Критерий тождества части речи мотивирующих единиц при определении словообразовательного типа

Выше мы отмечали, что тождество частеречной принадлежности мотивирующих единиц, учитывающееся при объединении дериватов в один словообразовательный тип, отдельные лингвисты предлагали не принимать во внимание. Дериватологи опирались при этом на существование в русском языке синтаксических дериватов.

Термин «синтаксическая деривация» был впервые введен в научный обиход Е. Куриловичем. Он писал: «Синтаксический дериват - это форма с тем же лексическим содержанием, что и у исходной формы, но с другой синтаксической функцией» (Курилович, 1962, с. 61- 62). Идеи Е. Куриловича и его теория синтаксической деривации нашли отклик в отечественном языкознании, и в рамках словообразовательной системы были выделены две отдельные подсистемы - подсистемы лексической и синтаксической деривации.

Лексическими дериватами принято считать производные слова, лексическое значение которых не тождественно значению производящих, ср.: учить - учитель, а синтаксическими дериватами - производные, лексическое значение которых тождественно значению производящих, как в парах синий - синь, синий - синева (ср.: синее небо и синь неба, синева неба).

К области синтаксической деривации И. А. Ширшов относит следующие транспозиционные преобразования: 1) образование отглагольных существительных: резать - резьба; 2) образование отсуб- стантивных глаголов: мордобой - мордобойничать, монтаж - монтажничать, сенокос - сенокосничатъ; 3) образование отадъективных существительных: красный - краснота; 4) отсубстантивных прилагательных (обозначают общее неконкретизированное в производном отношение к тому, что названо производящей основой): лес - лесной, вкус - вкусовой; 5) отадъективных наречий: смелый - смело; 6) прилагательных от наречий (так называемые отнаречные прилагательные): искони - исконный и 7) от глаголов (отглагольные прилагательные): взрывать - взрывной (Ширшов, 1981, с. 49).

Выделение в языке синтаксических дериватов легло в основу предложения Е. А. Земской не учитывать тождество части речи мотивирующих слов при включении дериватов в один СТ и включать в один тип производные от базовых основ слов определенной части речи и их синтаксических дериватов. В качестве примеров таких словообразовательных типов Е. А. Земская приводит глаголы на -етъ со значением ‘становиться таким’, ‘становиться кем’: сирота - сиротеть, глупый - глупеть, умный - умнеть и др. (Земская, 1992, с. 39).

С одной стороны, такая точка зрения Е. А. Земской вполне оправданна, так как говорящие при образовании слов обращают в первую очередь внимание на формантную часть слова-образца с той же семантикой. Для них частеречная принадлежность оказывается не столь определяющей, как формант с его семантикой. Так, слова сиротеть,, умнеть, глупеть, а также чернеть, светлеть, сатанеть и даже пыхтеть и другие с точки зрения обыденного языкового сознания войдут в одну категорию по формально-семантическому признаку - формант -е(ть) объединяет слова со значением ‘действие’. Для носителей языка не важно, от слова какой части речи - существительного, прилагательного или вообще звукоподражания - образовано производное, тем более, что одни из указанных дериватов могут быть мотивированы словом какой-то одной части речи (сиротеть - ‘становиться сиротой’, чернеть - ‘становиться черным’), а другие - словами разной частеречной оформленности при сохранении семантики (умпеть - ‘становиться умным’ и ‘приобретать ум’; в данном случае мотивация как прилагательным, так и существительным в смысловом отношении представляется равноправной).

С другой стороны, значимость частеречной принадлежности мотивирующих единиц проявляет себя на уровне абстрактной категоризации - на уровне объединения дериватов в словообразовательные типы. В этом случае учет частеречной принадлежности мотивирующих единиц определяющий для выявления ядра и периферии этой деривационной категории. Такое свойство, как одновременная мотивация деривата однокоренными словами разных частей речи, говорит о возможности вхождения этих дериватов в разные словообразовательные типы. Например, глагол умнеть можно рассматривать и в типе «основа прилагательного + формант -е(ть)», и в типе «основа существительного + формант -е(ть)». Подобные дериваты, размывая границы словообразовательных типов, демонстрируют в то же самое время их взаимодействие, происходящее через полимотивацию.

Покажем, что стоит за полимотивацией, и каким образом полимотивация проявляет себя в словообразовательном типе.

В лингвистике существуют разные точки зрения на природу по- лимотивации. Одна из них отождествляет множественную мотивацию с большим числом (множественностью) производящих слов. Например, дериват обезоружить при таком понимании полимотивации будет считаться полимотивированным, так как он состоит в формальносемантической зависимости с целым классом производящих (оружие, без оружия, безоружный). Такое понимание множественной мотивации представлено в работах (Араева, 2009; Земская, 1973; Зенков, 1969; Лопатин, 1977; Улуханов, 1977; Янценецкая, 1979 и др.).

Другая точка зрения на явление полимотивации представлена в трудах П. А. Катышева. Лингвист говорит о выделении в значении слова (лексико-семантическом варианте) одного или нескольких мотивирующих суждений (Катышев, 1997, с. 11). При традиционном подходе к полимотивации за ее пределами остаются лексемы с разноплановым значением типа пирожница ‘женщина, пекущая и продающая пироги’, поскольку их словообразовательная форма при нескольких суждениях предполагает одну мотивирующую единицу. В значении слова пирожница вычленяются две пропозициональные схемы и две пропозиции, связанные между собой одним деятелем (субъектом (S)) и различающиеся предикатами (изготавливает (Р 1), продает (Р 2)) и актантами (пироги - результат изготовления (R), пироги 1->R

объект продажи (О)): S —> Р^ . Ср. также дериват молочница

‘женщина, торгующая молоком, молочными продуктами’, у которого пропозиции в составе значения различаются не предикатами, а актантами (молоко, молочный продукт), выступающими в семантической роли объекта продажи.

Толчком к развитию этой точки зрения, помимо прочих, во многом послужили исследования М. Н. Янценецкой и Л. А. Араевой. Рассмотрение единиц словообразования через синтаксические структуры приводит к тому, что ученые начинают анализировать полимотивацию с учетом выявления разных мотивирующих суждений и синтаксических ролей мотивирующих слов в этих суждениях. Так, М. Н. Янценецкая и Л. А. Араева, исследующие связи лексикосемантических вариантов в пределах многозначного деривата, говорят о том, что множественная мотивация проявляет себя как одновременное действие межсловной и внутрисловной деривации (Янценецкая, Араева, 1990). По мнению ученых, производная семантика каждого ЛСВ в свернутом виде реализует пропозицию с ее основными элементами, за которыми закреплены определенные синтаксические роли. Сравните, например, дериват штопальщица, который может быть мотивирован единицами штопать - штопка (действие) - штопка (средство действия) - штопка (результат действия), дериват прессовщик - единицами прессовать - прессовка (действие) - пресс (средство).

Несмотря на разные точки зрения на явление полимотивации, они так или иначе провоцируют вопрос, к какому словообразовательному типу следует относить производное слово с полимотивирован- ным значением. Здесь взгляды лингвистов расходятся. Так, А. И. Моисеев считает, что одна и та же языковая единица не может одновременно быть и здесь и там, в двух или более словообразовательных типах; одно и то же слово (в одном и том же значении) не может быть образованным разными способами, не может быть порождено двумя или более производящими одновременно (Моисеев, 1978). А мнение 3. А. Шаталовой прямо противоположное - полимо- тивированные производные охватывают большие группы слов, относящихся к различным словообразовательным типам (Шаталова, 1978). Р. М. Гейгер, исследуя множественную мотивацию на уровне лексико-семантического варианта и рассматривая лексическую единицу западник - а) запад-ник; б) западн-ик, тоже утверждает, что «полимотивированные слова, имея разную словообразовательную структуру, всегда построены по разным словообразовательным типам или даже разными способами словообразования» (Гейгер, 1986, с. 36). Аналогичной точки зрения придерживаются Е. А. Земская, В. В. Лопатин, И. С. Улуханов, И. А. Ширшов, утверждая, что производное одновременно входит в разные словообразовательные типы, так как полимотивация в данном случае рассматривается в пределах одного лексикосемантического варианта. Так, производное грешник может быть мотивировано словами грех, грешный, грешить; при этом каждая из смысловых дефиниций, включающая один из этих трех мотиваторов, будет отражать в смысловом отношении одно и то же - ‘грешный человек’, ‘человек, который грешит’, ‘человек, которому сопутствует грех’.

В пособии «Современный русский язык. Актуальные вопросы морфемики, морфонологии и словообразования», вслед за Р. М. Гейгером, П. А. Катышевым и другими лингвистами, под полимотивацией понимается явление, ограниченное рамками одного значения (лексико-семантического варианта) слова. Отметим, что поли- мотивированные суждения как самостоятельные высказывания возникают обычно в процессе человеческого общения для передачи по возможности точного смысла. И. А. Ширшов, изучая явление множественности мотивации, вводит термин «словообразовательный архетип», под которым понимает «единицу классификации словообразовательной системы, включающую в себя ряд типов с тождественным дериватором и характеризующейся наличием у мотиваторов инварианта значения» (Ширшов, 1981, с. 49). Введение понятия словообразовательного архетипа позволяет, по словам ученого, изучать и явление нейтрализации означаемых мотиваторов, и взаимодействие типов внутри словообразовательных гнезд. Между тем Р. С. Манучарян (1981), рассматривающий типологию словообразовательных значений, предложил другой термин - «словообразовательный макротип» - объединение производных слов, характеризующееся общим словообразовательным формантом, но разными по частеречной принадлежности производящими единицами.

Л. А. Араева относит объединения дериватов разных словообразовательных типов с тождественным формантом и частеречным многообразием мотивирующих к словообразовательной нише (Араева, 2009). Исследователь рассматривает словообразовательные ниши с точки зрения явления полимотивации, которое, с одной стороны, объединяет разные словообразовательные типы, а с другой - способствует размыванию границ каждого из них. По признаку «частеречная представленность мотивирующих единиц» словообразовательные ниши делятся лингвистом: 1) на полные (с мотивирующими прилагательными, существительными, глаголами); 2) на неполные (мотивирующие реализованы словами двух частей речи); 3) на нулевые (производные, актуализирующие их, в качестве исходных имеют слова одной части речи).

Виды словообразовательных ниш были выделены лингвистом в 1994 г. применительно к языку как системе. Позже Л. А. Араева с опорой на идеи В. фон Гумбольдта и Э. Кассирера говорит о том, что в речи слово реализует каждый раз новые смыслы, поэтому дериваты репрезентируют, как правило, несколько связанных между собой пропозиций. Например, дериват черника, который в словарях определяется как ‘кустарник с черно-синими сладкими ягодами’, в качестве мотивирующего слова имеет прилагательное черный, т. е. с точки зрения данных лексикографических источников ягода названа по ее цвету. В этом случае возможна мотивация словом только одной части речи, а сам дериват является мономотиви- рованным и входит в нулевую словообразовательную нишу. Обращение к речевому сознанию языконосителей дает нам иные результаты. Так при опросе респондентов разного возраста, которым были заданы вопросы Что такое черника? и (при реакции ‘ягода’) Почему ягода черника так названа?, были получены ответы: (1) черника - это ягода, после которой остаются темные пятна на одежде и не отстирываются (ответы детей); (2) черника - ягода, которая чернит зубы и губы, когда ее ешь; (3) черника - черная ягода, хотя нет, она синяя; (4) черника, наверное, потому, что, когда ее ешь, рот черным становится, и др. Уже эти примеры свидетельствуют нам о том, что дериват черника, обладая способностью мотивироваться словами более чем одной части речи (в наших примерах - черный (4) и чернить (2)), может характеризоваться явлением полимотивации и входить уже не в нулевую словообразовательную нишу. Кроме того, когда в мотивирующем суждении производного слова наличествует мотиватор только одной части речи при выделении нескольких пропозиций (а это демонстрируют наши примеры, когда для определения семантики слова порой недостаточно монопропозиционального суждения), налицо явление пропозициональной полимотивации. Иными словами, на уровне речепорождения полимотивационные процессы оказываются значимыми для большинства слов.

Дериваты, попадающие в словообразовательную нишу, образуют полимотивационное пространство, которое в языке реализуется как во внутритиповой, так и в межтиповой зоне. Данное пространство наполняют дериваты, которые могут быть отнесены к разным словообразовательным типам в зависимости от частеречной мотивированности. Это приводит к нечетким границам между отдельными словообразовательными типами. В частности, размыванию границ СТ «основа существительного + формант -ниц(а)» и «основа прилагательного + формант -иц(а)» способствуют дериваты, построенные по следующим пропозициональным моделям: «средство - предикат - объект»: оконница - ‘карниз для окна’ = ‘оконный карниз’, каьиница, пельменница - ‘поварешка, предназначенная для выкладывания каши / пельменей’ = ‘кашная / пельменная поварешка’, зубнйца, сердёчница, печёночница - ‘растение, которым лечат зубы / сердце / печень’ = ‘сердечное / зубное / печеночное растение’ и др.; «результат - предикат - средство»: ватница - ‘одеяло, сшитое из ваты’ = ‘ватное одеяло’, молочница, морковница, капустница, картбвница, грибница - ‘суп, приготовленный из молока / моркови / капусты / картофеля / грибов’ = ‘молочный / морковный / капустный / картофельный / грибной суп’, берестёница - ‘сосуд, сделанный из бересты’ = ‘берестяной сосуд’ и др.; «средство - предикат - место»: банница - ‘таз, предназначенный для бани’ = ‘банный таз’, нйжница - ‘юбка, надеваемая под низ чего-либо’ = ‘нижняя юбка’, вёрхница - ‘одежда, надеваемая сверху чего-либо’ = ‘верхняя одежда’ и некоторые другие.

Для данных образований изменение частеречной принадлежности мотивирующих слов не влечет за собой изменение семантики. При транспозиции лексико-семантических вариантов мотиватором в одном случае является существительное, а в другом - его синтаксический дериват - отсубстантивное прилагательное, которое обозначает ‘общее (неконкретизированное в производном) отношение к тому, что названо производящей основой’ (предикат в таких случаях обычно имплицитный).

Отметим, что не все дериваты, заполняющие указанные пропозициональные структуры, способны мотивироваться словами разных частей речи. Во многих случаях размыванию границ типов препятствуют фонетические ограничения (ср., например, лексемы, построенные по модели «средство - предикат - объект»: пудреница ‘баночка, в которой хранят пудру’, образнйца - ‘полка, на которую ставят образа’) и семантические ограничения (ср. лексемы, построенные по той же модели: сметанница, сахарница - ‘посуда, предназначенная для сметаны / сахара’. Данный ЛСВ не может быть преобразован в ‘сметанная / сахарная посуда’, так как подобный вариант начинает осознаваться как ‘посуда, сделанная из сметаны / сахара’, что нарушает реальность). Интересен тот факт, что в структуре полисемичного деривата один ЛСВ может включать в себя мотиваторы разных частей речи, а другой - нет. И такая ситуация встречается довольно часто (ср., например, шоколадница - 1. Женщина, изготавливающая шоколада ‘шоколадный мастер’ и 2. Посуда, предназначенная для шоколада (речь идет о горячем шоколаде; нельзя сказать шоколадная посуда)).

Что касается точки зрения на явление полимотивации, когда в пределах одного значения реализуются два мотивирующих суждения со ссылкой на одну производящую единицу, как в случае, например, паромщик ‘некто работает на пароме и возит людей {грузы} на пароме’, то такие образования следует относить к нулевым словообразовательным нишам, выделяемым Л. А. Араевой, - нишам, которые находятся внутри определенных типов в зависимости от синтаксической реализации мотивирующего слова. Схематично сказанное изображено на рис. 1.

Рис. 1

Сквозные полимотивационные ниши в СТ «основа существительного + формант -ниц(а)» представлены незначительным количеством дериватов, которые построены по следующим пропозициональным схемам: «субъект - предикат 1 - результат, предикат 2 - объект» с семантическим наполнением ‘женщина, которая печет и/или продает продукт’ {бараночница, пирожница, вафельница, саечница, хлебница, бубличница, булочница, блйнница, калачница); «субъект - предикат 1, предикат 2 - объект» ‘женщина, которая скупает и/или ловит животных для выделки меха’ {кошатница, собачница:); «место - предикат 1, предикат 2 - объект» ‘место, где обжигают и хранят уголь’ {угольница). Отмеченные на схеме 1 «области двойной полимотивации» представляют собой другой внутри- и межтиповой феномен, для раскрытия сущности которого обратимся к анализу производного молочница (‘женщина, торгующая молоком, молочными продуктами’). Значение данной лексической единицы реализовано двумя мотивирующими основами {молок- и молочн-). В зависимости от мотивации указанный дериват можно рассматривать как образование, относимое к двум словообразовательным типам («основа существительного + формант -ниц(а)» и «основа прилагательного + формант -иц(а)»). Но при этом отмеченное полимотивированное значение закреплено за одним дериватом, обозначающим лицо, что ведет к пересечению словообразовательных типов в данной семантической плоскости. Как видим, у слова молочница одно значение, в пределах которого можно выделить две пропозиции с одним субъектом, одним предикатом и двумя разными объектами.

О том, что здесь имеет место явление множественной мотивации, говорят, во-первых, две пропозиции, которые отличаются лишь актантами (указание на разные объекты), находящимися в отношении родо-видовой зависимости; во-вторых, наличие двух разных мотиваторов в пределах одного лексико-словообразовательного значения. Если отдельно одно от другого рассматривать фрагменты полимоти- вированного суждения, то можно увидеть различие в пропозициональных объектах. Так, под молочными продуктами подразумевается не только молоко, но и сливочное масло, сметана, кефир, творог, сыворотка и т. д., то есть вторая часть рассматриваемой дефиниции является обобщением первой.

Следует сказать, что область двойной полимотивации не столь продуктивна в анализируемом словообразовательном типе, но она есть и уже поэтому достойна рассмотрения. В лексикографической практике в пределах типов «основа существительного + формант -ниц(а)» и «основа прилагательного + формант -иц(а)», помимо деривата молочница, в том же значении представлены и другие имена, образованные аналогичным способом (<скотница ‘помещение для скота, скотный двор’, лы'жница ‘женщина, занимающаяся лыжным спортом, ходьбой на лыжах’, шахматница ‘коробка для хранения шахмат, являющаяся шахматной доской’). Словообразовательные типы «основа существительного + формант -ниц(а)» и «основа глагола + формант -ниц(а)» объединяются посредством области двойной мотивации на уровне единиц мя'тница ‘женщина, которая мнет лен на мялке’, капельница ‘приспособление, из которого капают капли’ и дарница ‘подруга невесты, которая дарит дары родителям жениха’. Представляется логичным отнесение подобных дериватов к «области двойной полимотивации», в которой происходит наложение двух взаимодействующих СТ посредством мотивирующих единиц. Каждая из мотивирующих единиц этих СТ, естественно, тяготеет к своему словообразовательному центру, но их удерживает в границах области двойной полимотивации общий дериват и общее словообразовательное значение.

Каждую из трех вышеописанных полимотивационных областей отличает отсутствие четко выраженных границ. Об этом говорит, например, то, что лексема печник, восходя к возможному мотивирующему суждению со значением ‘печной мастер’ = ‘мастер по изготовлению / ремонту печей’, не может быть отнесена конкретно к какой- либо одной из областей. Эта лексема находится на границе «полимо- тивационного пространства», образованного СТ «основа существительного + формант -ник» и СТ «основа существительного + формант -ик» (мотивация разными частями речи) и «сквозной полимотиваци- онной ниши» СТ «основа существительного + формант -ник» (мотивация разными мотивирующими суждениями, базу которых составляют предикаты изготавливать и ремонтировать).

Стоит отметить, что если в одних случаях явление полимотивации не влияет на морфемную структуру слова (бор-ец ‘тот, кто борется’ = ‘тот, кто занимается борьбой’), то в других она приводит к множественности такой структуры (лес-ник от ‘сторож леса’ и лесн-ик от ‘лесной сторож’). В каждом из этих значений выделяется свой мотиватор (лес и лесной), но в обоих случаях речь идет о лексическом значении в пределах одного деривата.

Учитывая сказанное о членимости полимотивационных единиц, отметим, что полиструктурной представленностью отличаются производные, наполняющие «полимотивационное пространство» и «область двойной полимотивации». Дериваты «сквозных полимотивационных ниш», совмещая разные мотивирующие суждения, имеют один

(общий) мотиватор, который способствует однозначному членению деривата.

Как следует из вышесказанного, полимотивация, выступая как внутритиповое и как межтиповое явление, часто приводит к размыванию границ словообразовательных типов, но при этом демонстрирует их взаимодействие. Следовательно, при определении словообразовательного типа необходимо оставить «неприкосновенным» такой критерий, как тождество частеречной принадлежности мотивирующих единиц, так как особая роль синтаксических дериватов прослеживается при сопоставительном анализе их реализаций в разных словообразовательных типах (Араева, 2009). В семантике дериватов с одним формантом и разными мотивирующими единицами как одной части речи, так и разной лексико-грамматической оформленное™, прослеживаются те же семантические процессы, которые характерны для словообразования в целом. Кроме того, такие дериваты свидетельствуют о взаимопроникновении типов на уровне лексического значения слова. Лексическое значение в данном случае представляет собой свернутое суждение, актуализующее несколько взаимопересекаю- щихся смысловых пропозиций, реализация которых оказывается значимой для разных типов.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >