», и конкретика исторических условий функционирования того или иного социума довольно долгое время не позволяла исследователям сформулировать: во-первых, более-менее однозначное определение содержания самого понятия (если оно, в принципе, может существовать); во-вторых, целостное впечатление о самом феномене и его предназначении в развитии общества и его социальных институтов.

Можно предположить, что именно XX век, который по прошествии времени называют «одной глобальной точкой бифуркации», предоставил наилучшие возможности для изучения феномена маргинальное™ во всех его ипостасях. Однако знание открывалось и до сих пор открывается не сразу, а постепенно, частями, что, разумеется, продуцирует определенный диссонанс в исследовательских попытках определить сущность явления.

Появилось разнообразие терминов: «маргинал», «маргинальное™», «маргинальный», «маргинализация», «маргиналистика», «маргинализм» и т.п., способствующих, по мнению авторов, «сигнификации... явления, прежде не выделявшегося в качестве самостоятельного феномена в социальной жизни».[1] Позитивным итогом такой исследовательской деятельности можно считать визуализацию, вербализацию и концентрацию внимания на целом комплексе событий, явлений, ситуаций, фактов, вариантов человеческого поведения и т.п., которые по каким-то причинам достаточно резко выделяются из рамок традиционного видения и трактовки реальности. Этот комплекс, порождаемый глобализирующимся социумом, в свою очередь, активно подвергает изменениям, не только конструктивным, но и деструктивным, все институты современного общества, группы людей и конкретного человека. Соответственно, от констатации, номинирования и классификации маргинальных явлений следует переходить на другой исследовательский уровень: к поиску путей, механизмов, средств и т.п. сглаживания или нивелирования их негативных влияний.

Родоначальниками постановки проблемы маргинальное™ однозначно признаются Парк Р.Э. и его ученик Стоунквист Э. Затем в исследование проблематики включились другие американские, далее европейские, а затем и российские ученые. Последовательность появления интереса к данному феномену была обусловлена географической спецификой социокультурных процессов, происходивших в мировом сообществе. По мере распространения и ускорения процессов глобализации накапливались примеры действия и последствий феномена маргинальное™, что привело к изменению восприятая и теоретической трактовки его сущно- ста научным сообществом. Соответственно, постепенно первоначальные взгляды (что собственно происходит в любой отрасли научного знания) приобрели статус традиционного видения проблематики, а более поздние изыскания оформились в современное позиционирование проблемы.

Практически каждый автор, прежде чем предложить свое прочтение научной темы обращается к ортодоксальной точке зрения на проблему.

История изучения проблемы маргинальное™ в основном ограничивается рамками XX века, да и исследователей этой темы не настолько много. В то же время интерес к проблематике не ослабевает в силу особенностей временного промежутка, очевидцами которого является современное поколение.

Излагая содержание работ ортодоксов и их последователей, наша прерогатива - выделить и акцентировать внимание на трактовке смысла составляющих феномена маргинальное™, что предыдущими авторами подразумевалось, фиксировалось, но являлось, скорее всего, побочным продуктом исследовательского интереса. Достаточно очевидно, что действие феномена маргинальное™ обнаруживается через действие его компонентов, количество которых увеличивается и по мере углубления изучения самого феномена, и изменения условий функционирования социума, предоставляющих возможности для открытия этих составляющих. Они выполняют функцию индикаторов, позволяющих установить наличие и степень выраженности изучаемого признака.

Как уже отмечалось, начало сравнительно систематического изучения маргинальное™ относится к 20-30-м г.г. XX века и связано с именем Роберта Эзры Парка, одного из основателей Чикагской социологической школы. Для него многогранный феномен маргинальное™ раскрылся такой его составляющей как «маргинальный человек», которого он описал в своем эссе «Человеческая миграция и маргинальный человек».[2]

Парк Р.Э. был социологом (а изначально - журналистом), его исследовательские позиции базировались на созданной им «классической» социально-экологической теории. Создавая концепцию маргинального человека, Парк связывал ее в большей мере с социальным процессом. Исследователя, в первую очередь, интересовали проблемы развития цивилизации и прогресса. Объектом пристального внимания были обстоятельства изменения и слияния культур, когда «моральное смятение» маргинального человека, вызываемое культурными контактами, проявляло себя в наиболее явных формах. Соответственно, фигура «Marginal Man» предстала как «побочный продукт» процесса аккультурации в ситуациях, когда люди различных культур и рас соединялись, чтобы продолжать общую жизнь.[3]

В данном контексте «Marginal Man» трактовался как «личность на рубеже культур». Впоследствии использовался более прямой перевод: «крайний человек», «человек с окраины», «человек, находящийся на краю» (жизни, общества); вполне возможно, именно данный факт в дальнейшем спровоцировал смещение смысла трактовки и использование понятия не по первоначальному означению.

В принципе, Парк Р.Э. не дал оформленной дефиниции феномена маргинальности, что и не было предметом его исследований. Тем не менее, он достаточно подробно описал сущность маргинальной личности (как он ее увидел и понял) и наметил подходы к выявлению и определению сущности других составляющих феномена маргинальности. В дальнейшем взгляды ученого оформились в «культурологическую» концепцию маргинальности.

Стоунквист Э., ученик Парка Р.Э., продолжив исследования (содержание которых он изложил в монографии «Маргинальный человек», 1937г.), обнаружил такие составляющие феномена маргинальности как «маргинальная среда», «маргинальность положения», «маргинальная ситуация», «механизм маргинализации», а также описал «жизненный круг» маргинального человека. Открытие этих составляющих явно обусловлено спецификацией исследования (в качестве образцов наблюдения были выбраны расовые гибриды (англо-индийцы, мулаты в Соединенных Штатах, цветные Ямайки и др.), культурные гибриды (европеизированные африканцы, денационализированные европейцы, иммигранты и т.д.)) и детализацией целей (объектом внимания становятся типичные черты социального субъекта, участвующего в культурном конфликте и находящегося «между двух огней» и проблемы, связанные с возникающей не- приспосабливаемостью и приспосабливаемостью, а также социологическое значение маргинального человека).

Выделив и исследовав перечисленные составляющие феномена маргинальности, Стоунквист Э. пришел к выводу об отсутствии существования так называемого «типа личности» маргинального человека. Слишком много факторов (ученый выделил следующие: раса, социальное положение, содержание культуры, черты характера индивида, уровень его интеллекта, самоидентификация), которые могут комбинироваться самым разнообразным образом, что препятствует однозначной трактовке.

Особенности конкретно-исторических условий, сложившихся в тот временной промежуток, «вынудили» авторов на первый план выдвинуть исследование расовых отношений межкультурного взаимодействия, последствий глобальных этносоциальных процессов.

Идеи Парка Р.Э. и Стоунквиста Э. явились мощной теоретической базой для дальнейшего исследования маргинальности. В последующую разработку проблематики включились такие авторы как Гоулдберг М., Антоновски А., Хьюгз Е., Головенски Д., Дикки-Кларк Г.Ф., Чайлд И., Керкхофф А.С., Мак-Кормик Т., Грин А. и др.

Анализ работ упомянутых исследователей, которые с течением времени приобрели статус классических, продемонстрировал активное приращение знания о функционировании феномена. Расширилась эмпирическая база: объектом анализа стали не только расовые гибриды, но и иммигранты-евреи, женщины и негры в процессе овладения профессиями, традиционно ассоциирующимися с мужчинами и/или белыми. Были открыты новые составляющие феномена, такие как «маргинальная среда», «маргинальность положения», «маргинальная ситуация», «механизм маргинализации», «жизненный круг» маргинального человека, «маргинальная территория», «маргинальная культура», «член-участник маргинальной культуры», «маргинальное самосознание», маргинальный статус и роль, внутренняя психическая маргинализация. Изучение содержания действия феномена маргинальности помимо культурной, затронуло и социокультурную, затем социологическую и социально-психологическую сферу социума.

Так, социолог Хьюгз Е., после окончания второй мировой войны, в 1945 году представляет в своих работах новый подход к изучению проблемы маргинальности.[4] Наблюдая за трудностями, с которыми сталкиваются женщины и негры в процессе овладения профессиями, традиционно ассоциирующимися с мужчинами и/или белыми, он первым заметил, что маргинальность может быть следствием не только культурной, но и социальной мобильности внутри одного определенного общества.

Исследователь пришел к убеждению, что маргинальной можно назвать любую ситуацию, где человек даже в малейшей степени оказывается одновременно в двух социальных статусах, входит в две социальные группы, но нигде не принимается полностью. Он отмечает: «маргинальность... может иметь место везде, где происходит достаточное социальное изменение и обусловливает появление людей, которые находятся в позиции неопределенности социальной идентификации, с сопровождающими ее конфликтами лояльности и разочарования (фрустрации) личностных или групповых стремлений».[5] Заслуга Хьюгза Е. выражается в том, что подобное широкое толкование феномена маргинальности явилось предпосылкой осознания глубины последствий его действия в условиях высокомобильного и гетерогенного общества.

Близки взглядам Хьюгза Е. воззрения Головенски Д. Социолог в своей статье «Понятие маргинальной личности: анализ и критический разбор»[6] заострил внимание на том, что американская культура является результатом слияния и постоянного взаимодействия множества элементов самого различного происхождения, таких как: сложная и драматическая ситуация социальной жизни, индивидуальные личностные проблемы, стремление к благополучию, успеху, духовно-нравственным поискам, столкновение противоречивых страстей, интересов, насущных потребностей и несовместимых ценностей. Поэтому появление маргинальной личности может быть обусловлено воздействием одной сложной культуры. Автор подчеркнул, что нередко личность оказывается не столько на рубеже культур, сколько на рубеже социальных сил, столкновения которых весьма интенсивны и не менее значимы в возникновении маргинальной личности, принадлежащей двум социальным группам, имеющим разные ценности, цели и уровни жизни.

Алан С. Керкхофф и Томас Мак-Кормик сконцентрировались на изучении вопроса о природе взаимосвязи между статусом маргинальной личности и ее психологическими характеристиками. Исследователи выяснили, что уровень внутренней психической маргинализации зависит от таких факторов как: степени стремления к идентификации с членами доминирующей группы, с одной стороны, и от степени неприятия ими, с другой, поскольку эта группа, обладающая силой, властью, благами, стремиться защитить себя от «разбавления» и ослабления.[7]

Шибутани Т. также с социально-психологических позиций предпринял попытку объяснить причины маргинализации личности. По его мнению, маргинальность может возникать в процессе социализации индивида в непрерывно меняющемся обществе. Доминирование социальных изменений, трансформация социальных структур может привести индивида к положению между несколькими эталонными группами с различными, часто противоречащими друг другу требованиями, которые одновременно удовлетворить невозможно.[8]

Изучение феномена маргинальное™ американскими социологами, последователями Парка Р.Э. и Стоунквиста Э., сформировало подход к трактовке проблемы, который был обозначен как «субъективистско- психологический номинализм». Феномен маргинальное™ стал трактоваться как социальный феномен, в центре которого личность на границе двух и более культур. В связи с попаданием в такое пограничное состояние у личности мог возникать комплекс сопутствующих социально- психологических изменений', дисгармония, потеря самоидентификации, различные траектории поисков себя.[9]

Формулирование содержания озвученного комплекса, сопутствующего становлению маргинальной личности способствовал формированию и закреплению негативной оценки маргинальное™ как социокультурного явления американскими исследователями и лишь некоторые (Шибутани Т.) отмечали прогрессивные функции маргинальное™.

Исследования марганальности в странах Западной Европы носили более негативную окраску. Казалось бы ситуация похожая: та же миграция, те же иммигранты (например, африканцы во Франции), стремящиеся най- та работу и лучшие условия для жизни, однако общество изменилось и, в первую очередь, его экономические основы. Если для США была характерна переселенческая миграция, то Европа подверглась преимущественно трудовой миграции.

Изучение проявлений маргинальное™ практически полностью сосредоточивается в социальной плоскости и обусловлено это, по мнению американского социолога Манчини Дж. Б., итальянца по происхождению, внедрением капиталистической системы хозяйствования, базирующейся на угнетении и эксплуатации. Фундаментом анализа данного феномена становится теория Маркса К. о добавочной стоимости. В этой теории термин «маргинальное™» не употребляется, однако описание ортодоксом механизма постоянного воспроизводства «излишней» или «добавочной» части работающих, которая образуется вследствие действия свойственному капиталистическому способу производства закона народонаселения, по мнению современных исследователей, как раз и соответствует пониманию проявления феномена маргинальное™ в социальной и экономической плоскостях.

Данный тип маргинальное™, по мнению Манчини Дж. Б., характеризует ту часть населения, которая лишена гражданских прав, и отсутствие у ее представителей доступа к средствам производства и основной системе распределения благ способствует ее вытеснению на окраины социальной структуры. Этот тип маргинальное™ получил название структурной. Основателями ее изучения стали американские ученые Тамм Виттерманц и Ирвин Краус, затем исследования продолжили французские, английские и немецкие авторы.[10] Анализ содержания работ показывает, что преимущественное внимание концентрируется вокруг осмысления сущности таких составляющих как маргинальная ситуация, маргинальный статус и роль, окраинная среда, маргинализированное политическое сознание, процесс маргинализации, его измерения, ну и конечно в меняющемся контексте, характеристика личности маргинала.

Для нас данные работы интересны тем, что изменяется ракурс трактовки маргинальной личности: - акцент делается на понимании маргинала не как находящегося «между» (двух и более культур), а как находящегося «на краю», «на обочине» (социальной структуры). Понятие приобретает резко отрицательную коннотацию.

Смещение акцентов трактовки сущности феномена были обусловлены конкретикой социальной реальности. Анализ объективных условий функционирования социума (экономические кризисы, войны, революции, демографические факторы) заставил французских, немецких и английских исследователей сосредоточиться на осмыслении проблемы возможности или невозможности выбора и занятия определенного (предпочтительного) социального статуса индивидами, составляющими общество. В результате появилось обобщенное понимание маргинальности как потери статуса вследствие неинтегрированности индивидов в определенные структуры (как в силу социальных, так и биологических причин).

Изменение понимания содержания явления привело к расширению пространства интерпретации термина в общесоциальном дискурсе и способствовало созданию единого оценочного ярлыка для маркировки всех неблагополучных социальных групп с целью подчеркнуть их проблем- ность для общества. Группы, обозначаемые как маргинальные, в первую очередь, стали выступать как объект для социального дистанцирования и уничижения, а затем уже в качестве объекта социальной политики.[11]

Накопление эмпирического материала и его теоретическая обработка позволили упоминаемому нами ранее итальянскому социологу Манчини Дж.Б. сформулировать обобщающие выводы о целесообразности выделения трех направлений в изучении феномена.

Культурная маргиналъностъ - взаимоотношения систем ценностей двух и более культур, в которые погружается индивид, в результате чего может формироваться двусмысленность, неопределенность статуса и роли. Классические описания культурной маргинальности дали Парк Р.Э. и Стоунквист Э.

Маргиналъностъ социальной роли - попытки идентификации индивидом себя с позитивной референтной группой, не обладая возможностями соответствия; нахождение в роли, лежащей между двумя рядом расположенными ролями; членство в группах, определяемых как маргинальные (некоторые профессиональные группы); пребывание в окраинных социальных группах (например, цыгане, бездомные и т.д.).

Структурная маргиналъностъ - экономическое, политическое, социальное бессилие индивидов, лишенных избирательных прав и/или поставленных в невыгодное положение внутри общества.[12]

Начало советских исследований феномена маргинальности датируется концом 70-х годов XX века. Представленная статья Артановского С.Н.[13] содержала преимущественно обзор и оценку работ американских авторов 30-60 г.г. XX века через призму ценностей советского образа жизни, что отразилось на интерпретации Артановским С.Н. анализируемого материала.

Последующее обращение к теме маргинальное™ произошло после 20- летнего перерыва. В Советском Союзе уже начались активные структурные изменения, значительные массы населения стали терять привычные статусные позиции, прежняя социальная схема «рабочий класс- крестьянство-интеллигенция» перестала соответствовать действительно- ста, достаг определенных показателей рост безработицы, в первую очередь, среди рабочих, и увеличился темп нисходящей социальной мобильности образованных слоев населения. Знаковой работой явилась коллек- тавная монография «На изломах социальной структуры»[14].

Онтологическое сходство и одновременно конкретно-исторически- пространственное своеобразие протекания маргинализационных процессов послужило неким препятствием к адекватному анализу результатов их функционирования в контексте разрушающегося советского общества. Дальнейшее развитие событий - «революционная ситуация» 1991 года и некоторая стабилизация процессов трансформации к середине 90-х позволили сориентироваться в специфике «российской» маргинальное™. Объектом интереса становится уточнение понятия маргинальной ситуации (Рашковский Е.), сущности процесса маргинализации (Стариков Е.Н.), понятия маргинального субъекта (Навджавонов Н.О.).

Понимание маргинальное™ приобретает резко негативную коннотацию, и практически нет размышлений о ее позитивном влиянии на развитие личности и социума, хотя поднимается вопрос о ее нейтральной сущности.

Приближение к рубежу XX-XXI веков интенсифицировало усложнение социокультурной динамики, выразившееся в ускорении темпа коммуникаций, расширении пространства миграции народов, размывании этнических границ и традиционных групп населения, становлении новых типов групповой интеграции, взаимопроникновении и слиянии культур и т.п.

Формируются предпосылки глобализации маргинализационных процессов, что ведет к разрушению целостности и сбалансированности социума и провоцирует необходимость и потребность в смене культурных парадигм.

Наступает время философского осмысления феномена маргинально- сти, истоки которого коренятся в неклассической европейской философии. Ее представители в новом ракурсе увидели старые проблемы, что выразилось в специфическом выборе феноменов человеческого бытия для анализа (язык, текст, понимание, сексуальность, телесность, извращение, сумасшествие, преступление) и, соответственно, потребовало адекватной методологии (лингвистический анализ, герменевтика, психоанализ, феноменология, экзистенциализм, постструктурализм, деконструктивизм, постмодернизм).

Идея децентрации Ж. Дерриды об уничтожении самой идеи нормы и отклонения, исчезновении «центра», являющегося средоточием и символом власти, показала возможности «инаковости» сосуществования множества не тождественных друг другу, но вполне равноправных инстанций.[15] Понятие господствующей, доминантной культуры со всевозможными ее стереотипами и запретами, унифицирующими власть всеобщности над единичностью и уникальностью, перестает быть актуальным.

Философия постмодернизма обратилась к категориям «маргинальное пространство», «маргинальный субъект», «маргинальное существование», «маргинальная телесность».

  • • идея детерриториализации, предложенная Делезом Ж. и Гуаттари Ф.,[16] метафизическое понятие «складки» Кармен Видаль как объяснение существования маргинального пространства;
  • • сформулированное Мишелем Фуко понятие «инаковости», «друго- сти» в человеке, что может ставить его на грань или даже за пределы «нормы» - психической, социальной, нравственной, и тем самым давать основания рассматривать его в качестве «безумного» или «сумасшедшего» как другое понимание личности маргинала;
  • • осмысление опыта маргинального существования, носителем которого могут быть только социально отверженные (безумцы и художники), поскольку их опыт в силу особенности положения «частичен» и «промежуточен» и не может быть вписан внутрь институциональных стратегий;
  • • номинирование и наполнение содержанием конструкта «маргинальная телесность» как «тело без органов» («тело-аффект»), введенное Антоненом Арто;
  • • предложение понятия сингулярности: описания его содержания и функционирования, как аналога сущности феномена маргинальное™, механизма его развертывания (процесс маргинализации) и характера последствий: деструктивных и конструктивных.

Страстный сторонник постмодернизма Вольфганг Белый, в принципе, выразил умонастроения современного жизненного мира, утверждая, что «разнородное настолько сблизилось, что везде сталкивается друг с другом, одновременность разновременного стала новым естеством» и постмодернизм - адекватная концепция, способная объяснить радикальную плюральность реальности.[17]

Влияние постмодернистской парадигмы явственно ощущается в интерпретации сущности феномена маргинальное™ российскими философами. Руководствуясь стремлением осмыслить феноменологические, онтологические, экзистенциальные истоки маргинальное™ они предложили понимание данного феномена как тотального и вечного, присущего человеческому миру во все времена его существования, а не исключительно в периоды социальных кризисов и катастроф. Философский ракурс интереса направлен на анализ содержания понятий маргинальность, маргинальное сознание, маргинальное пространство, маргинальная личность и механизм маргинализации.

Философская интерпретация феномена маргинальное™ как тотального и вечного позволила исследователям сформулировать допущение об абсолютной нейтральности маргинальное™, которая лишь при определенных обстоятельствах и условиях может приобретать как конструктивные, так и деструктивные значения и знаковые характеристаки для данной социальной целостности. При конструктивной направленности маргинальное™, она выступает примером потенциальных возможностей бытия, своеобразным как-может-быть-иначе, в противовес традиционному - как-надо-быть. Это способствует реализации в обществе возможностей творческого роста, гибкости развития, сохранения в будущем и как результат - отсутствие социальных катаклизмов и катастроф. Если же маргинальность носит деструктивный характер (что первоначально определить невозможно), то тогда она служит для общества примером как-не- надо-быть. При таком повороте событай социальный организм должен извлечь для себя определенные уроки и по возможности избежать социальных потрясений, которые приведут к уничтожению социальной цело- стаости системы.[18]

В отличие от исследователей маргинальное™ в других сферах социума философы не занимаются перечислением личностных характеристик маргинальной личности. Формулировка понятия marginal man ориентируется на понятие маргинального сознания. Модель маргинального сознания конструируется с опорой на сущность мышления и поведения маргинальной личности. Для философов marginal man - это, прежде всего, харизматическая личность, являющая собой пример иного подхода к действительности и устанавливающая своими действиями новую структуру социальных отношений. Эти люди - своеобразные «разведчики», которые могут не только заглянуть в будущее, но и своим присутствием в настоящем продуцируют эту будущность.[19]

Наряду с философским осмыслением сущности феномена маргинальное™ российские авторы продолжали исследования особенностей его функционирования в других сферах социума. Анализ событий «революционной ситуации» 1991 года и последующих трансформационных процессов способствовали определенной радикализации взглядов на проблематику маргинальное™.

Атоян А.И. предложил выделить весь комплекс сведений о маргинальное™ в отдельную область знания - социальную маргиналистику, руководствуясь тем, что проблема переходных явлений актуальна во многих отраслях знания - социологии, культурологии, политологии, лингвистике, науковедении и др. В силу сложившейся ситуации, по мнению автора, достаточно сложно дать исчерпывающее определение содержания понятия «маргинальность». В его понимании маргинальность означает «разрыв социальной связи между индивидом (или общностью) и реальностью более высокого порядка, под последней же - общество с его нормами, взятое в качестве объективного целого».[20]

По утверждению автора личность только тогда считается маргинальной, когда происходит разрыв ее экономических, политических, духовных, культурных связей с единой целостной и нормированной социальной структурой. Соответственно, к маргиналам можно отнести индивидов, их группы и общности, формирующиеся на границах состояний и в рамках процессов перехода от одного типа социальности к другому или в пределах одного типа социальности при его серьезных деформациях. «Под типом социальности понимается определенный социально- экономический и политико-правовой порядок, отражающий последовательную линию ее пространственно-экологических, производственных и культурных предпосылок».[21]

Ориентируясь на свое восприятие сущности проблемы маргинально- сти, Атоян А.И. предложил следующую классификацию маргинальных типов: этномаргиналы (эмигранты, дети от смешанных браков и т.д.), биомаргиналы (инвалиды, лишенные заботы общества), социомаргиналы (находящиеся в процессе социального перемещения), религиозные маргиналы (приверженцы тех или иных синкретических религиозных культов и образований), политические маргиналы (сторонники различного рода радикальных, экстремистских, террористических движений), экономические маргиналы («новые бедные», «новые русские»).

Тем не менее, автор воспринимает маргинала как часть системы: «....социальное и маргинальное всегда едины: маргинальное - это потенциально социальное, а социальное - это потенциально маргинальное».[21] Согласно его рассуждениям, если рассматривать явление маргинальности вне системы, по отношению к которой оно таковым является, то само собой нарушается статус пограничности, явление перестает быть маргинальным, приобретает признаки самостоятельной структуры, а именно: обособленность, наличие норм, правил, ценностей в определенной системе.

Атоян А.И. ставит проблему разработки путей «демаргинализации». В рамках поиска способов ее решения автор формулирует понятие «маргинального права». В его интерпретации - это ущербный тип правосознания и правового поведения, воплощающий переходную форму общественного сознания. Появление маргинального права «...объективное явление маргинальной ситуации, но оно может сдерживать процесс демаргинализации, увеличивая маргинализацию и аномию. Выход из этого тупика - в решительном наступлении на нищету, бедность, социальное неравенство, а значит и на маргинальное право».[23]

Продолжая ряд, начатый социальной маргиналистикой Атояна А.И., Гурин С.П. предложил новую отрасль знания - маргинальную антропологию в качестве поиска новых подходов к изучению маргинальности. Взгляды Гурина С.П. логически обоснованы и заставляют согласиться с необходимостью корректировки содержательных аспектов феномена.

Статус маргинальной антропологии двоякий. Если данную отрасль знания рассматривать как расширение предметной области исследований феноменов человеческого бытия, то она не противостоит классической антропологии, а лишь дополняет ее. Однако введение обозначенных феноменов в антропологическое исследование влечет за собой и смену методологических подходов и принципов, так как классические методы оказываются недостаточными или неработающими в новой предметной области. Поэтому маргинальная антропология неизбежно становится маргинальной по отношению к самой антропологии в привычном понимании, являясь предельной, экстремальной, парадоксальной антропологией. Предметная область исследования посвящена малоизученным аспектам бытия человека, специфическим формам и способам человеческого существования. Это маргинальные, пограничные, измененные, аномальные, перевернутые, обратные, альтернативные, промежуточные, переходные, экстремальные, радикальные, предельные формы существования, способы бытия, антропологические типы, фигуры, состояния, ситуации, феномены, отношения, дискурсы, жесты, акты, процессы, практики, техники, тактики, стратегии, траектории, опыт}

В данном контексте понимание маргинальности имеет не только социальное, но и онтологическое измерение, так как выражает положение или состояние со специфическими «топологическими» свойствами, а именно - способность находиться на краю, на границе социального бытия и человеческой реальности в целом, позиционироваться как крайнее, предельное положение или состояние. Соответственно, понятие маргиналь- ность коррелирует с понятиями «граница» и «предел», однако не только в значении статического пребывания на границе или у предела, но в смысле динамическом, т.е. как выражение самого процесса перехода, пересечения границы или достижения и преодоления предела. Именно подробный анализ динамики позволяет выделить самые разнообразные тактики поведения человека на границе и разнообразные стратегии преодоления границ. Появляется возможность более ясного понимания сущности многих феноменов человеческого существования и нового восприятия уже

2 Гурин С.П. Маргинальная антропология. - Саратов. - 2000

описанных в литературе практик исключения[24] или первичных стратегий (соперничества, вражды, поединка, договора, кражи и дара).[25]

На основе предложенных методологических подходов в рамках маргинальной антропологии автор к уже известным составляющим феномена маргинальное™ добавляет такие как маргинальные феномены человеческого бытия и маргинальные фигуры. Первая составляющая включает особые явления, предельные или пограничные по отношению к видимому и осознаваемому миру человека, где логика поведения людей резко отличается от привычных схем обыденной жизни (в медитации, при инициации, шаманском камлании, опьянении, празднике). Автором подчеркивается, что любые явления человеческого бытия (сон, еда, любовь, игра, драка) могут представать как маргинальные, если рассматривать их в крайних проявлениях, предельных формах, в начале, в конце, в переходе, в кризисе, на изломе, при исчезновении.

Вторая составляющая подразумевает людей, имеющих специфические качества и маргинальное положение в обществе. Такие личности обладают собственными тактиками и жизненными стратегиями и являются маргиналами даже по отношению к самому человеческому бытию. Свои умозаключения автор строит, опираясь на концепцию Тернера В. о лими- нальных персонах. Они обладают амбивалентностью, не укладываются в рамки каких-либо классификаций, размещающих состояния и положения в культурном пространстве. Такие фигуры можно назвать фигурами сингулярностей, их существование разрывает непрерывность социального тела, делает общественные структуры неустойчивыми, открытыми к новому: к разрушению или созданию нечто.[26]

Гурин С.П. небезосновательно обращается к сущности глубинных архетипов, архаических элементов и структур, первичных телесных практик и экстатических трансов. Он замечает, что в разных сферах современной жизни, таких как: экономика и политика, право и реклама, наука и образование, спорт и война, дипломатия и разведка, проявляются формы и структуры древних обрядов перехода и ритуалов посвящения, жертвоприношения и колдовства, знаков подчинения и жестов бунта.

Таким образом, понимание маргинальное™ предстает в широком контексте как универсального культурного феномена, коренящегося в групповых условиях человеческого существования.

Публикации, посвященные исследованию феномена маргинальное™, издаваемые после 2000 года, появлялись с достаточной регулярностью. Их анализ свидетельствует, что расширился круг методологических оснований при трактовке понятия маргинальное™, увеличилось количество сфер социума, явившихся объектом изучения проявлений феномена маргинальное™, с учетом происходящих в обществе изменений во многих публикациях представлена современная интерпретация озвученных ранее различных нюансов понимания данного феномена, увеличилось количество эмпирически верифицируемых конструктов.

Вызывают интерес исследования Томалинцевым В.Н. экстремальных принципов в человекознании. Под экстремальными принципами автор понимает «некие закономерности, обеспечивающие полную и максимальную реализацию процессов развития путем достижения предельных, крайних и пограничных состояний, а также посредством их преодоления».[27] Одним из таких принципов ученый называет изощренность (остроту). «В общефилософском плане с помощью понятия «острота» («изощренность»), выступающего структурно-системным элементом, самостоятельной единицей развития, можно ясно различить и разграничить как предельные (творческие) состояния, в которых острота (кульминация) процесса направлена вглубь сущностных явлений, так и крайние состояния (крайности), где острота (изощренность) развития, минуя сущностную сторону предметов, принимает все более формальный характер, стремясь реализоваться в возможных, пусть и присущих предмету случайностях, понижающих степень его нормы».[28]

Логачева С.М. в своем диссертационном исследовании рассматривает функционирование феномена маргинальное™ на материале художественного пласта культуры. Появление базисной новации, по ее мнению, служит индикатором запуска маргинализационных процессов.[29] В качестве основания взято заявление Ясперса К. о необходимости соблюдения традиций, поскольку они воплощают в себе всю историю человечества, обеспечивают стабильность, являются наиболее устойчивой, стереотипной частью культуры. Базисная новация посягает на принципиальные основы традиции. Своим радикализмом грозит разрушению традиции, стремится перестроить весь существующий порядок, бросает вызов существующим нравам и предлагает новую систему моральных ценностей.[30]

Исследователь формулирует предположение о возможности существования такого компонента как маргинальная традиция. К такому заключению автор приходит, анализируя творчество маркиза де Сада, Маяковского, Шагала и ряда других. Вклад этих личностей в развитие культуры велик, однако в ряд с традиционными художниками их поставить невозможно.

Другой диссертант Мельник С.Н., исследуя особенности структурной маргинальности, обусловленные спецификой развития российского общества, наряду с анализом других проблем, связанных с данным явлением, акцентирует внимание на сущности маргинального поведения. Автор подразумевает под маргинальным поведением внешне наблюдаемые поступки, действия индивида, являющиеся отражением социальнопсихологической организации маргинального человека и в той или иной степени затрагивающие интересы других людей, групп и всего общества.[31] В зависимости от сферы социальной жизни, служащей пространством проявления маргинального поведения, автор выделяет следующие его типы:

1) социально-политическое поведение; 2) социально-экономическое поведение; 3) социально-бытовое поведение.

Исследование Волковой О.А. процессов профессиональной маргинализации актуально в контексте увеличения количества видов маргинальное™, обнаруженных и вовлеченных в пространство изучения проявлений феномена маргинальное™.[32]

Профессиональную маргинальное™ автор рассматривает как феномен социокультурного поля (Левин К., Бурдье П., Ильин В.И.),[33] при конструировании которого формируется присущая ему внутренняя иерархия. Профессиональные маргиналы образуются на границе профессионального поля, это люди, чаще всего, не имеющие специального образования, не являющиеся профессионалами. Из их числа со временем могут пополняться сектора внутреннего плана, и в некоторых случаях сюда попадают специалисты, вытесненные из других секторов.

По мнению автора маргинальность человека в профессии может проявляться: 1) на уровне самосознания - отсутствие профессиональной идентичности; 2) на уровне поведения - действия под влиянием мотивов, выходящих за рамки профессиональных функций и этики.

В контексте изучения ценностей профессиональной идентичности автор различает две группы маргинализированных специалистов: «экс- профессионалов», основную массу которых составляют безработные, практически не способные найти подходящую работу самостоятельно; «работающий контингент», включенных в трудовой процесс, но выполняющих свои функции исключительно формально, имитационно. В обеих группах можно обнаружить маргиналов - «активных отрицателей инноваций», упорно отстаивающих отжившие профессиональные ценности в силу сохранения прежней профессиональной ментальности, и маргиналов - «пассивных неприятелей современности», полностью дезориентированных утратой профессиональной идентичности.

Не ставя целью сколько-нибудь серьезный анализ взглядов автора, отметим, что предложенная классификация требует доработки, наблюдается пересечение содержания предлагаемых категорий. Тем не менее не вызывает сомнений актуальность самой тематики и значимость выводов. По мнению автора, в условиях глобализации принципиально невозможна стабильная профессиональная идентичность. Ее нарушения можно рассматривать как нормальное состояние личности, вынуждаемой объективной динамикой социальных процессов постоянно отслеживать изменения своего социально-профессионального самоопределения. Устойчивая идентификация с той или иной профессиональной группой, в принципе, способствует разрешению конфликтов, присущих маргинальное™ положения, однако двойная идентификация может иметь результатом скорее обогащение, чем конфликт. Специфика современности провоцирует распространение профессиональной маргинальное™ не только по периферии профессионального поля, а повсеместао. Профессиональная маргинальное™ все чаще становится социально терпимым явлением и даже социально-приемлемой нормой.[34]

Исследовательский интерес к проявлениям феномена маргинальное™ и стремление использования концепции маргинальное™ для объяснения происходящих и прогноза предстоящих событий не угасает, что обусловлено ярко выраженным состоянием глобальной нестабильности современного социума и эффективной «работой» концепции в подобных условиях.

Скорее всего, можно счита™ знаковым явлением в корректировке представлений о функционировании феномена маргинальное™ монографию Кравченко С.А., посвященную анализу рисков в нелинейном глобо- локальном социуме.[35] Его умозаключения основываются на нелинейной метапарадигме постмодерн, которая ориентирована на исследования самоорганизации, случайности, рефлексии и нелинейности социума (Gid- dens А, Пригожин И., Стенгерс И., Ritzer G.)[36].

Согласно постулату стрелы времени (Пригожин И.Р.) наблюдается саморазвитие материи и ускорение динамики человеческих сообществ, к которым человечество оказалось не готовым. «Стрела времени» пошатнула представления логоцентризма о естественной, всеми разделяемой рациональности. В современном мире типы рациональности постоянно множатся. В рациональности появляются разломы со всеми вытекающими неопределенностями и рисками. Утверждается релятивность любой рациональности и целесообразности. Возникает парадоксальная свобода и парадоксальная амбивалентность. Индивид ставится в условия жизни, когда постоянно необходимо выбирать, просто нельзя не выбирать что- то или кого-то с учетом фактора немедленного или отложенного, явного или латентного рисков. Будут ли последствия выбора позитивными или негативными для функционирования социума, предсказать затруднительно, поскольку оценки сделанного выбора варьируются в социокультурном пространстве и изменяются во времени. Выбор, оказавшийся функциональным, эффективным для одного культурного пространства и временного промежутка, не является универсальным для других культур и временных контекстов.[37]

В усложняющейся социокультурной динамике невозможно изменить только конкретное что-то. Мгновенно инициируется эмерджентность и случайность в функционировании всего социума. В свою очередь, глобализация приводит к культурным шокам, разломам и разрывам на уровне «региональной субглобализации».[38] Людям приходится учиться жить без устойчивых ориентиров, долгоживущих факторов порядка, общепризнанных авторитетов. Ускоряющимися темпами увеличивается культурное разнообразие. Люди все более осведомлены, что новые культурные реалии перестают быть однозначно «хорошими» или «враждебными»: они амбивалетны, поскольку несут с собой не только очевидные блага, но и опасности, причем зачастую латентного характера. Риски становятся естественной составляющей нелинейной социокультурной динамики, глоболокального социума, образа жизни современного человека.[39]

Автор монографии проблематику маргинальное™ практически не обсуждает. Упоминание о ней осуществляется через призму рассуждений о рисках «дисциплинарного общества». Опираясь на идеи Фуко М., исследователь считает, что дисциплинарная власть не только формирует социальный тип рационального дисциплинарного человека посредством зависимости, используя интеграцию, но латентно порождает разного рода Других через механизм маргинализации и исключения. Так появляются характерные рискогенные социальные типы - «больной», «безумный» (Фуко М.), «чужак» (Зиммель Г.), «маргинальный человек» (Парк Р.Э.), по отношению к которым направлено функционирование институтов социального контроля.[40]

Не пытаясь домыслить за автора или произвести подмену понятий, на наш взгляд, опять-таки руководствуясь массивом знаний, накопленных при изучении феномена маргинальное™, Кравченко С.А. достаточно много внимания уделяет роли этого феномена в производстве рисков. Говоря о рисках парадоксальных разрывов и синтезов социума, автор фактически описывает источники маргинализации, еще один эмпирически верифицируемый конструкт, подтверждающий действие (существование) феномена маргинальное™.

Автор выделяет следующие акты парадоксальных разрывов:

  • • в современных социальных системах на всех уровнях за счет имманентного движения ко все большей открытое™ прежние границы культур и стран утрачивают охранительные функции, становятся все более и более проницаемыми в процессе «переливов» капитала, технологий, продукций, человеческих ресурсов, культурных образцов и практик. Данный процесс стимулирует разрывы в социальном пространстве, порождающие риски, требующие от людей инновационных действий в отношении возможных альтернатив будущего;
  • точки бифуркации производят разрывы социума под влиянием даже малозначительных воздействий, в результате чего индивидам приходится учитывать целый спектр возможных направлений развития нелинейно развивающихся систем. При этом могут возникать риски появления новых реалий и смыслов, сообразно которым приходится действовать, конструируя себя и свое будущее;
  • • исторический социум все менее каузально влияет на ныне существующий социум (Интернет, виртуальная мобильность, «электронные деньги», отсутствие национальных границ для мирового рынка, геномодифицированные продукты питания, системы с искусственным интеллектом), что проявляется в разрыве исторической преемственности. Можно говорить о возникновении особых эмерджентных рисков, которые способны стать весьма опасными для будущего человечества;
  • ризомное развитие современного социума (вероятность принимать любые конфигурации, развиваться в разных пространственных и временных координатах) порождает специфические риски выбора альтернатив развития будущего в контексте установки на конструирование желаемого будущего;
  • • в определенной сфере деятельности в конкретных пространственно- временных координатах возможны разрывы в научном знании, что порождает профилирование рисков (изменение причин рисков смертности в медицине, смещение рисков в авиации в сторону человеческого фактора). Под влиянием ускоряющейся социокультурной динамики могут образовываться весьма существенные разрывы между научным знанием и знанием общественности, что также сказывается на профиле риска;
  • • возможная альтернативность развития социума и его отдельных сфер продуцирует функциональную амбивалентность происходящих разрывов: они могут содержать вероятность как дисфункционального воздействия на социальных акторов в виде определенных потерь, утрат прежних идентификаций, так и способствовать их переходу в более функциональное состояние, связанное с приобретением жизненных благ, увеличивающее возможности для самоорганизации и самотворе- ния. Нелинейная социокультурная динамика содержит целый спектр объективных и субъективных потенций для перехода к новому качеству функциональности, не имевшей аналогов в прошлом. [41]

Не менее значимы в качестве источников маргинализации парадоксальные синтезы социума, выделяемые автором монографии:

  • сосуществование ранее антагонистических ценностей в одном социальном пространстве, которые могут относиться не только к разным культурам, но и разным пространственно-временным координатам (например, представления о друзьях и врагах);
  • • в одном социальном пространстве могут сосуществовать синтезы разновременных социальных реалий, относящихся к разным темпоми- рам, т.е. реалий, имеющих динамику развития, характер которой относится к исторически разному времени. Им обычно сопутствуют риски дисхроноза: структуры могут одновременно содержать в себе «старые» и «новые» риски (относительно долгоживущие ценности, авторитеты и традиции и будущие последствия новых технологий);
  • • и другие.[42]

Анализируя функционирование парадоксальных разрывов и синтезов социума, Кравченко С.А. констатирует, что они, по существу, присутствуют в одних и тех же процессах и можно с уверенностью говорить об их парадоксальном единстве. Описывая картину проявления этого единства, автор фактически воспроизводит содержание механизма маргинализации, представленного авторами, изучающими феномен маргинальности. Так, исследователь считает, что порядок новых систем образуется и укрепляется за счет разрывов, разупорядочения других систем. Организация одной социальной системы сопровождается дезорганизацией (довольно часто - патологической) других социальных систем. Другие системы не могут не сопротивляться такой энтропийной экспансии, поскольку она им необходима для собственной креативности. Практически речь идет о перманентной переконфигурации границ тех или других целостностей, в результате чего образуется иное (маргинальное) целое. Кравченко С.А. пишет: «Произведенные парадоксальным единством разрывов и синтезов риски с увеличивающейся динамической сложностью могут приносить не только проблемы людям, но и способствовать инновациям, включая поиск и разработку принципиально новых гуманных форм жизнедеятельности».[43]

И в заключение обзора данной работы, собственно говоря, почему мы так подробно освещали взгляды автора, акцентируем внимание на новом (или ином) понимании механизма функционирования будущего социума, в котором человечество предполагает существовать. Исследователь в совокупности с мнением других ученых считает, что современный социум восприимчив к возникающим инновациям, реагирует на них структурными изменениями, расширяющими возможности креативного обновления своего компонентного состава. Это позволяет резонансно объединять материальный, культурный и интеллектуальный потенциалы. Также предполагает не только признание «конца Другого», но и «космополитическую рефлексию», «солидарность с чужаками» (Бек У.), что провоцирует акторов принимать решения и действовать в направлении соединения конкурирующих и противоборствующих систем (зачастую при отсутствии общего языка) в сложные целостности, функционирующие на основе науки и искусства совместного существования.[44] [45]

Таким образом, невзирая на активные глобализирующие тенденции развития социума, категория границы (margo) не склонна утрачивать своей архетипической значимости ни в реальном, ни в виртуальном пространстве. Другое дело, что меняются смысловые значения процессов, происходящих «на границах», о чем рассуждал Гурин С.П. в рамках маргинальной антропологии.

В частности, становится актуальным содержание такого вопроса, сформулированного в свое время американским социологом (итальянцем по происхождению) Манчини Дж. Б.: Что происходит, если индивиды и группы переживают сложные (многочисленные) маргинальные состояния?, что собственно в настоящее время мы и наблюдаем.

В данном контексте считаем ценным представить точку зрения Николаева В.Г., изложенную им в статье «Человек маргинальный»?

Беря за основу сформулированное Парком Р.Э. определение «маргинального человека», автор анализирует процесс искажения последующей интерпретации смысла понятия и демонстрирует важность возвращения к истокам. Рациональное зерно этой позиции заключается в том, что Николаев В.Г. постарался опровергнуть уже устоявшиеся стереотипы восприятия маргинального человека как специфического личностного типажа, являющегося объектом стойкой негативной оценки окружающих, в силу его попадания на границу периферии по отношению к некоторому центру, понимаемому как вместилище стандарта нормальности и человеческого (культурного, социального) благополучия, сложившиеся как раз благодаря мнению большого количества последующих исследователей - интерпретантов.[46]

Обращаясь к первоисточнику, автор уточняет, что Парк Р.Э. рассматривает маргинального человека как специфически современный личностный (или антропологический) тип в контексте современного ему типа общества - общества преимущественно городского. Город как «мозаика миров» оказывается для чикагцев «лабораторией», в которой свойства маргинального человека могут быть легче всего обнаружены и изучены эмпирически. Город и общество формируют особую социальную среду, вовлекающую разные группы с разными культурами и образами жизни в орбиту общей жизни, характеризуемую сочетанием территориального соседства и социальной дистанцией, что является ключевым контекстом для появления маргинального человека. Он становится носителем культурных диссонансов, культурно нестандартного мышления и поведения.[47]

Рассматривая появление маргинального человека в эволюционном контексте, Парк Р.Э. берет за основу самнеровское (Самнер У.Г.) понимание

«мы-групп» как абсолютно дискретных, самодостаточных, замкнутых со свойственными им особыми «культурами», «традициями», «обычаями». Члены «мы-группы» дистанцированы от тех, кто не входит в их число, причем социальная/культурная дистанция соединяется с физической, т.е. границей территории, которую группа занимает.[48] [49] Для того, чтобы мог появиться маргинальный человек, границы должны стать проницаемыми, т.е. взаимодействия членов изначально изолированной «мы-группы» должны выйти за пределы их замкнутого жизненного пространства.

Современное общество - сложное, массовое, урбанизированное, «цивилизованное», многомерно дифференцированное, глобализирующееся - определенно образовалось в результате постепенного стирания границ между множеством небольших по размеру «мы-групп» первоначально в высокой степени изолированных. Не все эти границы стерлись, а вместо исчезнувших появились новые, еще более многочисленные. В соответствии с рассуждениями автора, историю человечества можно представить как историю постоянного переконфигурирования границ, а современное общество - как рассеченное бесчисленными границами, проводимыми по самым разным основаниям. Соответственно, маргинальный человек, в принципе возможный на всех этапах человеческой истории, наиболее характерен именно для современности. Модернизация множит основания для маргиналъности и проявления ее становятся менее резкими, но более многообразными}

Многообразие маргинальностей, порождаемых современным социумом, автор объясняет следующим образом. Он логически предполагает, что умножение границ есть умножение различий или, что то же самое, умножение всевозможных «мы». Множество «мы» человек конструирует сообща с другими участниками посредством устойчивых координаций действий, в результате чего образуется ограниченная область взаимодействия, значимая для человека, в которой ему гарантированы уместность и уверенность в себе. Каждое такое множество «мы» связано с формированием определенного смыслового порядка, т.е. своеобразной выборкой значимых объектов - физических, социальных, ментальных. Такой смысловой порядок не дает повода для сомнений, в том числе в своем «Я». Пересечение границ этих «мы» приводит к маргинализации.[50]

Исследователь утверждает, что маргинализация происходит везде, где вступают во взаимодействие носители разных «мы» и разных смысловых порядков. Интенсивность и продолжительность маргинализации наиболее велика в следующих случаях:

смысловые порядки сталкивающихся «мы» содержат существенно разные определения объектов, значимых для успешности текущих взаимодействий;

затрагиваются наиболее личностно значимые для участников «мы» аспекты их размещения в мире;

члены разных «мы» обладают легко опознаваемыми отличиями, например, разным цветом кожи, облегчающими категоризацию и проведение границ. Личностный тип, рельефно описываемый чикагцами, создается именно в результате продолжительной и интенсивной маргинализации, это раздвоенная, часто несчастная личность, мечущаяся между несовместимыми культурными мирами, нигде не чувствующая себя «как дома», разъедаемая внутренними противоречиями и мучительным самокопанием. Парк Р.Э. и его последователи изучали преимущественно «лабораторные» образцы (мигранты, мулаты, евреи), которые могли дать шанс обнаружить и прояснить свойства современного человека вообще, который и есть маргинальный человек. Современный мир провоцирует таких личностей покидать любые узкие «мы», выходить в более широкие круги взаимодействий, причем эти переходы никогда до конца не завершаются в силу гибридизации старого «мы» и формирования новых смыслов посредством «синкретизации» и «реинтерпретации».

Николаев В.Г. подчеркивает, что именно маргинального человека Парк Р.Э. называет сравнительно более цивилизованным, а не китаизированного, американизированного, русифицированного и т.п. В заключение, автор предлагает уточненную интерпретацию маргинального человека - человека, переходящего из узкого мира во все более широкий мир, но не как во что-то уже готовое, а как в то, что он сам своими действиями и создает}

Анализ современных концепций маргинальное™ и методологических парадигм, фактически подтверждающих функционирование феномена маргинальное™, позволяет констатировать существование устоявшихся тенденций восприятия научным сообществом многоаспектное™ и многофункциональности обсуждаемого феномена. Ширится спектр наук, изучающих проявления данного феномена: культурология, социология, философия, психология, экономика, политология, география, генетика и т.д., появляются специальные отрасли знания: маргиналистика, маргинальная антропология. Понятие превратилось в научный артефакт, определен примерный набор эмпирически верифицируемых конструктов, становящихся объектом исследования. В качестве теоретических категорий, а также системы индикаторов и переменных, посредством которых можно диагностировать определенные эмпирические ситуации, понятия мар- гинальность, маргинал и их производные в наибольшей степени проработаны в культурологии и социологии. В других науках исследователи, занимающиеся проблематикой маргинальное™, также подвергли проработке понятийное и проблемное пространство до уровня эмпирически верифицируемых терминов.

В контексте глобализирующегося социума, усложнения социокультурной динамики, упрочения нелинейности дальнейшего развития и превращения состояния кризиса в перманентный процесс, интерес к феноме- [51]

С.371-372

ну закономерен. Не случайно за основу термина маргинальность было взято латинское понятие margo - грань, граница. Современная действительность провоцирует бесконечную череду возникновения, изменения и исчезновения границ (реальных, виртуальных, ментальных) во всех сферах функционирования социума и на всех уровнях существования человека: телесном, психологическом, социальном, философском, культурном и т.п. Концепция маргинальное™ в качестве объясняющей исследовательской модели событий, происходящих в этот период, представляется удобным теоретическим инструментом. Приобретает значимость ее гибкость, многоаспектность исследовательского взгляда на вполне определенные процессы с разных позиций (в структуралистской, культурологической, ролевой или институциональной и других стратегиях). Привлекательны также возможности сочетания микро- и макроанализа, сосредоточение на микроанализе с целью пристального исследования явлений, возникающих на границе структур под влиянием макрофакторов.[52]

Все четче вырисовывается сравнительное единообразие трактовки сущности феномена маргинальное™ - действие целого комплекса своеобразных явлений, обусловленных эффектами пограничности, переходности, промежуточности, окраинности, трансцендентности, в результате чего происходят или могут происходить позитивные/негативные экономические, политические, культурные, социальные или личностные трансформации.

Термин маргинальность все прочнее ассоциируется со статичным образованием - «точка разрыва» (Заворин А.В.), «признак переходнопограничной зоны» (Каганский В.), начало и результат радикальных изменений и т.п. Операционализация термина дает набор эмпирических конструктов: маргинальная ситуация, маргинальное состояние, маргинальный статус, маргинальная группа, маргинальное пространство, маргинальное поведение и т.д. На их проблематике фокусируется исследовательская практика.

Термин маргинализация подразумевает динамичное образование, процесс социокультурной динамики со всеми вытекающими последствиями, понятие маргинал используется в качестве психолого-поведенческой характеристики личности, втягиваемой в этот процесс.

Такие понятия как «аномия», «отчуждение», «лиминальность», «одиночество», «статусная рассогласованность», «дезинтеграция», «нетипичное™», «эксклюзия», «фрустрация» и т.п., коррелирующие с категорией «маргинальность», непротиворечиво дополняют и оттеняют смысловые градации этого понятия.

Современная реальность предоставляет уникальные возможности для изучения проявлений феномена маргинальное™, что позволяет расширить количество сфер социума, в которых механизмы и последствия его функционирования наиболее заметны, доступны для научного анализа и нашли своих исследователей.

  • [1] Балабанова Е.С., Бурлуцкая М.Г. и др. Маргинальное™ в современной России[Электронный ресурс]. - М.: МОНФ. - 2000
  • [2] Park R.E. Human Migration and the Marginal Man//The American Journal of Sociology. - 1928/Vol/XXXIII. -N 6. - P.882-893
  • [3] Балабанова Е.С., Бурлуцкая М.Г. и др. Маргинальность в современной России[Электронный ресурс]. - М.: МОНФ. - 2000
  • [4] Hughes Е.С. Social Change and Status Protest: An Essay on the MarginalMan//Phylon-Atlanta. - 1945. - Vol.10. - N 1
  • [5] там же
  • [6] Golovensky D. The Marginal Man Concept: An Analysis and Critique...- SocialForces. - 1952. - Vol.30. - P.333-339
  • [7] Kerckhoff A. and McCormick T. The Marginal Status and Marginal Personality. -Social Forces.- 1955.-vol. 34.-N. 1.-P.48-55
  • [8] Шибутани T. Социальная психология. M. - 1969. - C.475-476
  • [9] Балабанова E.C., Бурлуцкая М.Г. и др. Маргинальность в современной России[Электронный ресурс]. - М.: МОНФ. - 2000
  • [10] Попова И.П. Маргинальное™. Социологический анализ. М.: Союз. - 1996. - 77с.-С.31
  • [11] Балабанова Е.С., Бурлуцкая М.Г. и др. Маргинальность в современной России[Электронный ресурс]. - М.: МОНФ. - 2000
  • [12] Mancini B.J. No owner of soil: The concept of marginality revisited on its sixtiethbirthday // Intern, rev. of mod. sociology. New Delhi. - 1988. - Vol 18. - N 2. - P.183-190
  • [13] Артановский С.Н. Проблема «личности на рубеже культур»//Вопросы философии. - 1967.-№ 7
  • [14] На изломах социальной структуры/Рук. авт. коллектива А.А.Галкин. - М.:Мысль.-1987
  • [15] Ильин И.П. Постструктурализм. Деконструктивизм. Постмодернизм. - М.: Ин-трада. - 1996. - 255с.
  • [16] Deleuze G., Guattari F. Mille Plateaux. - Р. - 1981
  • [17] Welsch W. Unsere postmodeme Modeme. - Weinheim. - 1987. - 344s.
  • [18] Земсков В.Б. Одноликий Янус. Пограничная эпоха - пограничное созна-ние//Общественные науки и современность - 2001. - №6. - С. 132
  • [19] Глазьев С.Ю. Закономерности социальной эволюции: вопросы методоло-гии//Социс. - 1996. - №6. - С.56
  • [20] Атоян А.И. Социальная маргиналистика. О предпосылках нового междисциплинарного и культурно-исторического синтеза//Полис. - 1993. - №6
  • [21] Там же. - С.29
  • [22] Там же. - С.29
  • [23] Атоян А.И. Маргинальность и право//Социально-полит. журнал. М. - 1994. -№7-8.-С. 159
  • [24] Ярская-Смирнова Е.Р. Социокультурный анализ нетипичности. - Саратов. -1997
  • [25] Кирсанова Л.И. Проблема символического в философии постмодернизма. - СПб.-1996
  • [26] Гурин С.П. Маргинальная антропология. - Саратов. - 2000. - С.259-260
  • [27] Томалинцев В.Н. Экстремальные принципы в человекознании. Дисс...д-ра фи-лос. наук. - СПб. - 2001. - С.4
  • [28] Там же.-С. 140
  • [29] Логачева С.М. Феномен маргинальности в культуре. Воронеж. - 2002. - 154с.
  • [30] Там же. - С.79
  • [31] Мельник С.Н. Теоретические аспекты структурной маргинальности. - Владивосток. -2002. -С.84
  • [32] Волкова О.А. Профессиональная маргинальность в контексте проблем современного российского общества//Социальные проблемы. - СПб. - 2008. - №1
  • [33] Левин К. Разрешение социальных конфликтов/пер. с анг. - СПб., 2000; BourdieuР. Outline of a Theory of Practice/P. Bourdieu. - Cambrige. - 1977; Ильин В. И. «Белые воротнички» в современной России: новые средние слои или конторский про-летариат?/В. И. ИльиH//socnet.narod.ru
  • [34] Волкова О.А. Профессиональная маргинальное™ в контексте проблем современного российского общества//Социальные проблемы. - СПб. - 2008. - №1
  • [35] Кравченко С.А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. - М.: Анкил. -2009.-220с.
  • [36] Там же. - С.68
  • [37] Кравченко С.А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. - М.: Анкил. -2009. - С.6-7
  • [38] Многоликая глобализация/Под ред. Бергера П., Хантингтона С. - М.: АспектПресс.-2004.-С. 130
  • [39] Кравченко С.А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. - М.: Анкил. -2009. - С. 5-6; 8
  • [40] Там же.-С. 174
  • [41] Кравченко С.А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. - М.: Анкил. -2009. - С.47-51.
  • [42] Кравченко С.А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. - М.: Анкил. -2009. - С.52-53
  • [43] Там же. - С.58-59
  • [44] Кравченко С.А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. - М.: Анкил. -2009.
  • [45] Николаев В.Г. Человек маргинальный/Вопросы социальной теории. Под ред.Резника Ю.М., Тлостановой М.В. Научный альманах. - М. - 2010. - T.IY.
  • [46] Там же. - С.354
  • [47] Там же. -С.357-358
  • [48] Николаев В.Г. Человек маргинальный/Вопросы социальной теории. Под ред.Резника Ю.М., Тлостановой М.В. Научный альманах. - М. - 2010. - T.IY - С.362
  • [49] Там же. - С.365
  • [50] Там же. - С.366
  • [51] Николаев В.Г. Человек маргинальный/Вопросы социальной теории. Под ред.Резника Ю.М., Тлостановой М.В. Научный альманах. - М. -2010. -T.IY-
  • [52] 2 Балабанова Е.С., Бурлуцкая М.Г. и др. Маргинальность в современной России[Электронный ресурс]. - М.: МОНФ. - 2000.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >