ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ И ПРИЧИНЫ КОНФЛИКТА

Конфликтогенные факторы в современных условиях

Чтобы преодолеть разрастание конфликта, не дать конфликтному инциденту перейти в конфронтацию, надо знать причины, порождающие конфликты, а также конфликтогенные факторы. Их комплексная нейтрализация — необходимое условие прекращения забастовок и политических волнений, регулирования конфликтов в системах руководителы-шодчиненный, администратор<-жоллектив и др.

Причины являются элементом объяснения конфликта, подчеркивают многие конфликтологи. Знание причин, порождающих конфликт, необходимо и участникам межличностных коллизий. Хотя есть люди, которые видят удовлетворение от участия в перманентных конфликтах, но они встречаются редко. Человек, стремящийся прервать полосу конфликтов, ищет причины в действиях партнера или в своих поступках, в давлении окружающей среды и т. п. Однако по занимаемой в конфликте позиции, по действиям конфликтующего не всегда можно установить, какие желания или опасения определяют манеру его поведения. Люди, как правило, умеют скрывать свои истинные чувства, хотя нередко это делают достаточно неуклюже. Как считают психологи, зачастую бывает и так, что человек сам себе не отдает отчет в своих истинных намерениях: люди просто хотят чего-то, а почему они этого хотят, не знают. Если бы они имели представление об истинной мотивации, то они бы действовали иначе в конфликтных инцидентах.

Скрытые нужды и планы питают многие конфликты, считает известный консультант по маркетингу и управлению, доктор философии Калифорнийского университета в Беркли Джини Грехем Скотт[1]. Типичная производственная ситуация: кто-то из работников враждует с коллегами, обвиняет их в недобросовестности, в увиливании от обязанностей, отсутствии творческого подхода и т. п., а на самом деле он обеспокоен своей собственной некомпетентностью и низкими способностями. На самом деле это может быть не всегда так, его потенциал выше, просто над ним довлеет комплекс неполноценности, однако для самоутверждения он старается унизить других.

Вот пример небольшого домашнего инцидента. Жена произносит традиционную фразу: “Какие новости на работе?”. А в ответ она получает взрыв раздражения (“Вечно ты лезешь не в свое дело”), поскольку у мужа конфликт с руководителем и возникла угроза потерять работу. Или другая ситуация. Муж ссорится с женой, не желая, чтобы она работала, аргументируя это тем, что необходимо уделять больше внимания воспитанию и здоровью ребенка. Эта причина важна и, безусловно, занимает определенное место в фундаменте конфликта. Но рядом расположены и другие. Возможно, он больше боится, что ее независимость поставит под сомнение его положение главы семьи. Или тяжело вспоминает ее прежнюю тягу к мелким интрижкам, как у В. Высоцкого: “Мне вот тут уже дела твои прошлые!”. Ну и нападает под флагом высоких мотивов, притом зачастую искренне, не сомневаясь, что дело исключительно в них. Жена же чувствует обиду и разочарование, недооценку ее чувств и способностей и начинает непредсказуемые действия, вместо того чтобы с учетом опасений мужа выбрать компромиссное решение.

Каждый читатель может найти десяток своих примеров, когда невысказанные и не всегда лично осознаваемые нужды и желания приводят к конфликтам. А если учесть, что над ними довлеют (“подогревают” их) экономические проблемы, политические коллизии, социальная напряженность в обществе, то картина конфликта совсем затуманится. Труднорешаемая проблема конфликта (независимо от того, в какой сфере жизнедеятельности и на каком уровне иерархии он происходит) состоит в том, что ложная ориентация становится препятствием для поиска решения, которое бы учитывало скрытые интересы участвующих в конфликте сторон. Как отмечают Роджер Фишер и Уильям Юри, авторы широко цитируемой книги “Путь к согласию, или Переговоры без поражения”, многие конфликты происходят потому, что люди сначала занимают определенные позиции, а потом сосредотачивают все усилия на защите этих позиций, вместо того чтобы определить скрытые нужды и интересы, которые вынудили их эти позиции занять[2]. При этом примирение интересов может дать лучшие результаты по сравнению с примирением позиций, потому что “за противоположными позициями находятся как противоположные, так и совпадающие интересы”. Оптимальное решение можно определить только отыскав их совместные или перекрывающие интересы. Успеха в этом невозможно достичь без знания конфликтогенных факторов межличностных отношений. Их мы не могли получить в школе, студенческих аудиториях, поэтому психологическое невежество и социальную невоспитанность можно считать всеобщим явлением. Их характерными признаками являются неколебимая уверенность в справедливости своей стратегии в конфликте, убежденность в праве решать судьбу других, регулировать их жизнедеятельность, а самому поступать так, как хочется, неспособность (а чаще нежелание) посмотреть на себя с позиций другого. В конечном счете, если позиция не изменится, человек может прийти к краху своих жизненных целей, испортив до этого судьбы других, кто с ним контактировал на работе, в семье, быту.

При сходстве и взаимосвязи социальных конфликтов различного уровня в ходе анализа следует учитывать различное влияние конфликтогенных факторов. Факторы, порождающие социальную напряженность на макроуровне, конечно, обуславливают появление конфликтной ситуации и между небольшими группами и отдельными людьми. Причины, определяющие конфликтность в организации, с одной стороны, связаны с этими факторами, являются их своеобразной проекцией на конкретные условия, с другой стороны, в этом случае они имеют свою специфику, они больше связаны с организационно-управленческими и социально-психологическими проблемами человеческих взаимоотношений.

Общие факторы социальной напряженности на постсоциалистическом пространстве носят, прежде всего, социально-политический характер. Мало кто не согласится с тезисом о том, что утверждения о бесконфликтности социалистических отношений были идеологическим камуфляжем. Тоталитарное подавление любых попыток трудовых коллективов, социальных групп отстаивать свои права привело к длительному существованию латентной (скрытой, невидимой) стадии нарастания социальной напряженности, что проявилось в недобросовестном отношении к труду и гражданским обязанностям, породило апатию основной массы работающего населения, воровство и пьянство. В конечном счете латентная стадия переходит в следующую — проявление социальной напряженности посредством учащения конфликтов, роста недовольства и осознания конфликтности ситуации большинством людей, выработки социальными группами, общностями своих требований.

Авторитарная система управления, направлявшая основную часть государственного бюджета на укрепление военной мощи и репрессивного аппарата, оставляла для удовлетворения социальных нужд минимум средств. Это и стало основой социально-политического фактора социальной напряженности на макроуровне, определяющим ее характер и сейчас. Условия труда и жизни не улучшаются, многие, наоборот, стали ощущать ухудшение, что породило даже ностальгию по временам застоя (и сталинским), когда якобы “все у всех было”.

Следует подчеркнуть большое влияние социально-политического фактора в возникновении напряженности в тех или иных сферах общества постсоциалистических государств. Социальную напряженность сегодня активируют непоследовательность, половинчатость и противоречивость преобразований. Низкий уровень политической культуры и недостаточный опыт борьбы порождают наряду с серьезными социально- политическими требованиями ультиматум о замене непосредственного руководителя. Бастующие по-прежнему верят, что их положение зависит от одного человека: появится новый начальник (директор, министр, президент) — и жизнь улучшится. Основной массе трудящихся трудно отделить истину от плевел политических баталий, наступает разочарование. Эта неудовлетворенность переносится на другие сферы жизни, в результате учащаются и расширяются конфликты.

Близки к социально-политическим факторам по своей сущности социально-экономические факторы. Во многом их роль определяется характером экономических отношений в обществе. Эти факторы включают в себя экономико-географические характеристики производства, престижность того или иного вида трудовой деятельности, ее сложность, тяжелые условия и тому подобные составляющие, обусловленные специфическими особенностями отрасли.

Рассмотрим один пример влияния социально-экономических факторов в России. В конце 1980-х гг. социологи зафиксировали падение социального престижа учительского труда. Это падение обусловило довольно сильную моральную и материальную неудовлетворенность учителей выбранной ими работой. Согласно социологическим исследованиям, проведенным в 1990 г. при участии авторов книги, почти 40% учителей со стажем были готовы поменять свою профессию, если бы представилась такая возможность. Объясняя причины неудовлетворенности своей профессией, они называли отсутствие внимания к материально-бытовым условиям жизни (56% из числа опрошенных), отсутствие заметных успехов в народном образовании (41,3%), неудовлетворительную материально-техническую базу школы (38,6%), низкий уровень научно-методического обеспечения работы учителя (37%), диктат руководства народным образованием (25,6%), низкую заработную плату (20,6%), морально-психологический климат в коллективе (17,7%), отсутствие условий для творческой работы (17,3%).

Прошел очень короткий период после публикации этих данных, и они нашли реальное подтверждение: недовольство работников школ переросло в забастовки и другие формы социального конфликта, государственные органы постоянно вынуждены были принимать срочные меры по улучшению жизненных условий учителей. Насколько эти меры запаздывают и какова их эффективность, общеизвестно. В такой же ситуации находятся работники высших учебных заведений, других сфер образования и культуры.

Социально-экономические факторы конфликтов в постсоциалистических странах — это проблемы переориентации экономики на удовлетворение потребностей населения. Работники престижных ранее предприятий военно-промышленного комплекса не просто оказались на грани нищеты, а были вытолкнуты за пределы происходящих экономических преобразований. Их высокий профессионализм стал невостребованным, а к перемене профессии они готовы не были. Речь не идет о включении в предпринимательскую деятельность, которой может заниматься, как считают западные специалисты, всего около десяти процентов населения. Эти люди не готовы к обычной для любой экономики смене профессии, если старая обществу перестала быть необходимой. Месяцами не получая скудную зарплату, они психологически не готовы перейти на другую работу, чтобы обеспечить относительно достойные условия жизни семье: не позволяет обостренное чувство профессионализма. Поэтому наряду с явной и скрытой безработицей во многих регионах существуют сотни незаполненных и достаточно высокооплачиваемых вакансий в строительстве, на транспорте и др.

Сказанное относится не только к инженерно-техническим работникам. К примеру, высококвалифицированный газосварщик долгое время работал на сварке труб газопроводной магистрали в передвижной мехколонне. После завершения строительства магистрали он какое-то время находил применение своим способностям на том или ином производственном участке. Сегодня на одних предприятиях, где требуется соответствующая подготовка сварщика, вакансий нет, а на других не нужна такая высокая квалификация, руководство акционерного предприятия, владелец частной фирмы предпочитают нанять двух-трех работников, оплата труда которых в сумме не превышает высокую зарплату нашего специалиста. И он активно протестует не только против нанимателей, но и сварщиков, из-за которых, по его мнению, он оказался в бедственном положении. Последние зачастую оказываются беженцами из горячих точек разных стран, возникают локальные межнациональные коллизии. Гастарбайтерство в России привело к появлению значительного числа маргинальных личностей, выпадающих из названных и других социальных групп. Маргинальная личность обладает рядом характерных черт: беспокойством, агрессивностью, честолюбием, чувствительностью, степенностью, эгоцентричностью и т. п. Именно в появлении маргинальных групп, а не в борьбе за власть кроется основная причина, напрямую стимулирующая разного рода конфликты в постсоветский период. Здесь находятся те болевые точки общества, на которых необходимо сконцентрировать внимание, чтобы нейтрализовать общие конфликтогенные факторы и эффективно управлять конфликтами. Лишенные глубоких социальных корней, маргинальные люмпенизированные слои общества в политических баталиях поддерживают экстремистские партии и движения.

Среди общих факторов социальной напряженности особую значимость приобретают психолого-демографические. Юноши и девушки, испытавшие на себе гораздо меньше давления авторитарной системы, дети отцов, почувствовавших в 1960-е гг. преимущества духовного раскрепощения, формировались как личности в перестроечное время. На митингах и баррикадах они боролись не за улучшение жизненных условий, а за свое человеческое право мыслить самостоятельно.

Психология возраста отражается и на отношении рабочих к труду и условиям производства. Заметны различия между работниками разного возраста. На начальном этапе трудовой деятельности юноши и девушки сталкиваются с кругом проблем, связанных с отсутствием у них опыта работы и общения в трудовом коллективе. В этот период адаптации они нередко конфликтуют с окружающими из-за неумения соблюдать требования производства (в частности, трудовой дисциплины), подчинить свои интересы интересам дела и коллектива. После прохождения адаптационного периода частота этих конфликтов, как правило, резко уменьшается, однако на смену им приходят другие проблемы. Появление семьи заставляет молодого человека задуматься над материальными вопросами, обеспеченностью жильем. Отсутствие перспектив здесь может стать источником не только конфликтных ситуаций, но и причиной девиантного поведения, толчком к нарушению социальных и правовых норм.

Работающая молодежь (18—30-летние работники) демонстрирует наиболее высокий уровень неудовлетворенности работой, материальным положением и заработной платой. Юноши и девушки очень критичны по отношению к руководству и недостаткам на производстве. Вряд ли стоит объяснять это, как делают некоторые авторы, только трудностями профессионального становления, привыкания к незнакомой среде, адаптацией к требованиям производства. Нельзя не учитывать появление в обществе новых ценностей, изменение престижа многих профессий и вообще труда. Многие семьи оказались не готовы к новым общественным отношениям. Подростки окунаются в предпринимательскую деятельность, не подозревая, что она также требует много знаний и труда, особой подготовки. Психолого-демографические факторы нуждаются в особом внимании при анализе конфликтов в конкретном коллективе, состоящем из работников различного возраста, образования, имеющих неодинаковый уровень культуры. Женщины, например, острее воспринимают ситуации, связанные с теми аспектами работы, которые, затрагивают их семейные проблемы и сказываются на их жизни вне работы. Мужчины чаще становятся участниками конфликтов, возникающих на почве их неудовлетворенности организацией труда, других производственных проблем.

Говоря о психолого-демографических факторах конфликтов нельзя не отметить бурный рост феминистского движения. Защита прав женщин стала атрибутом политических спекуляций, совершенно игнорируется вопрос о том, что равные права предполагают и равные обязанности перед обществом, предоставляющим эти права. В последнее время о защите своих прав стали говорить мужчины, создаются общества, объединяющие обиженных женщинами мужчин. В сочетании с другими факторами проблема неравенств пола создает условие для возникновения новых конфликтов и обострения уже имеющихся.

Таковы общие конфликтогенные факторы, обостряющие социальную напряженность, прежде всего, на макроуровне, в обществе в целом. Отражаясь на условиях жизни, труда и быта людей, эти факторы порождают различные причины конфликтов, возникающих во всех сферах общественной жизни. Наряду с рассмотренными большую роль при этом играют частные (конкретные) факторы. Именно они, как считают конфликтологи, являются источником обострения конфликтов между различными социальными группами, отдельными людьми.

  • [1] Скотт Д. Г. Сила ума. Способы разрешения конфликтов. —СПб.: Спике, 1994.
  • [2] Фишер Р., Юри У. Путь к согласию, или Переговоры без поражения / Пер. с англ. — М.: Наука, 1992.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >