КАЗАЧЬЯ ФАМИЛИЯ КАК ПРЕДМЕТ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Изучение событий, не только происходящих в сферах, далеких от международных отношений, но и весьма отдаленных от нашего времени, помогает понять, насколько прочной оказывается устойчивость национально-этнических социумов под тяжестью новых рисков. Многие из них имеют внешние причины, обнаруживающиеся в прошлых соприкосновениях представителей разных народов и культур. Такие соприкосновения могли носить мирный характер, но часто были конфликтными. Это добавляет значимости любым направлениям историко-геополитических исследований и требует расширения научного инструментария геополитики. Последнее стало ответом, с одной стороны, на новые геополитические вызовы, а с другой - на исчерпанность исследовательских подходов этой науки, опиравшихся как на классическую методологию, так и методы постмодерна. Поскольку состояние геополитики корреспондируется с предметным полем истории и генеалогии, то и у специалистов обнаружилась потребность обобщения и осмысления информации о происхождении, преемстве и родстве родов и фамилий, которые оставили заметный геополитический след.

Одним из аспектов такого исследования выступает антропонимиче- ский подход, на основе которого принимающие различные формы имена людей, их компоненты, включая личные имена, отчества, фамилии, прозвища, псевдонимы и пр., происхождение, особенности имянаречения входят в систему геополитической аргументации. Имя человека - ключ к нему, к общению с ним. От того, кто и как пользуется этим ключом, складываются самые разные модели международного общения. Оно может быть доверительным, а может - враждебным; может быть личным или официальным. Даже при наличии определенного имени, данного от рождения, есть множество возможностей его модификации, например, использование в официальной практике уменьшительных форм имен. Мотивы выбора имен позволили одному из крупнейших отечественных ономастов В.А. Никонову разделить имена на три больших класса по их семантическому значению: имена-описания (дескриптивы), имена-пожелания (дезидеративы) и имена-посвящения (меморативы)'.

В прошлом имя было еще и социальным знаком, указывающим на статус его носителя. Но оно же могло и предначертать его судьбу. Имя не было простым набором звуков, оно всегда что-то означало, подтверждая связь между существительным потеп («имя») и глаголом nosco («знаю»), разъясняло, что «называть - значит познавать». В этом, каза- [1]

лось бы, простом и прозрачном подходе с течением времени накопились пласты сложностей понимания происхождения имени, создающие геополитические легенды.

Традиция наречения имени проходит через время и пространство, сохраняя связь поколений, обеспечивая безусловное узнавание по одному имени, откуда этот человек и чего можно от него ожидать. Бесконечно так продолжаться не могло. Рано или поздно кипучая энергия должна была переворошить привычные именословы. Такая энергия удваивалась, когда к жажде выделить своего ребенка среди других детей примешивались религиозные чувства. Имена с отсылкой к фамилиям предков выступают индикаторами социального положения их носителей. В частности, они указывают на дворянское происхождение, поскольку наиболее ранняя традиция давать в качестве личных имен фамилии существовала в основном в дворянских семьях. Однако в некоторых странах, например, в Исландии, где каждый житель знает свою родословную почти за тысячелетнюю историю семьи, практика давать фамилии не получила распространения. Ее заменяет употребление личных имен, первое из которых и есть личное имя, а второе, как раз напоминающее фамилию, будет указывать на то, что человек приходится сыном тому-то. 10 ноября 1913 г. альтинг, исландский парламент, издал закон, исключавший принятие исландцами фамилий. Фамилию могли носить лишь иностранцы- иммигранты, а также те исландцы, их жены и потомки, которые по каким-либо причинам получили фамилию до начала XX в. В небольшом по территории и численности населения государстве, где большинство жителей знают друг друга, отношения между людьми можно охарактеризовать почти как семейные. Там даже обращение на «Вы» свидетельствует о неприязненных отношениях. Прозрачность истоков происхождения личных имен и фамилий позволяет мгновенно получить ответ на вопрос о происхождении предков их современных носителей и их причастности к геополитическому становлению государства. Однако в крупных странах, имеющих многонациональный состав населения, такие вопросы требуют тщательных изысканий.

Национальные модели присвоения фамилий отразили процесс не только социального развития собственных государств, но и иноземных влияний на формирование социума, уклад жизни. История формирования русских фамилий прослеживается с XIII столетия от Новгородской земли. В частности, летописец упоминает среди новгородцев, павших в Невской битве в 15 июля 1240 г., имена: Костянтинъ Луготиниць, Гю- рята Пинещиничь, Наметь, Дрочило Нездыловъ сынъ кожевника. Распространение фамилий среди граждан Великого Новгорода и его северных владений раньше, чем среди знати, говорит о связи этого типа идентификации человека с его личной свободой, в том числе свободой передвижения. Неудивительно, что фамилии оказываются необходимыми жителям территорий пограничных, неоднократно переходивших из одних государств в другие. Фамилиями обладала значительная часть населения Белоруссии до Смоленска и Вязьмы и Малороссия, т.е. земель, входивших в Речь Посполитую до того, как они оказались в составе Русского государства.

Власти государства озаботились фиксацией фамилий лишь при Петре I, когда 18 июня 1719 г. Сенатским Указом официально были введены и самые ранние документы полицейского учета - проезжие грамоты (паспорта). Они потребовались в связи с введением подушной подати и рекрутской повинности. Паспорт содержал следующие сведения: имя, фамилия (либо прозвище), откуда выехал, куда направляется, место жительства, характеристика его рода деятельности, сведения о членах семьи, которые ехали вместе с ним, иногда сведения об отце или обоих родителях. Еще до этого Указа в XVI в. фамилиями была наделена значительная часть коренного населения черноземных губерний, потомков служилых людей: однодворцев, государственных крестьян.

Имело фамилии и казачество. Некоторыми исследователями, к которым принадлежит и Николай Михайлович Карамзин, наличие казачьих фамилий связывается с прозвищами представителей черных клобуков, с конца XI в. бывших тюркскими вассалами киевских князей. С XIII в. вместо такого названия этой группы в хрониках и актах появляются слова «черкасы» и «казаки». Имевшиеся у донских казаков в первой половине XVIII в. фамилии Аркашарин, Каледин, Колиманов (Коломанов) могут быть фамилиями потомков черных клобуков, которые были одной из наиболее заметных военных сил киевских князей, участвуя почти во всех вооруженных конфликтах Киевской Руси.

Пополнение рядов казачества за счет бежавших от помещиков крестьян или посадских людей, столкнувшихся с разными жизненными проблемами и поэтому имевших необходимость скрываться, обусловливало процесс появления новых фамилий, которые прятали бы прежнее происхождение их владельца. Этим обстоятельством можно объяснить отмечаемую исследователями распространенность в фамильной антро- понимии казачества фамилий, образованных от описательных прозвищ. Прозвища, как правило, запечатлевали черты внешнего облика или характера человека, могли иметь в своей основе термины родства (Тонконогов, Усачев, Ленивов, Вдовин, Дедов)[2]. За созданными на такой базе фамилиями можно было легко утаить историю появления их носителей среди казаков.

Еще одной особенностью формирования антропонимии казаков стало их существование в приграничной зоне, фронтире. Здесь на перечне фамилий сказывались все изменения приграничных связей, включая перемены этнического состава населения по другую сторону границы. Самый ранний этап этого процесса связан с периодом золотоордынского владычества. Донские казаки оказались в составе орды, где, естественно, роль главного языка общения играл тюркско-татарский. Его использовали те казаки, которые проживали в непосредственной близости от татар, при общении с ними, при посещении Сарая.

В XVI-XVII вв. и само казачество начало пополняться за счет представителей тюркско-татарских народов. Следы пребывания мусульман в рядах казачества отразились в названиях казачьих фамилий. Одним из первых донских атаманов еще в середине XVI столетия был Сары-Аз- ман, чья фамилия имеет персидское происхождение. Казачий фамильный ряд, имеющий окончания -ый, -ой, -ей, -а, -ас, отразил процесс включения в состав казачества представителей тюркских народностей, что видно на примере ряда фамилий (Берендей, Кочубей, Кундувдей, Палей). Такие казачьи фамилии, как Секретев, Тургенев, Чувильдеев, имеют татарское происхождение. Например, «секреть» по-татарски означает особую породу рыбы. Иногда фамилии казаков складывались одновременно из слов разных языковых групп. Так, фамилия Туроверов образовалось из тюркского слова «тур»- неправильный, неверный и славянского слова «вера». Их соединение в фамилии характеризовало туровера как человека неправильной веры, иноверца.

Часто выходцы из Орды занимали в казачьей общине заметное положение. Это обусловливало необходимость другим представителям донской старшины говорить по-татарски. Кроме того, Московское государство с учетом распространения тюркско-татарского языка среди казачества даже в начале XVII в. практиковало направление волжским казакам грамот на татарском языке. Вероятно, то была часть казачества, что примыкала не к Русской стороне, а к Крымской-Ногайской. Поэтому склонить ее на поддержку Московского государства было важной геополитической задачей. И использование татарского языка лишь подчеркивало, что на этой стороне казаков не ожидают преследования. Из расширения области применения этого языка проистекала возможность использования тюркско-татарских слов для формирования основ казачьих фамилий.

Казачество отличалось открытостью пополнения своих рядов. О приеме в них представителей других народов свидетельствует группа фамилий, восходящих к прозвищам этнонимического характера (Греков, Калмыков, Литвинов, Ляхов, Мордовии, Поляков, Чувашии). По окончанию казачьих фамилий можно найти следы того, что предки носителей этих фамилий были украинцами или поляками (Буковский, Калиновский, Кохановский, Левицкий, Хрещатицкий).

Для понимания особенностей поведения казачьего социума важно знать не только этническое происхождение новых казаков, но и особенности предыдущих мест проживания их или непосредственных предков, поскольку «гений места» всегда оставляет след в характере человека. Среди казачьих фамилий обнаруживаются фамилии оттопонимического происхождения или образованные от прозвищ топографического характера (Московкин, Загороднов). Особую значимость имеет выявление фамилий казаков, основанных на сословно-должностных и профессиональных прозвищах, часто связанных с воинской службой (Солдатов, Хорунжев, Полковников, Генералов). Это указывает на своеобразный отпечаток ответственного отношения к такому поприщу.

Геополитический смысл вложен в казачьи фамилии, несущие информацию о памятных событиях в жизни носителей прозвищ, из которых и были сформированы фамилии. Они, в частности, отразили реалии XVI-XVII вв., касающихся южных набегов донского казачества. Например, фамилия Купленов (станица Иловлинская) произошла от прозвища казака, выкупленного из азовского плена; Недуванов (станица Старочеркасская) - от неучастия в каком-то запомнившемся современникам дележе (дуване) военной добычи после набега на турок или татар и т.д.

Антропонимическая панорама позволяет выявить тесные связи казачества и калмыков. По одной из версий, фамилия Менделеев ведет происхождение от калмыцкого слова «менд» (приветствие). Также казачьи фамилии могли происходить от личных калмыцких имен (Галда- Гал- дин). Фамилия Кунделеков связана с калмыцким мурзой первой половине XVIII в., принявшем христианство и ставшего казаком.

Выше говорилось о том, что в Отечественной войне 1812 г. ярко проявили себя донские калмыки-казаки бузавы. Считается, что их ратные подвиги запечатлены в известных калмыцких фамилиях «Французовы» и «Пранцузовы», имеющих бузавское происхождение. Весьма вероятно, что источником фамилии явились и те француженки, которые прибыли в калмыцкие степи вместе с воинами-победителями. Известным носителем фамилии «Французов» является известный российский дизайнер Султанна Французова.

Основания для привлечения ономастических данных в аналитику вопроса о степени реагирования казачества на внешние вызовы Российскому государству проистекают и из данных о появлении дворянских фамилий, представители которых активно служили в русской армии. Несмотря на то, что значительная часть казачьих фамилий не отсылает к социальному происхождению или положению их носителей, ряд казачьих фамилий принадлежат дворянским родам. Выделение этих фамилий важно для понимания значения службы казаков государству, их активного участия в геополитическом становлении России.

На 1776 г. насчитывалось не больше десятка дворянских родов, хотя существовало несколько десятков старшин, имевших армейские чины и, тем самым, права Всероссийского дворянства, у представителей которого могли быть имения с крепостными. 22 сентября 1798 г. появился Высочайший указ Павла I на имя Военной коллегии: «Взирая всегда с удовольствием на ревность и службу войска Донскаго в знак признательности и благоволения Нашего к оному для уравнения чиновников в войске оном служащих повелеваем признавать их чинами по следующей табели, сохраняя им по службе прежние их название в войске Донском: войсковых старшин майорами, есаулов ротмистрами, сотников поручиками, хорунжих корнетами»[3]. Милость эта была сообщена лично императором атаману Василию Петровичу Орлову. Отсюда день 22 сентября 1798 г. считается временем официального возникновения донского дворянства[4].

Естественный интерес автора монографии вызывает происхождение фамилии Терновой, представляющей прилагательное или существительное, которое когда-то было прозвищем человека, закрепившимся в качестве его фамилии. Вероятно, это прозвище ведет исток от существительного «терн». Это - колючее деревце, которое растет в средней и южной полосе. Широкое распространение этого растения на юге России отразилось в топонимах. В Волгоградской области: поселок Терновой; Чиле- ковское сельское поселение Котельниковского района; хутор в Клет- ском районе. В Ростовской области - хутора в Миллеровском Милю- тинском районе, Орловском и Песчанокопском районах. В составе АССР немцев Поволжья, существовавшей в 1937-1941 гг., была административно-территориальная единица Терновский кантон с административным центром в селах Терновке (1937-1939), а затем Квасниковке (1939-1941). Терновский кантон был образован в 1937 г. путем преобразования пригородной зоны города Энгельса. 7 сентября 1941 г. в результате ликвидации АССР немцев Поволжья Терновский кантон был передан в Саратовскую область и преобразован в Терновский район. Река Мертвый Донец, впадающая в Таганрогский залив, отделяется от Дона на территории Ростова-на-Дону. Ниже по ее течению находится исторический хутор Хапры, основанный казаками Хоперского полка. У Недви- говки река принимает правый приток - Каменную балку, чуть ниже от реки отделяется гирло Терновое, далее на правом берегу расположены остатки древнего города Танаис. Ниже Танаиса река соединена с протокой Гирлом Терновым протокой, образуя остров Терновой, памятник природы. Фамилия Терновой вполне может иметь оттопонимическое происхождение.

Есть версия, что эта фамилия ведет начало от мирского имени Терн. Вероятно, так в народе называли нелюдимого, необщительного, замкнутого человека с «колючим» характером. Однако, как правило, мирское имя отражало качества, противоположные прямому смыслу, потому родители хотели, чтобы ребенок, наоборот, был общительным и обладал мягким характером, а природа воспринимала его как своего, перенося на него те полезные качества, которыми наделено это растение. Согласно другой гипотезе, это прозвище относится к так называемым «профессиональным» именованиям, содержащим указание на деятельность человек. В старину из плодов терновника в старину делали терновую наливку (терновку). Возможно, предок обладателя фамилии Терновой занимался изготовлением такой наливки.

Нельзя забыть и выражение «терновый венец», который считается символом мученичества, страдания. В Евангелие есть сказание о колючем терновом венке, надетом на Иисуса Христа воинами перед его казнью. Соответственно, фамилия Терновой могла быть образована в семинарской среде. В период Гражданской войны выражение «терновый венец» приобрело смысл страданий казачества. Оно, в частности, упоминается в «Песне Сводного имени генерала Каледина полка». Автору ее слов, генералу Игнатию Чекатовскому, удалось в поэтической форме изложить историю создания в 1917 г. Добровольческой армии, предшественниками которой были организации «Союз офицеров», «Военная лига», «Союз Георгиевских кавалеров». Их целью в 1917 г. объявлялось «объединение всех офицеров и нижних чинов, заинтересованных в укреплении силы и боеспособности армии». После выступления во главе с генералом Корниловым эти части были запрещены Временным правительством. 15 ноября 1917 г. генерал Алексеев обратился с воззванием к русским офицерам, призывая их собраться на Дону. В декабре в Новочеркасске был сформирован первый «триумвират»: атаман Каледин сохранял управление Донской областью, Алексеев решал вопросы внутренней политики, а Корнилов с 7 января 1918 г. вступил в командование Добровольческой армией. В тексте песни упоминается о могиле Каледина, который застрелился в феврале 1918 г., узнав об отказе донского казачества поддержать Белых[5].

Споем про Дон, Кубань и Терек,

Где наша честно кровь лилась,

Где средь степей и гор скалистых Россия снова родилась...

Полков родных былую славу С тобой на Дон мы принесли,

И в их страницы боевые Венки терновые вплели.

Выделение ядерной группы фамилий, из которых складывается ан- тропонимическая панорама российского казачества, имеет значение для анализа русской антропонимии, помогая исследователям детально представлять исторические и географические условия, в которых шло формирование российского социума. Не менее ценной оказывается возможность находить следы этических и мировоззренческих позиций, влиявших на процесс образования фамилий в ареале проживания казачества и отражавших его отношение к службе по защите государства.

  • [1] Никонов В.А. Имя и общество. М.: Наука, 1974. С. 96-102.
  • [2] Щетинин Л.М. Русские имена (Очерки по донской антропонимии).3-е изд., испр. и доп. Ростов н/Д: Изд-во Рост, ун-та, 1978.
  • [3] Савелов Л.М. Донское дворянство. Вып. 2. М.: Типо-литография тов.И.Н. Кушнерев и Ко, 1905. С. 12.
  • [4] Корягин С.В. Генеалогия и семейная история Донского казачества. Вып. 5.М.: Русаки, 2008. С. 86-89.
  • [5] Тернистый путь борьбы и муки. Песни Белого движения и Русского Зарубежья. CD. Исп. мужской хор Института певческой культуры «Валаам», дирижер И. Ушаков. СПб.: IMlab, 2004.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >