Ответ на критику.

Отвечая нашим оппонентам, рассмотрю основные претензии, предъявляемые к формально-юридическим аспектам постановления Конституционного Суда РФ.

1. Запрос в Конституционный Суд не соответствовал критериям допустимости, так как в нем не указано на наличие неопределенности в вопросе соответствия международного договора Конституции РФ.

Конституционный Суд осуществляет полномочия, предусмотренные не только в Федеральном конституционном законе «О Конституционном Суде Российской Федерации» (п. 7 части первой ст. 3), но и в других федеральных конституционных законах.

Федеральный конституционный закон «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» предусматривает обязательный конституционный контроль при принятии в состав Российской Федерации иностранного государства (его части). Он реализуется в рамках предписанной законом процедуры, согласно которой глава государства после подписания международного договора обязан обратиться в Суд с запросом о проверке соответствия Конституции данного международного договора. При этом признание данного международного договора соответствующим Конституции является обязательным и необходимым условием для осуществления следующего этапа процедуры принятия нового субъекта (внесение международного договора на ратификацию в Государственную Думу).

Тем самым данная проверка представляет собой особое (экстраординарное) полномочие Конституционного Суда, закрепленного специальным законом, которое не требует соблюдения условия о наличии неопределенности. В силу самой своей правовой природы обращение главы государства выражает не оспаривание конституционности, но, напротив, намерение способствовать ратификационному утверждению международного договора.

2. Конституционным Судом не были соблюдены установленные законом процедуры рассмотрения.

Соответствующий раздел Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» не устанавливает специальной процедуры реализации полномочия по проверке международного договора о принятии в состав Российской Федерации нового субъекта. С учетом этого была применена допустимая в данном случае аналогия закона. В то же время Конституционный Суд оправданно исходил из отсутствия процессуальной идентичности между этой экстраординарной процедурой и проверкой конституционности не вступившего в силу международного договора в порядке факультативного конституционного контроля, являющейся разновидностью общей процедуры оспаривания конституционности.

В силу этих обстоятельств дело было рассмотрено по существу без применения тех — в данном случае не являющихся безусловно обязательными — процедур, которые присущи разрешению споров о конституционности (предварительное изучение дела судьей-докладчи- ком; проведение слушания по делу) и с которыми ни Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации», ни Регламент Конституционного Суда РФ не связывают законность и обоснованность решения, вынесенного Судом.

3. Конституционным Судом не были соблюдены требования закона относительно пределов проверки.

Конституционный Суд руководствовался положениями ст. 86 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», перечисляющей аспекты, подлежащие проверке при разрешении дел о конституционности международных договоров, настолько, насколько это было возможно с учетом особенностей рассматриваемого акта. Это означает, что содержание норм, форма, порядок подписания и введения в действие были рассмотрены прежде всего с точки зрения конституционно установленных компетенционных норм (разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную; разграничения предметов ведения и полномочий между федеральными и региональными органами государственной власти).

4. Конституционным Судом не были соблюдены требования закона относительно проверки договора по форме.

Конституционный Суд как орган конституционного контроля правомочен рассматривать и решать только вопросы, находящиеся в сфере действия российского права, и не вправе рассматривать выходящие за пределы указанной сферы политические вопросы (деятельность иностранных должностных лиц и т. д.). Поэтому проверка по форме международных договоров данного вида состоит в исследовании правосубъектности сторон, заключающих этот договор. Применительно к договору с Республикой Крым юридически принципиальным являлось обращение к таким документам, как Декларация о независимости Республики Крым и Указ Президента РФ о признании Республики Крым в качестве самостоятельного государства. Они были учтены Судом при принятии решения.

5. Конституционным Судом не были соблюдены требования закона относительно проверки договора по порядку подписания.

При проверке международного договора по порядку подписания ключевое с правовой точки зрения значение имеет соблюдение конституционно значимых процедур подписания, опубликования и введения в действие соответствующих актов. При этом проверка полномочий иностранных должностных лиц, подписавших международный договор от имени суверенного государства, официально признаваемого Россией в соответствии с Указом Президента от 17 марта 2014 г. «О признании Республики Крым», выходит за рамки полномочий Суда.

6. Конституционный Суд не проверил договор на соответствие международным обязательствам Российской Федерации.

Конституционный Суд проверяет договор на соответствие содержания его норм конституционным положениям. Иное означало бы неправомерное расширение Судом собственной компетенции с вторжением в компетенцию наднациональных органов, что повлекло бы за собой нарушение норм и национального, и международного права. Тем более сомнительны предложения проверять рассматриваемый международный договор на соответствие различного рода политическим актам, не содержащим юридических обязательств (меморандумы, декларации, документы международных совещаний и т. д.).

7. Конституционный Суд не проверил договор на соответствие законодательству третьих стран.

Конституционный Суд не должен был делать этого ввиду того, что данные акты в принципе не могут действовать на территории государств-участников рассматриваемого международного договора. Кроме того, оценка соотносимости российского законодательства с зарубежным с точки зрения допустимости распространения правовых позиций Суда на схожие зарубежные правовые институты означала бы анализ и оценку зарубежного законодательства в этой сфере и, следовательно, оценку его конституционности, а этого Конституционный Суд, в силу национального характера осуществляемой им юрисдикции, делать не вправе.

8. Конституционный Суд не проверил договор на соответствие федеральным конституционным законам. Между тем процедура принятия иностранного государства и его части в состав Российской Федерации была совмещена с процедурой образования новых субъектов (хотя эти процедуры регулируются в отдельных главах Федерального конституционного закона «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации»).

Возможные противоречия между международным договором и действующим законодательством могут как-либо повлиять на оценку конституционности данного договора лишь постольку, поскольку они воспроизводят имеющие место противоречия между Конституцией и международным договором. Иные коллизионные случаи в контексте данного типа проверки конституционности сами по себе не могут быть основанием для дисквалификации нормативного содержания международного договора.

Закон о ратификации не находится по отношению к федеральным конституционным законам в такой же субординации, в какой находятся обычные федеральные законы. Вывод об уникальности правовой конструкции этого вида законов непосредственно вытекает из конституционных положений о месте международного права в национальной системе. Поэтому в случае выявленной коллизии должно применяться правило lex superior derogat legi inferiori, так как Конституцией установлен приоритет положений международного договора Российской Федерации перед иными нормативными правовыми актами (за исключением самой Конституции и вступивших в силу законов о внесении в нее изменений, принимаемых в особом порядке).

В соответствии с выраженной Судом позицией интеграционные интересы новых субъектов в составе Российской Федерации (в частности, отнесение их к той или иной разновидности ее субъектов) выступают в качестве самостоятельной конституционной ценности, требующей достижения баланса с иными конституционными ценностями. Конституция предусматривает возможность нахождения в составе Российской Федерации города федерального значения как разновидности субъекта Федерации (ст. 5, 65, 66). Получение городом Севастополем указанного статуса отвечало его интересам и в наибольшей степени способствовало интеграции нового субъекта в состав Российской Федерации. При таких обстоятельствах у Суда не имелось оснований для признания Договора в этой части неконституционным.

9. Еще до рассмотрения Конституционным Судом вопроса о конституционности данного международного Договора он незаконно начал применяться.

В этом утверждении некорректно смешиваются две различные по своей правовой природе конструкции — временное (до ратификации) применение международного договора и вступление международного договора в силу, которое применительно к данной категории международных договоров возможно лишь после ратификации, требующей в том числе положительного решения Суда.

Возможность временного (до ратификации) применения международного договора непосредственно закреплена в ст. 25 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.

Временное применение как мера, предшествующая вынесению решения Конституционным Судом, никак не исключается Федеральным конституционным законом «О Конституционном Суде Российской Федерации». Федеральный конституционный закон «О порядке принятия в Российскую Федерацию и образования в ее составе нового субъекта Российской Федерации» (п. 3 ст. 6) указывает, что принятие решений, касающихся заключения соответствующего международного договора, осуществляется в соответствии с Федеральным законом «О международных договорах Российской Федерации», а этот Закон, в свою очередь, предусматривает, что международные договоры вступают в силу для Российской Федерации в соответствии с данным Законом в порядке и сроки, предусмотренные в договоре или согласованные между договаривающимися сторонами (п. 1 ст. 24).

Согласно Федеральному закону «О международных договорах Российской Федерации» (ст. 23) временное, до вступления в силу, применение международного договора в целом или его отдельных положений возможно, если это предусмотрено в самом договоре по согласию сторон, подписавших договор. Согласие на временное применение международного договора входит в компетенцию органа, принявшего решение о его подписании. При этом в названном Законе отсутствуют какие-либо оговорки либо ограничения, касающиеся возможности временного применения международных договоров, подобных рассмотренному Конституционным Судом.

* * *

В заключение хочу отметить, что сейчас мы видим со стороны Запада и его российских поклонников невиданные по размаху информационные фальсификации событий на Украине и их контекста. Мы видим, что официальные западные правовые интерпретации этих событий настойчиво и однозначно объявляют «кругом виноватой» Россию. Мы слышим, как крупные западные политики открыто заявляют, что России объявлена новая «холодная война», цель которой — «майдан» в Москве и смена российской власти. Мы видим и читаем, как российские поклонники таких официальных западных интерпретаций, — кто осторожно «покусывая по мелочам», кто открыто и развернуто, — со всем этим солидаризуются.

Для меня это означает, что сейчас Россия переживает очередное нашествие западных (и внутренних прозападных) «цивилизованных варваров». Нашествие — пока — происходит в формах и механизмах постмодернистских информационных фальсификаций, неприкрыто наглых интерпретаций права и экономических санкций. Однако это нашествие по масштабу и намерениям вполне соразмерно варварским нашествиям тевтонских рыцарей или армий Наполеона.

Нашествие «новых варваров» — объявлено. Наша задача, даже в этих условиях, изо всех сил защищать ПРАВО.

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >