Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Административно-правовой статус органов исполнительной власти. (На примере миграционных служб)

Миграционные службы как субъекты правовых отношений и их правовой статус

Знать:

  • • понятие, особенности и структуру правового статуса миграционных служб в процессе исторического развития и на современном этапе;
  • • соотношение понятий «правовой статус» и «правовое положение» миграционных служб как субъекта административного права;
  • • правовую природу и классификацию принципов как основу правового статуса миграционных служб;
  • • пути повышения эффективности деятельности миграционных служб.

Уметь

  • • проводить анализ структурных элементов правового статуса миграционных служб;
  • • раскрыть роль миграционных служб как публичного органа, выполняющего функции государства; его значения в государственном механизме.

Владеть:

• навыками сбора, анализа и оценки информации, имеющей значение для реализации правовых норм, регламентирующих особенности правового статуса миграционных служб.

Понятие, структура и особенности правового статуса в современных условиях

Нормы права как социальный регулятор общественных отношений, воздействуя на сознание и поведение людей, определяют деятельность различных органов власти. Между правом как системой и различными субъектами существуют сложные социальные связи, которые законодательно закрепляются государством в форме юридических прав, обязанностей и ответственности, образующих в совокупности правовой статус.

В современном словаре иностранных слов термин «статус» определен как латинское слово, означающее правовое положение, состоянии[1].

Различные науки активно используют термин «статус». К примеру, социология и психология изучают статус лица в обществе, который может означать: а) положение организации в обществе (примеры статусов: консультативный, наблюдателя при международной организации); б) социальную роль человека (примеры статусов: лидер, исполнитель, организатор); в) положение человека в обществе (примеры статусов: высокий, низкий).

Организация труда и информатика изучают статус процесса, который может означать: а) фазу, этап процесса (примеры статусов: инициация, финализация, активация); б) состояние процесса (примеры статусов: приостановленный, активный, фоновый).

Химия — рассматривает статус (лат. nascendi) как состояние выделения, химический термин, обозначающий некоторое состояние вещества в момент его выделения из соединений, при котором вещество часто обладает сравнительно большей энергией к реакциям.

Лингвистика — рассматривает статус как грамматическую категорию имени в афразийских языках, указывающую на то, есть ли у данного имени зависимое.

Экономика — рассматривает статус объекта, который может означать: а) особые состояния объекта (примеры статусов: в залоге, под арестом, уничтожен); б) особые качества объекта (примеры статусов: уникальный, выбранный, отмеченный)[2].

Таким образом, статус — это абстрактный многозначный термин, в общем смысле обозначающий совокупность стабильных значений параметров объекта или субъекта. С упрощенной точки зрения статус объекта или субъекта — это его состояние.

В Конституции Российской Федерации[3] термин «статус» употребляется девять раз в следующих словосочетаниях: «правовой статус личности» (ст. 64); «статус республики» (ч. 1 ст. 66); «статус края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа» (ч. 2 ст. 66); «статус субъекта Российской Федерации» (ч. 5 ст. 66); «статус столицы» (ч. 2 ст. 70); «определение статуса и защита государственной границы» (п. «и» ст. 71); «Совет Безопасности Российской Федерации, статус которого определяется федеральным законом» (п. «ж» ст. 83); «статуса и защиты государственной границы Российской Федерации» (п. «д» ст. 106); «об изменении конституционно-правового статуса субъекта Российской Федерации» (ч. 1 ст. 137).

Как видно из приведенного перечня, понятие «статус» используется для общей характеристики состояния, положения гражданина (личности), государственного органа в обществе и государстве, административных образований, т.е. субъектов права (субъектов правоотношений), обладающих соответствующими субъективными правами и юридическими обязанностями.

Статус характеризует их природу, место в системе общественных отношений и субъектов права, важнейшие права и обязанности, формы (порядок) их реализации, принимаемые при этом акты или совершенные действия. Такой статус в общем виде принято называть правовым.

Термин «правовой статус» активно используют юридические науки. В них он понимается как установленное нормами права положение его субъектов, совокупность их прав и обязанностей.

Правовой статус в нормативном смысле, будучи составной частью системы права, выступает в качестве относительно самостоятельного регулятора общественных отношений.

С помощью данной юридической категории определяются природа, место субъектов права в системе общественных отношений, их права и обязанности по отношению к иным субъектам и т.п.

В правовой статус входят: а) правосубъектность (в свою очередь, включающая правоспособность, дееспособность и деликтоспособ- ность субъекта); б) установленные законом права и обязанности.

Существует много видов правового статуса: общий, или конституционный, статус человека и гражданина; специальный, или родовой, статус определенной категории граждан; индивидуальный статус, который характеризует пол, возраст, семейное положение; статус иностранцев, лиц без гражданства, лиц с двойным или тройным гражданством; отраслевые правовые статусы; статус физического лица и т.д.

Обычно явление правового статуса исследуется в отраслевых юридических науках. Выделяют конституционно-правовой статус, гражданско-правовой статус, административно-правовой статус и т.д.

В теории права правовой статус рассматривается при исследовании правоотношений, при этом выделяется правовой статус субъекта. Наиболее широким он является у граждан и складывается из правосубъектности и конституционных прав и обязанностей, которые по Конституции Российской Федерации составляют основы правового статуса личности и являются действующими непосредственно (гл. 2 Конституции РФ).

Тем не менее в литературе предлагается наряду с понятием правового статуса выделять понятие «правовое положение»[4]. Представляется, что такое дополнение имеет смысл, если под «правовым положением» понимать конкретное правовое положение субъекта, которое определяется как его правовым статусом, так и совокупностью конкретных правовых связей, в которых он состоит.

Правой статус тесно связан с правоотношениями, под которыми понимаются урегулированные нормами права общественные отношения, участники которых обладают субъективными правами и являются носителями юридических обязанностей. Правовое регулирование не приводит к созданию каких- либо новых общественных отношений, а лишь придает определенную форму (правовую) уже существующим. «Правоотношение — это взаимоотношение между субъектами, т.е. участниками по поводу объекта, при которых возникают взаимные права и обязанности»[5].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что статус — это широкое понятие, которое активно используется не только в праве, но и в других отраслевых науках. Правовой статус тесно связан с понятием «правоотношение». Под правовым статусом в самом общем виде следует понимать юридически закрепленное положение субъекта в обществе, определяющее совокупность его прав и обязанностей.

Носителем различных статусов является субъект права. Учитывая то, что он является участником правоотношений, он тесно связан с правосубъектностью. Следует заметить, что свойства статуса и правосубъектности возникают и прекращаются одновременно, они неотделимы друг от друга, хотя отдельные исследователи[6] отождествляют их, другие[7] считают, что правосубъектность и статус соотносятся между собой, как часть и целое, при этом правосубъектность считается важнейшей частью статуса.

Б.Д. Дамдинов приводит следующую классификацию правовых состояний (статусов) субъектов права по степени их конкретизации: общий правовой статус — отражает правовое состояние абстрактных субъектов права одного рода (типа), выражающегося в правах и обязанностях, преимущественно регулируемых конституционными нормами; специальный правовой статус — отражает правовое состояние абстрактных субъектов права одного вида внутри одного рода (типа), выражающегося в правах и обязанностях, прежде всего регулируемых отраслевыми нормами; правовое положение — отражает правовое состояние конкретных субъектов права, выражающегося как в уже реализованных (реализуемых), так и в потенциальных правах и обязанностях, урегулированных как нормами конституционного права, так и нормами иных отраслей права[8].

Права представляют собой социальные возможности субъекта отношений, признанные и обеспеченные государством, а обязанности — социальные возможности, выражающие притязание граждан и государства к субъекту по выполнению определенных действий в соответствии с законом в рамках правосубъектности. Права и обязанности — основной исходный элемент права, и мы в целом согласны с точкой зрения Г.В. Мальцева, который отмечает, что «ничего более тайного в структуре права по существу нет». «Система прав и обязанностей — сердцевина, центр правовой сферы, и здесь лежит ключ к решению основных юридических проблем»[9].

В правах и обязанностях не только фиксируются образцы, стандарты поведения, которые государство считает обязательным, полезным, целесообразным для нормальной жизнедеятельности социальной системы, но и раскрываются основные принципы взаимоотношений всех субъектов правоотношений[10].

По мнению Г.В. Мальцева, права и обязанности фиксируют сложную систему субъектов, основанную на демократических принципах. Эти взаимосвязи и отношения формируются в результате действия объективных закономерностей общественного развития, которые обусловливают объем и характер прав и обязанностей. Юридические права и обязанности определяют важнейшие параметры деятельности структуры общественных связей. В условиях общества права и обязанности, образующие правовой статус, регулируют отношения внутри государства в соответствии с целями построения гражданского общества. Эталоны деятельности, сформулированные в виде прав и обязанностей, — это ценности, в которых выражены представления многонационального народа о должном, необходимом, целесообразном, справедливом, законном и т.д.

Правовой статус, природа прав и обязанностей как ключевые понятия правовой науки привлекают пристальное внимание юристов. Существует несколько подходов к определению правового статуса. Раскрывая сущность правового статуса применительно к личности, следует отметить, что его основой выступают конституционные права и обязанности.

Н.В. Витрук, В.И. Новоселов и др. выделяют различные виды правового статуса. Они считают, что общий правовой статус личности включает в себя общие права и обязанности, принадлежащие всем гражданам (как общие конституционные, так и общие отраслевые права и обязанности личности), специальный правовой статус личности — права и обязанности, конкретизирующие и выполняющие общие права и обязанности с учетом социального, служебного и иного положения личности. Исходя из этого одно и то же лицо одновременно может быть носителем различных специальных правовых статусов в зависимости от занимаемых им социальных позиций.

Слово «статус», как было сказано выше (в переводе с латинского — положение, состояние), обозначает оформленное нормативным правовым актом положение органа, организации, должностного лица, гражданина, характеризующее природу и место в системе правоотношений, закрепляющее права, обязанности и формы их реализации.

Например, определяя правовой статус должностного лица, ряд конституций субъектов РФ определяют: «Президент республики — это глава государства, высшее должностное лицо, символ и гарант народа и государственной власти, незыблемости Конституции, прав и свобод человека и гражданина»[11].

В Федеральном законе «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» под должностным лицом понимается лицо, выполняющее организационнораспорядительные функции в органах местного самоуправления и не относящееся к категории государственного служащего[12].

По нашему мнению, правовой статус должностного лица — основная часть правового статуса данного лица.

Одно из простейших определений правового статуса содержится в «Большом юридическом словаре» под редакцией А.Я. Сухарева и В.Е. Крутских: «...установленное нормами права положение его субъектов, совокупность их прав и обязанностей»[13]. Схожее по смыслу и объему определение содержит «Юридическая энциклопедия» под редакцией М.Ю. Тихомирова, которая определяет «статус» как правовое положение (совокупность предусмотренных законодательством прав и обязанностей)[14].

Как указывает Е.А. Соловьева, «в отечественной теории права категория «статус субъекта права» обычно понимается как совокупность, система, комплекс основных прав и обязанностей, принадлежащих субъекту, установленных нормами объективного права, независимо от участия субъекта в конкретных правоотношениях»[15]. Говоря о зарубежных странах, Е.А. Соловьева отмечает, со ссылкой на П. Сандевуара, что «зарубежные авторы рассматривают статус субъекта права как качество, превращающее индивида или группу индивидов в центр прав, интересов и обязанностей, установленных в законном порядке.

Обычно эта категория применяется по отношению к юридическому институту для обеспечения точного распределения субъективных прав и обязанностей всех лиц, затрагиваемых данным институтом»[16].

Е.А. Соловьевой считает, что «под правовым статусом субъекта права понимается совокупность прав и обязанностей субъекта, закрепленная действующими правовыми актами»[17].

А.Н. Лебедев указывает, что под «статусом субъекта права» следует понимать правовое положение субъекта права по отношению к другим субъектам права, с которыми он потенциально может вступать в правоотношения. Содержанием правового статуса выступает совокупность прав и обязанностей субъекта права, которые он может потенциально приобретать, вступая в возможные правоотношения. А.Н. Лебедев предлагает следующее определение: «Под правовым статусом субъекта права понимается совокупность прав и обязанностей субъекта, закрепленная действующими правовыми актами»[18].

Категория правового статуса нашла отражение в трудах Н.А Богдановой. По ее мнению, правовой статус выступает в двух формах правового выражения: нормативном и фактическом. Нормативный правовой статус закрепляет на соответствующем уровне законодательства правовое положение субъектов (участников) правовых отношений. Под фактическим статусом понимается реальное положение субъекта правовых отношений в связи с применением норм конституционного права в конкретных социально-политических условиях[19].

Н.А. Богданова также разработала понятие доктринального правового статуса, который она определяет как теоретическую конструкцию, соединяющую нормативные характеристики, теоретические представления и реальную практику реализации правовых установлений[20].

Следует обратиться еще к одному пониманию правового статуса общественных отношений. Так, А.А. Богородский отмечает: «...особый статус общественных палат состоит в том, что они, с одной стороны, не являются общественными организациями как таковыми, с другой — они включены в систему публичной власти, созданы на основании публично-властных предписаний, хотя их решения и носят в основном рекомендательный характер. В теоретических дискуссиях по данному вопросу общественные палаты предлагается рассматривать в качестве особых общественно-государственных институтов публичного права, создаваемых на основе конкретных правовых актов, и в частности, законов. В федеральном законе вопрос о правовом статусе Общественной палаты в системе публичной власти Российской Федерации обойден стороной. Региональное законодательство называет общественные палаты «совещательным органом», «коллегиальным совещательным (консультативным) и организационным органом», «общественным совещательным органом». Как бы то ни было, за счет большого научного и организационно-технического потенциала общественные палаты способны качественнее проводить общественную экспертизу, нежели отдельные общественные объединения. Кроме того, они способны выполнять функцию переговорной площадки для осуществления гражданского диалога, что в итоге будет способствовать поиску и нахождению компромиссных решений в законодательном процессе»[21].

Мы поддерживаем точку зрения Н.А. Богдановой, что правовая природа органа общественного контроля представляет собой дуалистическую структуру, объединяющую на новом качественном уровне общественное и государственное в особый публичный институт. В связи с этим, учитывая то, что эти органы структурно и функционально представляют собой органы, особую форму организации, полагаем адекватным применить к ним доктринальные и методологические наработки, применяемые в науке конституционного и административного права по отношению к органам власти и органам контроля, с поправкой на их в какой-то степени уникальную правовую природу.

В науке права нет единого мнения по вопросу о структуре правового статуса публичного органа. Так, сторонники узкого подхода (например, Н.В. Витрук) относят к структуре статуса публичного органа лишь компетенцию, полномочия (права и обязанности). Б.Н. Габричидзе построил свою конструкцию конституционного статуса публичных органов, выделив в ней следующие элементы: 1) политическую и государственно-правовую характеристики органов государства; 2) место различных видов органов в общегосударственной системе, дифференциацию систем, подсистем и видов органов, их соотношение; 3) основы взаимоотношения органов между собой; 4) важнейшие принципы организации и деятельности государственных органов; 5) основы компетенции; 6) виды правовых актов, издаваемых органами[22].

Н.А. Богданова выделяет в структуре правового статуса органа четыре элемента: 1) роль публичного органа в выполнении функций государства, его место и назначение в государственном организме; 2) правосубъектность публичного органа, которая проявляется в его юридической легитимации, означающей учреждение того или иного публичного органа, определение его статуса в нормативном акте, его формирование, а при определенных условиях смену состава (например, перевыборы, назначение нового персонального состава) или упразднение, осуществляемые в установленном правовом порядке; 3) компетенция, которая выступает в качестве сложного образования, соединяя в себе предметы ведения, полномочия и ответственность; 4) гарантии устойчивости и реальности правового положения публичных органов[23].

Однако, как указывалось выше, существуют и другие подходы как к структуре правового статуса в целом, так и к отдельным элементам правового статуса.

Так, Н.К. Ожегина указывает, ссылаясь на работу А.Ю. Якимова[24], что правосубъектность не является частью правового статуса: «...если правосубъектность означает возможность (способность) реализации прав и обязанностей, т.е. фактически «право на статус», то, объединяя на статус, закрепляя право на статус, правосубъектность определяет круг реальных лиц, обладающих способностью быть носителями определенного статуса»[25]. Н.К. Ожегина также указывает, что «исходя из того, что «правосубъектность» только определяет круг лиц, имеющих право на статус, прийти к выводу о том, что она является категорией качественной, и говорить об объеме правосубъектности было бы некорректным. Количественнокачественной категорией в данном случае следует считать правовой статус, который и определяет тот или иной объем прав и обязанностей субъектов права, являющихся содержанием статуса».

Таким образом, мы можем прийти к мнению о том, что правосубъектность в данном случае как правовая конструкция, отражающая состав юридических фактов, является основанием (предпосылкой) правового статуса.

В административном праве каждый субъект обладает соответствующим административно-правовым статусом. Принадлежность норм, устанавливающих правовой статус субъекта, к административному праву обусловливает его административно-правовой характер[26].

В юридической литературе употребляются понятия «правовой статус» и «правовое положение» субъекта административного права. Большинством юристов эти понятия рассматриваются как тождественные, т.е. правовой статус субъекта определяется как его правовое положение. Однако с учетом имеющихся научных взглядов о необходимости разграничения понятий «субъект административного права» и «субъект административного правоотношения» с понятием «правовой статус» в большей степени следует связывать понятие «субъект административного права» как лицо или организацию, обладающие возможностями вступать в административно-правовые отношения, т.е. набором абстрактных административных обязанностей и прав. Тогда с понятием «правовое положение» следует связывать не только абстрактный набор обязанностей и прав, но и реальный, реализуемый в конкретных, существующих в данный промежуток времени правоотношениях. В этой связи А.Ю. Якимов справедливо отмечает, что «если правовой статус (правовое состояние) абстрактного субъекта характеризуется совокупностью предусмотренных юридических прав и обязанностей, то правовое положение (правовое состояние) конкретного персонально индивидуализированного лица определяется как потенциальными обязанностями и правами... так и реальными»[27].

Этот вывод в большей степени верен для физических лиц, обладающих большей свободой выбора вариантов реализации своих прав и обязанностей в сфере государственного управления, чем у организаций, деятельность которых осуществляется в рамках установленной компетенции. Поэтому для организаций различия в содержании понятий «правовой статус» и «правовое положение» не являются принципиальными; их можно рассматривать как тождественные.

В структуру правового статуса включается различный набор элементов. Наряду с системой прав и обязанностей, в правовой статус включаются: общая правоспособность, гарантии[28]; законные интересы[29]; юридическая ответственность[30] и др. По мнению Н.В. Витрука, ряд дополнительных элементов следует считать либо предпосылками правового статуса (общая дееспособность), либо элементами, вторичными по отношению к основным (юридическая ответственность вторична по отношению к обязанностям (без обязанностей нет ответственности)), либо категориями, далеко выходящими за пределы правового статуса (система гарантий). Законные интересы, т.е. интересы, которые прямо не закреплены в юридических правах и обязанностях, едва ли необходимо выделять в качестве самостоятельного элемента правового статуса. Интерес предшествует правам и обязанностям независимо от того, находит ли он прямое закрепление в законодательстве или просто подлежит «правовой защите со стороны государства». Интерес — это категория вне- правовая, или «доправовая», и, разумеется, закрепляется не только в конкретных правовых предписаниях, но и в общих принципах права. Поэтому, на наш взгляд, следует ограничить понятие правового статуса категориями ответственности, прав и обязанностей, которые позволяют четко выделить его структуру.

По всей вероятности, предстатусные и послестатусные элементы целесообразно включить в понятие «правовое положение личности», как это предлагают Н.В. Витрук и В.А. Кучинский[31].

В целом же нельзя не отметить, что споры о понятии правового статуса ведутся в основном вокруг выделения входящих в него элементов, вокруг понятий. Это ограничивает исследование проблемы логико-юридическим анализом, на что справедливо обратили внимание Г. Ханай и В.М. Чхиквадзе[32].

Определение правового статуса должно подчеркивать социальное значение понятия; это может быть достигнуто выходом за пределы сугубо юридических категорий, посредством установления связи прав и обязанностей с социальной деятельностью. Такой подход будет способствовать раскрытию активной, созидательной функции правового статуса, которая должна быть связана с ролью и местом субъекта в государстве.

Права субъекта, или субъективные права, — это не потенциальные, а реальные социальные возможности, вытекающие непосредственно из закона. Данное положение следует подчеркнуть, поскольку в юридической науке широко утвердилось понимание субъективного права как элемента конкретного правоотношения, возникающего при наличии юридического факта, который порождает данное отношение.

В юридической литературе такая позиция была подвергнута критике. Н.И. Матузов справедливо отмечает, что способ возникновения, форма проявления и реализации тех или иных прав не имеют принципиального значения.

Разумеется, права чрезвычайно многообразны по содержанию, объему, способам реализации. Однако закрепление того или иного субъективного права в законодательстве в современных условиях означает реальную возможность субъекта свободно использовать возможность в границах и в порядке, значимых для их характеристики как субъективных, обозначенных в законе[33]. Субъективное право — форма законодательного выражения прав субъекта в различных отношениях. Если с этих позиций подходить к оценке сущности субъективного права, то очевиден его не только юридический, но и социально-политический, идейно-нравственный смысл как выражения свободы субъекта в реализации права[34].

Современный этап развития общества требует, чтобы управление осуществлялось в интересах народа и во имя его блага.

По мнению Б.М. Лазарева, государство не может и не должно принуждать к использованию прав. Вместе с тем нормальное функционирование политической системы, совершенствование общественных отношений невозможны без активного использования тех широких прав и свобод, которые вытекают из существа конституционного строя и составляют неотъемлемый элемент демократии. Государство придает важное значение формированию социальноактивной позиции к своим правам и свободам с тем, чтобы эти права и свободы использовались с максимальной пользой и для общества, и для личности. Поэтому государство не ограничивается юридической фиксацией прав. Провозглашая права и свободы, государство гарантирует их осуществление не только правовыми, но и экономическими, политическими, идеологическими, социальными средствами. Поскольку человек и гражданин с его интересами и потребностями представляет собой главную ценность общества, постольку обеспечению его прав и свобод в конечном счете подчинена вся деятельность государства — всех звеньев государственного аппарата и должностных лиц.

Мы согласны с Б.М. Лазаревым, что обязанность — это объективно необходимое, должное поведение субъекта. Следует вместе с тем подчеркнуть, что такая объективная необходимость определенного поведения не всегда объективно осознается, а это может привести к отступлению от требований нормы. Поэтому обязанность — это как необходимое, так и возможное поведение. Субъект совершает свой выбор не только в сфере юридических требований и предписаний. На этот выбор могут влиять и иные нормы, которые имеют антисоциальную направленность. В этом случае обязанность не будет реализована. Обязанность — это возможное поведение и потому, что и при благоприятном, позитивном отношении субъекта ее реализация в объективно необходимом поведении наступает лишь при определенных условиях, предусмотренных правовой нормой[35].

Государство в системе обязанностей указывает целесообразный, социально полезный и необходимый вариант действий. Однако, как уже отмечалось, свобода выбора включает множество факторов и не замыкается в пределах правовых эталонов. Поэтому возможно поведение, которое основано на иной нормативной ориентации. Личность может избрать нормы, противоречащие требованиям, заключенным в обязанности. Так, в Конституции Российской Федерации, в ст. 2, провозглашается обязанность государства признавать и защищать права и обязанности человека и гражданина[36]. Однако в любом государстве, как и в Российской Федерации, есть еще лица, которые нарушают трудовую дисциплину. В этом случае выбор делается на ориентацию на негативные антисоциальные стандарты; он определяется уровнем сознания личности, ее деформированными представлениями о жизненных ценностях. Но при таком выборе реализуется свобода. Поэтому при оценке свободного выбора следует учитывать состояние воли, определяемое ее ценностными ориентациями. Отрицание свободы за противоправным поступком делало бы невозможной постановку вопроса об ответственности за свои действия.

Все сферы действия правового статуса в единстве прав и обязанностей — это «пространство свободы», основанное на свободе выбора и ответственности перед обществом и своими гражданами.

По мнению С.С. Алексеева, позитивная ответственность личности приобретает особое значение. Это объясняется как природой общества, характером регулируемых общественных отношений, так и возрастанием нравственных начал образа жизни. Возрастание социальной ответственности обусловлено расширением ее свободы, ростом сознания, упрочением моральных принципов, глубокой заинтересованностью в активном участии во всех делах общества и государства. Сознание и чувство ответственности личности за свои поступки, а коллективов — за существующую в них моральную атмосферу, нравы — суть активной нравственной позиции. Поэтому возрастание социальной ответственности порождается подлинным народовластием, моральным прогрессом общества, раскрывающим творческие помыслы на модернизацию государства.

В обществе социальная ответственность — это ответственность не только перед государством, но и перед гражданами. Взаимная ответственность друг перед другом создает социальные связи, обеспечивающие прочный правопорядок в обществе.

Таким образом, права, обязанности и ответственность выражают объективную необходимость определенных эталонов поведения и их выполнения в соответствии с интересами общества. Руководствуясь этими интересами, государство требует выполнения обязан2

ностей и определяет запреты, связанные с ненадлежащим использованием прав и свобод, противоречащим интересам общества и государства, правам других лиц. Такие ограничения указаны в ст. 15 и 19 Конституции РФ и конкретизированы в текущем законодательстве.

В юридической науке сложилась точка зрения, что право является не только орудием целесообразного и эффективного осуществления государственных функций, но и надежным средством целесообразной и эффективной организации самой государственной власти, что нормы, очерчивающие компетенцию органов государства, являются нормами правовыми1.

Устанавливая компетенцию органов государственного управления, государство посредством правовых норм регулирует отношения трех видов: во-первых, постоянно длящиеся отношения между государством и его органами; во-вторых, отношения между органами управления и управляемыми объектами; в-третьих, отношения между органами управления и другими органами государства, между различными органами управления.

Компетенция органов государственного управления устанавливается нормами не только конституционного и административного права, но и других отраслей права: гражданского, финансового, трудового и т.д.

Главный элемент правового статуса государственных органов, определяющих его роль и назначение в системе соответствующих органов, — компетенция. Это относится и к правовому статусу должности, так как должностные полномочия выступают составной частью компетенции органа.

В настоящее время существуют различные мнения о том, что представляет собой компетенция государственного органа. Все авторы единодушно понимают под ней права и обязанности, а в числе прочих составляющих указывают следующий круг подведомственных данному органу вопросов: задачи, поставленные перед органом, возложенные на него функции, территория его деятельности, ответственность.

Мы разделяем точку зрения Б.А. Страшуна, согласно которой компетенция государственного органа включает функции и конкретные полномочия (права и обязанности) в отношении определенных предметов ведения. Что же касается функций, то следует подчеркнуть, что любая функция подчинена цели, работает на нее (не случайно иногда допускается смешение понятий «задача» и

«функция»). Определение функций, вытекающих из задач, стоящих перед государственном органом, представляет собой достаточно сложную проблему. Общие функции наполняются конкретным содержанием, трансформируясь в специальные (специфические) функции, свойственные соответствующему органу государственной власти.

Мы поддерживаем позицию Б.М. Лазарева, который считает, что компетенция органа может очерчиваться путем указания на функции, возложенные на него применительно к той или иной сфере деятельности. Причем в этом случае у органов возникают права и обязанности возлагать указанные функции. Следовательно, речь идет о способе нормативного закрепления компетенции; суть ее одна и та же — права и обязанности[37].

В качестве еще одного элемента компетенции можно рассматривать права и обязанности органа по выполнению своих функций в отведенных ему территориальных пределах. Они составляют, как указывается в периодической литературе, «территориальную компетенцию». Кроме того, поскольку действия государственных органов носят в той или иной мере властный характер, законодательство детально закрепляет формы и порядок осуществления возложенных на орган функций.

В результате выделяется еще один элемент компетенции, в которой входят «конкретные полномочия». При этом необходимо, чтобы они были четко «расписаны» по всем функциям[38]. Компетенция государственного органа, отмечает А.Ю. Якимов, реализуется в его актах и действиях. Их характеристика содержится в нормах конституционного права. По этому поводу Б.А. Страшун пишет: «Права и обязанности (т.е. полномочия) государственных органов, как часть их правового статуса, определяются конституциями и законами».

Б.А. Страшун, Н.А. Сахаров, О.В. Шуваев, исследуя данную проблему в качестве важнейшего элемента правового статуса, выделяют порядок его формирования, который чаще всего представляет собой избрание или назначение; возможны и некоторые иные способы.

Говоря об элементах правового статуса органа исполнительной власти, мы должны подчеркнуть, что ряд авторов выделяют и другие элементы статуса: порядок его работы (процедуры), роль и природу власти в системе государственных органов, компетенции.

Компетенция каждого органа исполнительной власти производ- на прежде всего и главным образом от компетенции того государства, чьим органом является данный орган управления. Этот момент четко отражен в действующей Конституции. Так, в ст. 71 Конституции РФ сказано, что в ее ведении находятся: принятие и изменение Конституции РФ и федеральных законов, контроль за их соблюдением и т.д.

По мнению А.С. Якимова, производность полномочий органов от компетенции государства имеет несколько видов. Иногда действия органа рассматриваются как действия самого государства, от имени которого орган непосредственно выступает. Однако чаще всего полномочия органа лишь проистекают из компетенции соответствующего государства, конкретизируя и детализируя ее. Наконец, органы управления могут иметь полномочия, не вытекающие непосредственно из полномочий соответствующего государства, а лишь необходимые как условие успешной реализации последних. Это связано с тем, что компетенция государства реализуется усилиями многочисленных его органов, и нужно наладить такое их взаимодействие, которое способствовало бы наилучшему осуществлению компетенции соответствующего государства.

Поскольку компетенция органа исполнительной власти устанавливается государством путем издания юридических норм, оно предстает перед нами как явление «не только государственновластное», но и юридическое. Орган вправе и обязан выполнять ту деятельность, которая на него возложена государством; он не может уклоняться от реализации своей компетенции. Органы и должностные лица несут юридическую ответственность перед государством, а в ряде случаев и перед «управляемыми объектами» за ненадлежащее выполнение компетенции[39]. Орган управления не вправе передавать, даже частично, свою компетенцию другому государственному органу, если, конечно, иное специально не предусмотрено правовыми нормами или не вытекает из места этого органа в общей системе органов государства. Вышестоящий орган не должен подменять нижестоящие, поскольку это нарушает и его и их компетенцию[40].

Устанавливая компетенцию того или иного органа управления, государство уполномочивает его на совершение определенных действий и вводит его деятельность в определенные рамки.

На практике (это актуально и в настоящее время) принцип инициативного и ответственного управления нередко нарушается и сейчас. Это выражается, во-первых, в том, что работники органа уклоняются от решения вопросов, отнесенных к его компетенции, боясь взять на себя ответственность или не желая утруждать себя той или иной «обременительной» управленческой функцией, и, во- вторых, в том, что вышестоящие органы берут на себя решение вопросов, отнесенных к ведению нижестоящих инстанций, тем самым подменяя их, принижая их самостоятельность и инициативу, приучая к безответственности. Все это мешает налаживать четкую работу аппарата, а с юридической точки зрения является нарушением законности[41].

Вышестоящие органы должны уважать самостоятельность нижестоящих и не вправе запрещать им пользоваться правами, входящими в компетенцию последних. Давая задания нижестоящим органам, они обязаны руководствоваться правовыми нормами не только о своей компетенции, но и о компетенции этих нижестоящих органов государственной власти[42].

Рассматривая правовой статус, очень важно уяснить связанные с ним правовые категории, и в первую очередь категорию «государственная власть». Здесь следует отметить, что при определении правового статуса категория «государственная власть» относится к категориям функционального ряда, фиксирующим те или иные стороны деятельности социальных субъектов, не касаясь характеристики самих этих субъектов. Государственная власть — это функция, суть которой состоит в публичном властвовании, осуществлении публично-властного управления. Эта деятельность имеет четко заданные пределы, определяющиеся их компетенцией.

Деятельность облаченного властью субъекта осуществляется в нормативно заданном порядке. Эта деятельность процессуальна.

Категорию «государственная власть в субъектах РФ», содержащуюся в ч. 2 ст. 11 Конституции РФ, принято трактовать в привязке к ст. 3 Конституции, в которой установлено, что государственную власть в субъектах РФ вправе осуществлять не только органы государственной власти, но и население (народы) соответствующих субъектов посредством институтов прямой демократии (выборы, референдум). Они в первую очередь являются носителями государственной власти субъектов РФ. Однако формула ч. 2 ст. 11 Конституции РФ отнюдь не означает, что государственную власть в субъектах РФ не могут осуществлять органы власти Российской Федерации. Иное противоречило бы принципу государственного суверенитета (ст. 3, 4 Конституции РФ).

Еще в дореволюционный период развития российского государства Н.М. Коркунов обращал внимание на то, что «государственная власть как сила, обусловленная сознанием гражданами их зависимости от государства, порождает в общественной жизни своеобразные явления, и притом двоякого рода. Во-первых, она побуждает граждан совершать то, что они считают необходимым для государства, от которого сознают себя зависимым... во-вторых... граждане подчиняются велениям отдельных лиц, признаваемых органами государственной власти»[43].

Напомним, что орган государственной власти может быть коллегиальным или единоличным, выборным или назначаемым[44].

В «Юридическом энциклопедическом словаре» 1984 г. исполнительная власть определена как категория буржуазной теории разделения властей, как «власть правоприменительная, на которую возлагается функция исполнения принимаемых парламентом, т.е. законодательной властью, законов»[45].

В Декларации о государственном суверенитете РФ от 12 июня 1990 г. государственная власть впервые была официально разделена на традиционные ветви: законодательную, исполнительную и судебную[46]. В указе Президента РФ от 30 сентября 1992 г. был официально использован термин «центральные органы федеральной исполнительной власти».

Вместе с тем примечательно, что ни в одном из известных комментариев к Конституции России 1993 г. не содержится определение категории «исполнительная власть».

В более позднем издании юридической энциклопедии[47], вероятно как следствие произошедших в обществе процессов, появляется трактовка исполнительной власти как «власти правоприменительной» без ссылки на «буржуазность» теории разделения властей. Особо подчеркивалась независимость исполнительной власти от власти законодательной, которая называется главенствующей.

Наиболее полная трактовка данной категории содержится в «Большом юридическом словаре» 2002 г., где исполнительная власть представлена как «совокупность полномочий по управлению государственными делами, включая полномочия подзаконодательного регулирования (административного нормотворчества), внешнеполитического представительства, полномочия по осуществлению различного рода административного контроля, а также система государственных органов, осуществляющих вышеперечисленные полномочия».

Не менее сложно складывалось и современное понимание термина «органы исполнительной власти». Органы государственного управления длительное время рассматривались как производные от органов государственной власти — Советов депутатов трудящихся. В частности, в «Юридическом энциклопедическом словаре» 1984 г. органы государственного управления рассматриваются как входящие в механизм государственного аппарата, исполнительнораспорядительные органы, выполняющие основной объем работы по государственному управлению.

Показательно, что даже в Федеральном законе «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов РФ» нет определения органов исполнительной власти[48].

По нашему мнению, при определении правового статуса, уяснении терминов «орган государственной власти», «орган исполнительной власти», «система исполнительной власти» необходимо рассмотреть также понятия «система» и «структура». В теории права понятия «система» и «структура» органов управления уже достаточно полно изучены, разграничены и обоснованы. Термин «система» (от греч. systema) может трактоваться как «план, порядок расположения частей целого, предначертанное устройство, ход чего-либо, в последовательном связанном порядке»[49].

В толковом словаре термин «система» понимается в том числе и как «форма организации чего-либо, совокупность организаций, однородных по своим задачам, или учреждений, организационно объединенных в одно целое». Некоторые ученые понятие «система» рассматривают как соединение факторов, явлений в одно законченное целое согласно определенным принципам или закону либо как совокупность частей, связанных с общей функцией. Так,

В.С. Пронина считает, что система «в широком смысле — это порядок, планомерность, правильность в расположении частей, связанное целое, которое отражает и определенные требования дисциплинарного характера».

Так, для характеристики системы исполнительной власти И.Л. Бачило устанавливает четыре параметра. Это название системы, определение элементов системы, признаки и назначение системы[50].

Между тем в российской современной науке нет единства по данному вопросу. В различных работах система органов исполнительной власти определяется как «аппарат исполнительной власти государства» (например, в работе В.М. Манохина)[51] или как «звено государственного аппарата»; как «административная власть» и подсистема государственного аппарата, как «государственная администрация» у Д.Н. Бахраха[52], как «вся система органов государственной власти, как система органов государственного управления» у А.Ф. Ноздрачева[53].

И.Л. Бачило совершенно справедливо, на наш взгляд, замечает, что орган исполнительной власти не одно и то же, что и орган государственного управления. Орган государственного управления может и не быть органом государственной власти. Такова, например, администрация организации или учреждения.

Поэтому можно согласиться с Д.Н. Бахрахом, который отмечает в числе элементов системы исполнительной власти наряду с органом исполнительной власти аппарат ведомства, администрацию организации и, что совершенно резонно, должность.

К вторичным структурам в системе исполнительной власти специалисты относят виды органов в системе и исполнительнораспорядительные, как говорит В.М. Манохин, «звенья». Правда, при этом получается, что сама система исполнительной власти является звеном в аппарате государственной власти и определенная часть системы этой власти, например система министерства, выступает тоже звеном (как бы второго порядка).

Кроме видов органов исполнительной власти, по мнению И.Л. Бачило, можно выделить «тип органов». Это, по существу, уровни органов в системе.

Так, ученые Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ предлагают различать «федеральные центральные органы управления», «республиканские центральные органы исполнительной власти» и «территориальные органы управления». Следует отметить, что в данном случае переход от названия «орган управления» к «органу исполнительной власти» необъясним с научной точки зрения.

В чем достигается полное совпадение, так это в понимании назначения системы органов исполнительной власти. По словам И.Л. Бачило, «она представляет собой решение задачи государственного управления. Реализация этой задачи осуществляется через определение и достижение целей системы и ее функций, реализующих компетенцию и ее главную часть — полномочия органа»[54].

Таким образом, на основе проведенного анализа можно сделать промежуточный вывод о том, что система исполнительной власти — это прежде всего подсистема государственной власти, ее ветвь в структуре разделения власти как единого целого организационноправового механизма государственной организации общества.

При определении правового статуса органа исполнительной власти важнее уяснить и такую категорию, как «структура».

Толкование термина «структура» также неоднозначно. Например, Д.Н. Бахрах под структурой понимает «строение и внутреннюю форму организации системы, выступающей как единство устойчивых взаимосвязей между ее элементами»[55]. В ней он выделяет «три компонента — строение, совокупность элементов и систему отношений между ними». По мнению Н.А. Игнатюк, структура органа власти и управления — это «несущая» конструкция, «скелет», от правильного построения которого во многом зависит эффективность деятельности органа. Таким образом, под определением «структура органа управления» Н.А. Игнатюк понимает внутреннее подразделение органа и распределение функций между его отдельными частями (департаментами, управлениями, отделениями).

Так, в Законе Псковской области «О системе органов исполнительной власти Псковской области» содержится следующее определение: «Исполнительная власть Псковской области — это самостоятельная реализация государственно-властных полномочий исполнительно-распорядительного характера системой органов исполнительной власти области»[56].

В систему органов исполнительной власти области в соответствии с Уставом Псковской области входят высший исполнительный орган государственной власти — администрация Псковской области и иные органы исполнительной власти области. Администрация области возглавляет систему органов исполнительной власти области.

Таким образом, на наш взгляд, наиболее четко отражает признаки органов власти следующая формулировка: органами исполнительной власти являются самостоятельные структурные единицы в системе государственной исполнительной власти, реализующие функции государственного управления в пределах границ субъекта Российской Федерации и предоставленных ему полномочий в сфере государственного ведения.

Единство системы государственной власти и ее правовое положение Российской Федерации закреплено в Конституции Российской Федерации[57]. В конституциях современных государств, в том числе и в Конституции РФ, получили отражение два подхода к системе государственной власти: подход к государственной власти с позиций единства власти народа и организационно-правовой подход (разделение ветвей власти)[58].

Вместе с тем, по нашему мнению, необходимо отметить, что в современных конституциях принцип разделения властей подвергнут модификациям[20].

По нашему мнению, здесь правильнее будет вести речь о горизонтальном разделении властей на уровне государства как целого, без учета особенностей его государственно-территориального устройства. Вместе с тем в федерациях существует вертикальное разделение властей (государственной власти федерации и государственной власти ее субъектов), а в связи с концепциями публичной власти территориального коллектива — также разделение государственной власти и публичной власти местного самоуправления.

Таким образом, единство государственной власти и разделение властей не являются взаимоисключающими. Они лишь находятся в разных плоскостях. Разделение властей требует единства государственной политики, единства действий всех ветвей по принципиальным вопросам общественного развития. Единство власти не исключает «разделения труда» между различными органами государственной власти. Наиболее плодотворным подходом конституционного и административного права в современных условиях выступает соединение идей единства и разделения властей, их взаимодействия, системы сдержек и противовесов, субсидиарности ветвей власти. Такое понимание отражено и в новейших конституциях многих стран.

Важнейшая роль применительно к рассматриваемой проблематике отводится категории «законность» как непременному атрибуту компетенции органа исполнительной власти.

Юридическую основу понятия «законность» составляет право. Именно нормы права содержат описание разрешаемого и запрещаемого поведения, конкретно и точно указывают юридические факты, служащие основанием применения мер воздействия, а также круг участников правоотношений и их роли.

Как принцип законность заключается в единообразном понимании и точном соблюдении действующего законодательства всеми органами государства, их должностными лицами, общественными объединениями и гражданами. Так, согласно ст. 2 Конституции РФ, органы государственной власти, местного самоуправления, должностные лица и граждане обязаны соблюдать Конституцию и законы. Указанный принцип подразумевает, что законы (Российской Федерации и ее субъектов) и иные принимаемые нормативные правовые акты не должны противоречить Конституции РФ, издаваться в пределах компетенции и полномочий соответствующих органов, в установленном законом порядке и определенной форме.

Законность в теории права определяется в разных дефинициях, но в основном это требование неуклонного соблюдения правовых норм всеми гражданами, должностными лицами, государственными органами, общественными организациями. Правопорядок при этом предстает как итог законности, т.е. соблюдения в обществе всех правовых требований1.

В «Юридическом энциклопедическом словаре» законность понимается как «неукоснительное соблюдение законов и соответствующих им правовых актов всеми органами государства, должност- 1 См.: Венгеров Л.Б. Теория государства и права. М.: Новый юрист, 1998. С. 601.

81

ными и иными лицами» и как «один из элементов демократии и правового государства»[60].

С.С. Алексеев, говоря о законности, вводит понятие идеи законности, под которой понимает формирующуюся в общественном правосознании идею «о целесообразности и необходимости такого реального положения, когда не останется места для произвола; будут фактически достигнуты всеобщность права, действительная реализация прав и свобод <...> Не случайно законность трактуется как принцип права, который концентрированно выражает основные особенности последнего, его свойства, рассматриваемые в действии, в процессе реализации. В результате и право анализируется как сила, обеспечивающая организованность общественных отношений. Будучи общеправовым принципом, законность проникает в плоть правовой материи, определяет ее формирование, функционирование, развитие и, в частности, такой признак права, как верховенство закона и поднормативность правоприменительных актов».

В.Н. Хропанюк определяет законность как строгое и полное осуществление предписаний правовых законов и основанных на них юридических актах всеми субъектами права. К признакам законности В.Н. Хропанюк относит всеобщность соблюдения юридических норм и неразрывную связь законности и права[61]. Он также формулирует следующие основные требования законности: верховенство закона по отношению к другим правовым актам; единство понимания и применения закона на всей территории его действия; равенство всех перед законом и судом; осуществление прав и свобод, не нарушая прав и свобод других лиц; недопустимость противопоставления законности и целесообразности; предотвращение и борьба с правонарушениями[62].

Согласно В. В. Лазареву, законность — это совокупность многообразных, но одноплановых требований, связанных с отношением к законам и проведением их в жизнь. Отличительной особенностью в данном случае можно считать наступление юридической ответственности за несоблюдение вышеуказанных требований[63].

В. В. Лазарев также отмечает, что «законность как политикоправовой режим демократического государства предполагает такой образ взаимоотношений органов государства с населением, при котором поведение строится на основе закона, обязанность соблюдать законы лежит и на государстве, и на населении, а юридическая ответственность за неисполнение законности следует неотвратимо, независимо от положения властвующего или подвластного субъекта»[64]. Толкование законности как некого политико-правового режима связано с широким пониманием законности. В свою очередь, законность может и должна рассматриваться как принцип, лежащий в основе общественных отношений, как мы указали выше. Как пишет В.С. Нерсесянц, правовая законность — это точное и неуклонное соблюдение и исполнение требований правового закона всеми субъектами права.

Под правовым законом, по мнению В.Н. Хропанюка, при этом понимается объективное право (и следовательно, предусмотренный им абстрактно-должный правопорядок), соответствующее принципу формального равенства. Очевидно, что реальный правопорядок может быть результатом соблюдения требований лишь правового закона и соответствующей правовой законности.

Когда речь идет о верховенстве закона и господстве принципа законности в правовом государстве, то имеются в виду, конечно, не всякий закон и не всякая законность, а именно правовой закон и правовая законность — в их противоположности и противостоянии к антиправовому (правонарушающему, произвольному) закону и соответствующей законности[65].

  • [1] Современный словарь иностранных слов. Толкование, словоупотребление,словообразование, этимология. М.: Вече, 2006. С. 577.
  • [2] Статус // Википедия [Электронный ресурс]. URL: http//ru. wikipedia.org/wiki//. (дата обращения: 17.06.2010).
  • [3] Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 года... // СЗ РФ. 2009.№ 4. Ст. 445.
  • [4] Протасов В.Н. Теория права и государства: Проблемы теории права игосударства: вопросы и ответы. М.: Новый Юрист, 2006. С. 43.
  • [5] Иоффе О.С. Избранные труды по гражданскому праву: Правоотношение посоветскому гражданскому праву. Спорные вопросы учения о правоотношении.М.: Статут, 2000. С. 665.
  • [6] Мицкевич Л.В. Субъекты советского права. М.: Госюриздат, 1962. С. 12; Комаров С.А. Основы государства и права. М., 1997. С. 294—295; Винницкий Д.В. Субъекты налогового права. М., 2000. С. 8.
  • [7] Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова,А.В. Малько. 2-е изд. М.: Юристь, 2006. С. 232.
  • [8] Дамдинов БД. Теоретические проблемы правового статуса субъекта РоссийскойФедерации // Сиб. юрид. вести. 2002. № 3. С. 14.
  • [9] См.: Мальцев Г.В. Права личности. М., 1970. С. 50.
  • [10] См.: Лукашева Е.А. Социалистическое право и личность. М., 1987. С. 58—59.
  • [11] См. конституции Республики Татарстан, Республики Башкортостан и др.
  • [12] См.: СЗ РФ. 2003. № 40. Ст. 3822.
  • [13] См.: Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских.М., 2004. С. 587.
  • [14] См.: Юридическая энциклопедия / Под ред. М.Ю. Тихомирова. М., 1998.С. 426.
  • [15] См.: Соловьева Е.А. Конституционно правовой статус субъектов РФ (проблемаасиметрии): Дис. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 18.
  • [16] См.: Сандевуар П. Введение в право. М., 1994. С. 150, 171. Цит. по:Соловьева Е.А. Там же.
  • [17] См.: Соловьева Е.А. Указ. соч. С. 19.
  • [18] См.: Лебедев А.Н. Статус субъекта Российской Федерации: основы концепции,конституционная модель, практика. М., 1999. С. 26.
  • [19] См.: Богданова Н.А. Категория статуса в конституционном праве // ВестникМоек, ун-та Сер. 11. Право. 1998. № 3. С. 4—5.
  • [20] См.: Там же.
  • [21] См.: Богородский А.А. Общественная экспертиза в законодательном процессе //Юридический вестник: Межвуз. сб. науч. тр. Вып. 21. Пенза, 2006. С. 87—96.
  • [22] См.: Богданова Н.А. Указ. соч. С. 11—13.
  • [23] См.: Там же. С. 14—19.
  • [24] См. Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции и проблемыего реализации. М., 1999. С. 19—20.
  • [25] См.: Ожегина Н.К. Конституционно-правовой статус автономных округов вРоссийской Федерации: проблемы и перспективы: Дис. ... канд. юрид. наук. М.,2004. С. 26.
  • [26] См.: Редкоус В.М. К вопросу о понятии органа национальной безопасности исодержания его административно-правового положения (статуса). Опыт Россиии государств-участников СНГ // Закон и право. 2010. № 37. С. 101—104.
  • [27] См.: Якимов Л.Ю. Указ. соч. С. 21.
  • [28] См.: Конституционный статус личности в СССР. М., 1980. С. 21—26.
  • [29] См.: Витрук Н.В. Указ. соч. С. 29.
  • [30] См.: Кучинский В.А. Личность, свобода, право. М., 1978. С. 115.
  • [31] См.: Витрук Н.В. Указ. соч. С. 25—34; Кучинский В.Л. Указ. соч. С. 119—135.
  • [32] См.: Ханай Г. Социалистическое право и личность М., 1971. С. 115—273;Чхиквадзе В.М. Социалистический гуманизм и права человека. М., 1978. С. 147—148.
  • [33] См.: Матузов И.Н. Субъективные права граждан. Саратов, 1966. С. 53.
  • [34] См.: Лазарев Б.М. Государственное управление на этапе перестройки. М., 1998.С. 62.
  • [35] См.: Лазарев Б.М. Указ. соч. С. 64—66.
  • [36] См. ст. 2 Конституции Российской Федерации.
  • [37] См.: Лазарев Б.М. Указ. соч. С. 63—64.
  • [38] См.: Якимов А.Ю. Указ. соч. С. 23—24.
  • [39] См.: Административное право: Учебник / Под ред. С.С. Студенкина. М.:Госюриздат, 1962. С. 9.
  • [40] См.: СП СССР. 1967. № 17. С. 116.
  • [41] См.: Тихомиров Ю. Структура управления, его эффективность // Правда. 1971.10 сент.; и др.
  • [42] См.: Мамутов В.К. О соотношении понятий компетенции и правоспособностигосударственных хозяйственных органов // Правоведение. 1965. № 4. С. 62.
  • [43] См.: Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1894. С. 246.
  • [44] См.: Подробнее см.: Бахрах Д.Н. Государственная администрация, ее органы ислужащие. Екатеринбург, 1998. С. 15.
  • [45] См.: Юридический энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия,1984. С. 128.
  • [46] См.: Декларация о государственном суверенитете Российской Советской ФедеративнойСоциалистической Республики от 12 июня 1990 г. // ВСНД РСФСР и ВСРСФСР. 1990. № 2. Ст. 22.
  • [47] См.: Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия / Под ред.М.Ю. Тихомирова М., 1998. С. 190.
  • [48] См.: Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных(представительных) и исполнительных органов государственной властисубъектов Российской Федерации» № 184-ФЗ от 6 октября 1999 г. (в ред. от10 мая 2007 г.) // Российская газета. 1999. № 206. 19 октября; СЗ РФ. 1999.№ 42. Ст. 5005.
  • [49] См.: Большой юридический словарь / Под ред. А.Я. Сухарева, В.Е. Крутских.2-е изд. М.: Инфра-М, 2002. С. 237.
  • [50] См.: Бачило И.Л. и др. О концепции развития системы исполнительной властив РФ // Государство и право. 1996. № 8. С. 11.
  • [51] См.: Манохин В.М., Адушкин И.С., Баитаев З.А. Российское административноеправо. М.: Юристъ, 1996.
  • [52] См.: Бахрах Д.Н. Важные вопросы науки административного права //Государство и право. 1993. № 2. С. 18.
  • [53] См.: Исполнительная власть в Российской Федерации: Науч.-прак. пособие /Отв. ред. А.Ф. Ноздрачев, Ю.А. Тихомиров. М: БЕК, 1996.
  • [54] См.: Бачило И.Л. Исполнительная власть в Российской Федерации. Проблемыразвития. М., 1998. С. 29.
  • [55] См.: Бахрах Д.Н. Важные вопросы науки административного права. С. 21.
  • [56] См.: Закон Псковской области № 174-03 от 19 февраля 2002 г. (с послед, изм.и доп.).
  • [57] См.: Общая теория государства и права: Академический курс: Учебник длявузов: В 3 т. / Отв. ред. М.Н. Марченко. М., 2001; Проблемы общей теорииправа и государства: Учебник для вузов / Под общ. ред. В.С. Нерсесянца. М.:НОРМА — ИНФРА-М, 1999; Вебер М. Избранные произведения: / Пер. с нем.М.: Прогресс, 1990; Еллинек Г. Общее учение о государстве. СПб., 1908;Ефимов В.И. Система государственной власти. М., 1994; Кейзеров ИМ. Власть иавторитет. М., 1973.
  • [58] См.: Чиркин В.Е. Конституционное право зарубежных стран: Учебник. 4-е изд.М.: Юристь, 2005. С. 155-161.
  • [59] См.: Там же.
  • [60] См.: Юридический энциклопедический словарь / Под общ. ред. В.Е. Крутских.3-е изд., испр. и доп. М: ИНФРА-М, 2003. С. 129.
  • [61] См.: Хропанюк В.Н. Теория государства и права. М., 1996. С. 343—345.
  • [62] Там же.
  • [63] См.: Проблемы общей теории права и государства / Под ред. В.С. НерсесянцаМ., 2001. С. 465-467.
  • [64] См.: Проблемы общей теории права и государства.
  • [65] См.: Нерсесянц В.С. Общая теория права и государства: Учебник для юридическихвузов и факультетов. М.: Норма, 1999. С. 530—532.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы