Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология arrow Маргарет Тэтчер и германский вопрос. (1979 -1990 гг.)

Роль Великобритании в переговорах по разрешению германского вопроса

5 мая 1990 г. в Бонне началась первая сессия переговоров по формуле «2+4». На повестку дня выносились следующие вопросы: о границах, о военно-политическом статусе будущей Германии, о судьбе Берлина и об окончательном международно-правовом урегулировании и ликвидации прав и обязанностей четырех держав. Был согласован календарь следующих встреч: июнь - в Берлине, июль - в Париже, сентябрь - в Москве.

Министр иностранных дел Великобритании Д. Хэрд высказал пожелание подвести черту под Второй мировой войной и подчеркнул стремление Великобритании содействовать «скорейшему объединению Германии в рамках объединенной Европы» [223, с. 143]. Во время визита в Бонн 15 мая Д. Хэрд отметил, что Великобритания не стремится к сохранению прав и ответственности четырех держав-победительниц в отношении Германии после объединения страны. А попытки предотвратить объединение Германии явились бы, по мнению Д. Хэрда, «дестабилизирующим фактором» [233, с. 145]. Кроме того, британский министр иностранных дел отметил, что вхождение объединенной Германии в НАТО является необходимым условием сохранения стабильности в Европе [169, с. 1092]. Здесь М. Тэтчер и Д. Хэрд придерживались единого мнения. Вопрос о будущем военнополитическом статусе объединенной Германии был одним из наиболее трудных в ходе переговоров. СССР не хотел соглашаться на членство будущей Германии в НАТО, указывая, что это создает для советского государства опасную военно-стратегическую ситуацию. Однако позиция Франции, Великобритании и США была иной. США и Великобритания открыто выступали за членство Германии в НАТО. Франция также разделяла позицию западных союзников, хотя и не высказывалась категорично по этому вопросу. СССР оказался в одиночестве, пытаясь предотвратить вхождение Германии в НАТО и не допустить потери «форпоста социализма в Европе». Прорыв в данном направлении произошел с признанием М. С. Горбачева принципа «свободного выбора» военно-политического статуса объединенной Германии, т. е. права за немцами самим решать вопрос о принадлежности объединенной Германии к альянсам. Советско-американские переговоры в Вашингтоне с 31 мая по 3 июня 1990 г. ознаменовали собой прорыв на пути к объединению Германии. Был получен общий ответ на вопрос о ее будущем военно-политическом статусе. Поскольку ФРГ и ГДР принадлежали к различным блокам, то вхождение объединенной Германии в один из них означало серьезное геополитическое поражение для другого блока. Такая держава, как объединенная Германия с ее экономическим и военным потенциалом, неизбежно изменила бы расстановку сил на континенте.

США и Великобритания открыто выступали за членство Германии в НАТО. Франция также разделяла позицию западных союзников, хотя и не высказывалась категорично по этому вопросу. СССР оказался в одиночестве, пытаясь предотвратить вхождение Германии в НАТО и не допустить потери «форпоста социализма в Европе». Прорыв в данном направлении произошел с признанием М. С. Горбачева принципа «свободного выбора» военно-политического статуса объединенной Германии, т. е. права за немцами самим решать вопрос о принадлежности объединенной Германии к альянсам. М. С. Горбачев датирует свое согласие с принципом «свободного выбора» 31 мая 1990 г. во время беседы с президентом США Дж. Бушем в Белом доме.

  • 18 мая в рамках подготовки визита М. С. Горбачева в Вашингтон в Москву прибыл госсекретарь США Дж. Бейкер. Он предложил план, который должен был облегчить советским лидерам принятие решения о членстве единой Германии в НАТО. План состоял из 9 пунктов:
  • 1) обещание продолжить переговоры по общеевропейскому процессу в Вене (СБСЕ);
  • 2) начало переговоров по стратегическим ядерным силам (SNF);
  • 3) отказ Германии от производства и владения оружием типа АВС (ядерное, химическое и биологическое);
  • 4) пересмотр потребностей НАТО в обычных и ядерных системах;
  • 5) отказ от размещения сил НАТО на территории ГДР в «переходный период»;
  • 6) согласие на ограниченное по времени стационирование советских войск в восточной Германии;
  • 7) Германия объединяется только в границах ФРГ, ГДР и Берлина;
  • 8) «усиление» процесса СБСЕ;
  • 9) регуляция со стороны ФРГ экономических проблем таким образом, чтобы экономически поддержать перестройку [14, с. 141-142].

Дж. Бейкер обещал начать постепенную реконструкцию НАТО, придавая ей характер политической организации. Параллельно планировалось осуществить пересмотр военной доктрины НАТО [39, с. 130]. Однако М. С. Горбачев настаивал на поиске взаимоприемлемых решений, поскольку вхождение Германии в любой блок привело бы к нарушению стратегического баланса в Европе и мире. Вместе с тем советский лидер назвал даже возможное членство СССР в НАТО не такой уж дикой фантазией, ведь существовала же в свое время большая коалиция. После таких заявлений настроения в США заметно улучшились.

Значительную роль в решении М. С. Горбачева в пользу «свободного выбора» сыграла позиция французского президента Ф. Миттерана, который во время своего визита в Москву 25 мая 1990 г. наглядно продемонстрировал безальтернативность членства Германии в НАТО. Из стран, несущих ответственность за послевоенную Германию США и Великобритания однозначно высказывались в пользу членства объединенной Германии в НАТО. Франция, как разъяснил Ф. Миттеран, не может идти против воли своих западных партнеров. К тому же НАТО до объединения Германии выполняло функцию противовеса советскому влиянию, а после - функцию контроля и сдерживания амбиций объединенной Германии в Европе. Такая смена ориентиров НАТО вполне соответствовала геополитическим задачам Франции. И хотя на переговорах с Ф. Миттераном М. С. Горбачев так и не согласился на членство Германии в НАТО, после этой беседы советский лидер вынужден был для себя признать, что реальной разработанной альтернативы согласию на членство Г ермании в НАТО у СССР нет.

Накануне советско-американских переговоров состоялся телефонный разговор Г. Коля и Дж. Буша. Канцлер ФРГ просил американского президента разъяснить М. С. Горбачеву, что Германия, равно как и США, видят будущую объединенную Германию абсолютно полноценным членом НАТО.

31 мая 1990 г. М. С. Горбачев прибыл на очередную советско- американскую встречу в Вашингтон. К моменту встречи в Вашингтоне Дж. Буш был убежден, что СССР придется смириться с членством объединенной Германии в НАТО. Задачу США он видел в том, чтобы сделать этот шаг для Москвы безболезненным и не спровоцировать перехода советского руководства на жесткий курс противостояния.

В ходе переговоров М. С. Г орбачев, используя разную аргументацию и ссылаясь на свои прежние заявления, убеждал Дж. Буша в том, что СССР не заинтересован в уходе США из Европы. Обе стороны упрекали друг друга в страхе перед немцами и недоверии к ним. США убеждали М. С. Горбачева и Э. А. Шеварнадзе, что миру не нужна демилитаризованная, нейтральная Германия, что она будет стремиться к получению ядерно- го оружия, играть самостоятельную роль. Именно поэтому ее нужно «привязать к НАТО». Советский лидер полагал, что США не могли выпустить такую мощную силу как Германия из блока, иначе судьба НАТО оказалась бы предрешена. Необоснованным становилось бы также и военное присутствие США в Европе. Американская сторона указывала на положения Заключительного акта Хельсинкского совещания СБСЕ, согласно которым вопрос о принадлежности страны к любому альянсу должен решать народ. Результатом явилось сенсационное заявление М. С. Горбачева:

«Дж. Буш. Если Германия не захочет оставаться в НАТО, ее право выбрать иную участь. Так говорится в Заключительном акте Хельсинки.

М. С. Горбачев. Давайте тогда сделаем публичное заявление по итогам наших переговоров, что Президент США согласился, что суверенная объединенная Германия сама решит, какой военно-политический статус ей избрать - членство в НАТО, нейтралитет или что-то иное... Так и сформулируем: Соединенные Штаты и Советский Союз за то, чтобы объединенная Германия... сама решила, членом какого союза ей состоять» [54].

Многие из работников МИД и министерства обороны выражениями лиц и движениями показали, что они не разделяют взглядов М. С. Горбачева. Заведующий Международным отделом ЦК КПСС В. М. Фалин и советник Президента СССР С. Ф. Ахромеев были абсолютно обескуражены. Даже глава МИД СССР Э. А. Шеварнадзе поначалу отверг идею совещания на уровне министров иностранных дел, предложенную американцами для реализации достигнутого соглашения [112, с. 310].

Все высказывания М. С. Горбачева о том, что необходимо увязать объединение Германии с общеевропейским процессом, скоординировать их по времени, о вариантах действий были внимательно выслушаны американской стороной. Однако на пресс-конференции по итогам визита 4 июня Дж. Буш заявил, что объединенная Германия должна быть полноправным членом НАТО. Он признал, что М. С. Горбачев не разделяет этого мнения. «Однако мы полностью согласились, что вопрос о членстве в альянсе в соответствии с Заключительным актом Хельсинкского совещания должны решать сами немцы». М. С. Горбачев против этого не возражал.

В ответном выступлении советский лидер, принявший на себя лавину закулисной критики коллег, попробовал приуменьшить значение советско- американской встречи, сославшись на формулу «2+4» и невозможность окончательного решения подобных вопросов двумя государствами. Однако всем было понятно, что никто из заинтересованных сторон не будет возражать против такой договорённости.

После возвращения из Вашингтона в Москву М. С. Горбачев подытожил соглашения, которые удалось достигнуть по германскому вопросу так: объединение Германии должно быть частью общеевропейского процесса, а ускорение этого процесса, уже по мнению лично Горбачева, должно было способствовать курсу на перестройку. А. С. Черняев отмечает, что перечитывая стенограммы бесед М. С. Горбачева с разными деятелями по германскому вопросу и записи его выступлений на Политбюро, разговоров один на один, можно обнаружить немало несовпадений в словах и подходах. А. С. Черняев усматривает в этом тактику, основанную на принципах нового мышления. Как только М. С. Горбачев убедился, что порыв немцев к объединению действительно представляет собой демократическое и действительно народное движение, а не политическую игру или эмоции части молодежи, он решил, что история действительно сказала свое слово. Теперь советский лидер видел свою главную задачу в мирном разрешении германского вопроса [117, с. 32].

В ходе американо-советских переговоров 31 мая - 3 июня 1990 г. в Вашингтоне было решено предоставить немцам право самим определить принадлежность к какому-либо военно-политическому блоку, что фактически означало вхождение объединенной Германии в НАТО [ 17—А, с. 168].

Вскоре после советско-американских переговоров произошла встреча М. С. Горбачева и М. Тэтчер. 8 июня 1990 г. лидеры двух государств встретились в Лондоне. Несмотря на очевидные противоречия по ряду вопросов между советским президентом и английским премьер-министром, главам государств удалось также найти и некоторые точки соприкосновения. Обе стороны признали, что главным вопросом на тот момент оставалась безопасность. По мнению лидеров Великобритании и СССР объединение Германии должно стоять в конце «длительного переходного периода» [52]. Однако на этом общее в подходах М. С. Горбачева и М. Тэтчер заканчивалось. Основное внимание при обсуждении германской проблемы придавалось форме участия Германии в системе военно-политических блоков. М. С. Горбачев на тот момент еще не мог примириться с идеей полноправного членства объединенной Германии в НАТО, он активно разрабатывал проекты трансформации обоих военно-политических блоков, создания некого связующего начала между ними. На тот момент, по замечанию М. С. Горбачева, существовало множество моделей военного и политического сотрудничества - британская (полноправное участие в военных и политических структурах НАТО), французская (без участия в военных структурах), датско-норвежская (участие в политических и военных структурах НАТО без размещения военных баз и ядерного оружия блока на территории страны). Следовало бы, по его мнению, разработать еще одну новую модель и для Германии. Советский лидер предлагал создать межблоковый постоянный орган, в рамках которого могли бы совещаться и проводить консультации военные эксперты. Однако М. Тэтчер заявила, что вхождение Германии в НАТО, равно как и присутствие на ее территории войск НАТО, жизненно необходимо для поддержания безопасности Европы и является гарантом равно как для стран Запада, так и СССР [243].

Сказались также и давние опасения британского премьер-министра по поводу значительного усиления экономической мощи объединенной Германии: «...после объединения Германия, которая будет насчитывать 80 млн человек, станет настоящим экономическим гигантом... Единственное, чем можно обуздать амбиции новой Германии, если таковые появятся, это присутствием на ее территории американских войск» [52]. М. Тэтчер всегда была довольно озабочена идеей объединенной Германии, поэтому стремилась «набросить на шею немецкого дога американский поводок» [107, с. 456; 364, с. 32]. Вместе с тем М. Тэтчер понимала позицию СССР и выступила инициатором в блоке НАТО о предоставлении данным блоком гарантий безопасности СССР и странам ОВД. Это помогло бы в некоторой мере смягчить удар, нанесенный по ОВД выводом из ее состава ГДР. В заключение М. Тэтчер ясно дала понять, что она не поддержит никакую модель объединения, если та не будет предусматривать полноценного членства Германии в НАТО [323, с. 224]. Сговорчивость советского руководства по спорным пунктам урегулирования германского вопроса во многом объяснялась ухудшением ситуации в самом СССР, а также необходимостью для советской экономики иностранных займов, в том числе от ФРГ [53]. Кроме того, правительство СССР не хотело и не могло применить в качестве инструмента в германском вопросе военную силу. Сам М. С. Гор- бачев утверждал, что военное вмешательство дискредитировало бы всю его политику.

22 июня на втором туре переговоров «2+4» в Берлине Д. Хэрд отверг любые модели объединения Германии, которые придавали бы ей либо ее восточной части, входившей в состав ГДР, особый статус. Великобритания в очередной раз заявила о необходимости включения нового государства в НАТО при сохранении на немецкой территории американских и английских войск [223, с. 148-149]. Вместе с Э. А. Шеварнадзе Д. Хэрд поддержал польскую сторону в ее стремлении участвовать в третьей встрече «2+4» для обсуждения вопроса о немецко-польской границе [169, с. 1250].

Накануне третьего раунда переговоров «2+4» в Великобритании развернулись горячие дискуссии по германскому вопросу. Настоящей сенсацией стало так называемое «дело Ридли». 14 июля 1990 г. британский министр промышленности и торговли Н. Ридли в интервью английскому еженедельнику «Спектейтор» выступил против единой финансовой политики ЕС, оценивая ее как «немецкий рэкет, направленный на захват всей Европы» [66, с. 19]. Он заявил, что не стал бы предоставлять право на самоопределение такому народу как немцы, поскольку это означает «передачу собственного суверенитета Адольфу Гитлеру». Объединенная Германия, утверждал он, в силу своей экономической мощи будет диктовать Великобритании условия осуществления финансовой и налоговой политики, что приведет к «ужасной британской революции» [266а, с. 9]. По мнению Н. Ридли, А. Гитлеру не удалось покорить Европу военными методами, зато современная объединенная Германия добьется этого экономической экспансией [223, с. 150]. В связи с этим в «Спектейторе» появилась карикатура на Г. Коля с усиками А. Гитлера. Министр заявил, что Великобритания всегда выступала и будет выступать за равновесие сил в Европе, а объединенная Германия представляет из себя дестабилизирующий фактор [189, с. 216]. В заключение Н. Ридли отметил, что выраженные им взгляды «во многом разделяет правительство» [206].

Реакция британской и европейской общественности была незамедлительной. Лидер лейбористской группы в палате общин Р. Хаттерсли выразил уверенность, что взгляды Н. Ридли отражают предубеждения премьерминистра. Н. Киннок выказался за немедленную отставку Н. Ридли. Из 52 тори в парламенте 25 выразили несогласие с его позицией [167; 311]. Лейборист Б. Гулд отметил, что раскол консервативной партии настолько велик, что правительство стало недееспособно [271]. «Кризис Ридли» парламентская оппозиция рассматривала как часть кризиса политики М. Тэтчер. Ее обвинили в недостаточной преданности Европе, в подозрительном отношении к французам, враждебности к немцам и неуважении ко всем остальным. Немецкая пресса посоветовала Великобритании создать собственную сильную экономику, которая могла бы сравниться с немецкой [203]. Лично Г. Коль остался в стороне от обсуждения интервью Н. Ридли, проведя параллели между его высказываниями и собственной глупостью при сравнении М. С. Горбачева с Й. Геббельсом [168]. В результате разразившегося скандала Н. Ридли был отправлен в отставку. М. Тэтчер никак не прокомментировала этот инцидент. Лидер либеральной партии П. Эшдаун считал, что «из уст Ридли прозвучало мнение Тэтчер» [96, с. 365]. Кроме того, 15 июля в еженедельнике «Индепендент он Санди» появилась информация о мартовском совещании М. Тэтчер с Д. Хэрдом, британскими историками и обществоведами в Чеккерсе.

17 июля в Париже состоялся третий раунд переговоров «2+4». Кроме глав МИД государств шестерки, в нем принимал участие министр иностранных дел Польши К. Скубишевски. Это было обусловлено необходимостью согласовать с польской стороной вопрос о будущей восточной границе Германии. Британская сторона и лично М. Тэтчер постоянно указывали на необходимость участия польской делегации при обсуждении данной проблемы. В ходе переговоров К. Скубишевски выразил согласие на заключение немецко-польского пограничного договора после объединения Германии. Д. Хэрд отметил, что британцы «очень понимают поляков», и английской стороне достижение соглашения по немецко-польской границе принесло «большое облегчение и удовлетворение» [211, с. 176].

В ходе третьей встречи министров иностранных дел «шестерки» стало известно о договоренностях, достигнутых Г. Колем и М. С. Горбачевым на Кавказе 15 и 16 июля. Результаты переговоров приятно удивили как представителей ФРГ, так и западные страны в целом. Решения, принятые Горбачевым в Архызе, не были согласованы ни с правительством, ни с Верховным Советом, ни с Советом обороны, ни с Советом Федерации [318]. Советская сторона окончательно согласилась с тем, что вопрос о военно- политическом статусе объединенной Германии должны решать сами немцы. Фактически это означало согласие на вхождение нового государства в НАТО. Договоры также предусматривали сокращение бундесвера до 370 тыс. чел. и отказ объединенной Германии от оружия типа АВС (атомное, биологическое, химическое). Итоги переговоров М. С. Горбачева и Г. Коля в Москве и Архызе подвели черту под дискуссией о будущем военно-политическом статусе Германии. Уступки Советского Союза объяснялись желанием не быть вытесненным из Европы и интегрироваться в систему европейского политического и экономического сотрудничества, а также получить в будущем возможные привилегии в отношениях с Германией. Свою роль сыграло и согласие ФРГ оказать немедленную финансовую помощь СССР в размере 5 млрд долл. Это заявление западногерманская сторона сделала 11 июля на саммите большой семерки в Хьюстоне [88, с. 313-314; 100, с. 17-18; 321]. Форин офис охарактеризовал достигнутые соглашения как «исключительно позитивное явление» [223, с. 154]. М. Тэтчер в письме Г. Колю от 17 июля назвала решение вопроса о вхождении Германии в НАТО «великим шагом вперед, совершенным в интересах Европы и мира в целом» [169, с. 1377]. Теперь британский премьер- министр считала, что объединение Германии может завершиться до конца 1990 г.

Договор об окончательном урегулировании в отношении Г ермании было намечено подписать 12 сентября 1990 г. в Москве. Уже после того, как участники встречи собрались в Москве, вечером 11 сентября возник последний «миникризис». Английская делегация потребовала внесения в текст договора изменения, позволяющего после вывода советских войск передислоцировать на территорию бывшей ГДР воинские контингенты других государств НАТО для проведения маневров и учений. Кроме того, из Лондона звучало требование разрешить военные маневры НАТО численностью до 13 тыс. чел. во время переходного периода [210, с. 866]. Советская сторона выступила против, и в ходе совещания министров иностранных дел США, Великобритании, Франции и ФРГ был подготовлен проект протокольной записи, по которому вопросы, связанные с временной передислокацией, передавались на «разумное» и «ответственное» решение правительства Германии с учетом интересов безопасности участников договора [104, с. 93; 51].

Подписанный 12 сентября 1990 г. договор об окончательном урегулировании в отношении Германии закрепил основные положения, достигнутые в ходе июльских переговоров в Москве и Ставрополе. На территории ГДР вместо 15 округов было учреждено 5 новых земель - Мекленбург-Форпоммерн (Мекленбург-Передняя Померания), Бранденбург, Саксония-Анхальт, Тюрингия и Саксония, 23 района Берлина образовали землю Берлин. Статья 23 Основного закона, гласившая, что «в других частях Германии Основной закон начинает действовать после их присоединения» была исключена из текста. Этим самым ФРГ подтвердила свой отказ от территориальных претензий к СССР и Польше, а, значит, и от прежней «правовой позиции», исходившей из существования рейха в границах 1937 г. [13, с. 22].

26 сентября на собрании ООН Г.-Д. Геншер поблагодарил М. С. Горбачева, Дж. Буша, Ф. Миттерана и М. Тэтчер за содействие, политическую дальновидность и понимание немецкого стремления к единству [125, с. 709]. Лейбористская газета «Дейли Миррор» назвала 12 сентября днем официального окончания Второй мировой войны. Вместе с тем она отметила, что нынешнее консервативное правительство будет само виновато в случае превращения Германии в доминирующую силу на континенте, поскольку проявило пренебрежение и политическую недальновидность к идее европейского федерализма [272]. Лейбористы полагали, что будущее политическое развитие Германии будет зависеть от двух факторов: оперативности и успешности интеграции восточных земель и общей международной обстановки [215]. Умеренные консерваторы видели два возможных пути развития объединенного немецкого государства. Первый заключался в дальнейшем включении в европейскую интеграцию, второй предполагал сближение Германии с Россией. Во втором случае в Великобритании прогнозировали отдаление ФРГ от европейских партнеров и образование оси Вашингтон - Бонн - Москва [197]. По мнению умеренных консерваторов, только образование европейской федерации с включением в ее состав Германии может это предотвратить.

Накануне вступления договора об окончательном урегулировании в отношении Германии в силу, 2 октября 1990 г. М. Тэтчер еще раз предупредила мировое сообщество, что «Германия будет слишком большой для Европы, и от нас зависит, превратится ли она в гегемона. Я полагала, что процесс сближения ФРГ и ГДР должен был занять более длительное время, чтобы мы смогли упорядочить многие вещи» [223, с. 159]. К. Маллаби полагал, что Германия с момента объединения будет играть куда большую роль в европейской и мировой политике, чем до 1990 г. Он советовал правительству строить отношения с ФРГ на основе широкой платформы из общих интересов [364, с. 33].

2 октября в Западном Берлине состоялось последнее заседание Союзной комендатуры. В ратуше Шенеберг прошла церемония прощания с тремя комендантами - Р. Хэдокком (США), Р. Корбеттом (Великобритания) и Ф. Каном (Франция). В полночь 2 октября Союзная комендатура прекратила свою работу, однако британские, американские и французские войска оставались на территории города в течение переходного периода до 1994 г. [170]. В 0 часов 00 минут в ночь на 3 октября 1990 г. ГДР прекратила свое существование, договор об объединении Германии вступил в силу [41]. 14 ноября 1990 г. Г.-Д. Геншер подписал в Варшаве договор, по которому Германия и Польша «в ее современных границах» гарантировали, что у них нет территориальных претензий друг к другу и они не станут выдвигать их в будущем [312, с. 244]. После этого 16 ноября 1990 г. необходимые документы по германскому вопросу, ратифицированные английской стороной, были переданы в Бонн. В течение октября-декабря 1990 г. документы, относящиеся к внешним аспектам объединения Германии, были одобрены соответствующими инстанциями США, Франции и Великобритании, а в марте-апреле 1991 г. - и СССР. Объединение Германии, оформленное в международно-правовых актах, встретило единодушное одобрение всех

34 государств-участников Парижского саммита (20-21 ноября 1990 г.). Венцом объединительного процесса стала победа «германского канцлера» Г. Коля и его блока ХДС/ХСС на выборах в общегерманский бундестаг в декабре 1990 г. - 44, 1%; партнер по коалиции СвДП получила 11%, СДПГ - 33, 5% [13, с. 22]. Таким образом, к концу 1990 г. объединение Германии было завершено, а германский вопрос - окончательно закрыт.

 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы