Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow Терроризм и организованная преступность

Террористическая организация как преступная группа и ее субкультура

Понятие «организация» — собирательное. Чаще всего оно связано с понятием «группа». В словарях русского языка слово «организовать» толкуется как соединить, объединить, связать друг с другом, сгруппировать, учредить организацию. Относительно «живого социального организма» в этих словарях говорится об объединении людей в группу для выполнения какого-то дела.

Уголовное право рассматривает такие понятия, как группа (простая группа), предварительно сговорившаяся группа, организованная группа, организация формирования, организация сообщества, организация объединения, организация деятельности. Используются и некоторые другие соответствующие определения.

Криминология, ориентируясь на уголовно-правовые понятия, выделяет группы: устойчивые и неустойчивые (спонтанные), малочисленные и многочисленные, группы несовершеннолетних и взрослых, мужского и женского пола и т.д. Криминология использует и уголовно-правовые понятия: организованная группа, сообщество и т.д., однако интерпретирует их со своей точки зрения.

Как уголовное право, так и криминология, по существу, считают указанные понятия однотипными. Они не всегда отождествляются, и это, безусловно, правильно, но изучаются в тесной взаимосвязи друг с другом.

Вот как все эти вопросы рассматриваются в Уголовном кодексе РФ.

Терроризм (ст. 205) может быть совершен группой лиц по предварительному сговору, или организованной группой (о террористической организации в этой статье не упоминается). Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем (ст. 208) предусматривает создание вооруженного формирования (объединения, отряда, дружины или иной группы), не предусмотренного федеральным законом, руководство таким формированием, участие в нем. Организация преступного сообщества (преступной организации), что предусмотрено ст. 210, указывает на создание преступного сообщества (преступной организации) для совершения тяжких или особо тяжких преступлений, а равно руководство таким сообществом (организацией) или входящими в него структурными подразделениями, а также создание объединения организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп в целях разработки планов и условий для совершения тяжких или особо тяжких преступлений. Организация объединения, посягающего на личность и права граждан (ст. 239), предусматривает создание религиозного или общественного объединения, деятельность которого сопряжена с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью либо с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей, или к совершению иных противоправных деяний, а равно руководство таким объединением. Организация экстремистского сообщества (ст. 282-1) предусматривает создание экстремистского сообщества, т.е. организованной группы лиц для подготовки или совершения по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы преступлений (преступлений экстремистской направленности), а равно руководство таким экстремистским сообществом... Можно назвать и ст. 282-2, которая предусматривает ответственность за организацию деятельности экстремистской организации. О создании устойчивой вооруженной группы (банды) речь идет в ст. 209 «Бандитизм». Здесь все понятия перекликаются друг с другом: группа, организованная группа, вооруженное формирование, объединение, отряд, преступное сообщество, преступная организация, объединение организаторов, экстремистское сообщество и т.д. Все эти понятия, на наш взгляд, тесно взаимосвязаны и непосредственно касаются определения «террористическая организация». Более того, в жизни указанные преступления (терроризм, организация незаконного вооруженного формирования, организация преступного сообщества, организация экстремистского сообщества и т.д.) сопряжены друг с другом, нередко проявляются в одном «лице» — в террористической организации. Это своего рода «уголовно-правовой альянс», образующий совокупность понятий, когда началом этой совокупности является такое определение, как «групповщина». Это — базовое определение, хотя, конечно, понятия «террористическая организация» и «террористическая группа» разнятся. Однако противопоставлять одно другому нельзя.

Представляется, что с точки зрения общего понимания нет смысла разделять понятия «вооруженное формирование», «преступное сообщество», «преступная организация», «организованная группа» и т.п. Все эти понятия имеют один и тот же смысловой источник, разделить их чисто лингвистически едва ли возможно. Однако, если их конкретизировать относительно направленности преступной деятельности, то в сложившемся словоупотреблении под террористической организацией можно понимать объединение, целевое назначение которого вполне определенно — совершение террористических актов, преступлений террористического характера. На этот счет в литературе представлены терминологически разные, но по смыслу одинаковые определения. Пишется, например, так: «Террористическая организация (сообщество) — организация, осуществляющая в своих целях терроризм или признающая возможность использования в своей деятельности преступлений террористического характера»[1]. Приводятся и другие определения: «Террористическая организация — это специально образованная группа...»[2]. Часто проблема сводится к таким определениям, как «незаконное вооруженное формирование», «экстремистски направленные группы», «преступное объединение». При этом террористическая организация рассматривается и «как разновидность организованной преступной деятельности»[3]. Связывается все это с рецидивом, вооруженностью деяний, преступным профессионализмом, но центральной проблемой в любом случае остается преступное объединение — преступная группа.

Террористическая организация — это особая преступная группа, отличающаяся спецификой криминальной направленности. Для нее характерны организованность, вооруженность и преступный профессионализм.

Любая преступная группа, а тем более организованная, вооруженная, отличающаяся криминальным профессионализмом, как бы формально она ни называлась (организация, формирование, банда и т.д.), обладает повышенной общественной опасностью. Собственно, сама ст. 205 Уголовного кодекса РФ, предусматривающая ответственность за терроризм, имеет в виду не террористическую организацию (этого термина в данной статье нет), а группу: деяния, совершенные группой лиц по предварительному сговору, и когда они совершены организованной группой (в последнем случае самой формулировкой определяется связь с организованной преступностью). Правда, в ст. 205-1 Кодекса используется понятие террористической организации, но оно никак не раскрывается. Более того, понятия «акт терроризма» и «террористическая организация» разделены: «финансирование акта терроризма либо террористической организации». Как бы то ни было, на наш взгляд, террористическую организацию следует рассматривать как преступную группу, на особенности которой указано выше. «Групповая преступная[4] деятельность, при прочих равных условиях, представляет собой повышенную общественную опасность, так как в процессе ее осуществления происходит объединение усилий двух и более лиц ради достижения преступного результата, который мог бы и не наступить, если бы каждый из соучастников действовал в одиночку». Что касается террористического акта, преступлений террористического характера, то можно говорить о соответствующих действиях как группы лиц (организации), так и одного человека, т.е. о групповом преступлении и о единоличном, когда оно совершается в одиночку. Групповое преступление террористического характера (или групповой террористический акт) можно определить как объединение действий членов соответствующей преступной организации, которые характеризуются однотипной общностью интересов, целей и единством действия. Эта общность для простой преступной группы может быть временной или постоянной, организованной или стихийной (спонтанной), а для террористической организации, как правило, постоянной и организованной. Внутренним механизмом поведения террористической организации (преступной группы, в том числе организованной) являются, с одной стороны, межличностные отношения, с другой стороны, общие цели и задачи организации (группы). Общая направленность группового поведения определяется теми объективными отношениями, в которых группа (организация) находится с окружающей социальной средой. Однако достигнуть единства цели и действия можно лишь в том случае, когда внутренние взаимоотношения участников террористической организации достаточно урегулированы, согласованы между собой и содействуют выработке и реализации единого решения. В принципе это касается различных форм группового преступного поведения. В противном случае возникают конфликты внутри организации, которые могут привести к ее разрушению.

Основанием для объединения террористов в террористическую организацию, соответствующую преступную группу является совпадение мотивов криминального действия, способов его совершения и т.д. Для террористических актов, совершения преступлений террористического характера характерны: объединение в группу для систематической преступной деятельности; устойчивость организации; отлаженная система связей членов организации; распределение ролей. Именно такие организации называют в литературе типичными для совершения террористических актов и преступлений террористического характера. Здесь нельзя абстрагироваться от деятельности преступных групп. Для них, как и для террористических организаций, характерны концентрированная насильственная и корыстная мотивация, постоянная направленность на получение той или иной выгоды. Групповые преступления, отмечается в литературе, так или иначе совершаются с применением насилия и с корыстной мотивацией, во многих случаях они организованные. При этом подчеркивается: если группа организованная, то это организация. Нет и не может быть преступной организации, если она не организована[5]. Понятно, что преступная организация может иметь свой профиль, она может быть специализированной, но в любом случае это преступная группа.

Хотелось бы для обсуждения высказать так называемую крамольную мысль.

Думается, что в групповом характере деяний, как и в действиях преступной организации того или иного профиля, помимо всего отрицательного следует видеть еще и «положительное». Представляется, что распаду преступных групп способствует оперативнорозыскная информация о намерениях создать группу и действовать. Во-первых, такая информация помогает противодействовать созданию преступной группы, она разобщается еще на стадии ее создания. Во-вторых, оперативно-розыскная информация способствует своевременному предотвращению замышляемых и подготавливаемых группой преступлений, пресечению начатых деяний, раскрытию совершенных посягательств. Суть вопроса в следующем: «Сама природа группового преступного поведения создает во многих случаях благоприятные условия для использования в предупредительных целях оперативно-розыскных средств и методов»[6]. В группу легче «проникнуть», чем «расположить к сотрудничеству» одиночку. И чем больше по численности группа, тем шире ее связь с внешним миром, тем проще решаются вопросы вербовки и соответствующие проблемы внедрения. Сложнее это проделывать с лицами, совершающими преступления единолично[7]. Многое, однако, зависит от того, какова сама преступная группа, как она законспирирована, и насколько профессионально проводится оперативнорозыскная работа.

Для совершения террористических актов и соответствующих преступлений характерны однотипные группы. Их преступная направленность очевидна — совершение террористических актов. Формируются такие группы и дислоцируются в специальных укрытых местах, они надежно маскируются, однако мобильны, нередко, избирая объект посягательства, гастролируют. Дело еще в том, с какой целью сформирована группа.

Надо сказать, что в террористической среде постоянно накапливается опыт совершения именно групповых террористических актов, сегодня уже можно говорить о террористических традициях, обычаях, опыте, а в целом о террористическом профессионализме. Совершенствуются способы групповых террористических актов, образуется террористическая субкультура и оправдывающая ее система взглядов. Организованная преступная группа, преступная организация террористов усиливает действие каждого ее участника. Как отмечается в литературе, при совершении преступлений террористического характера группой лиц возникает своеобразная психологическая поддержка одного преступника другим, и наоборот. Указывается также, что по отношению к терроризму преступные действия соучастников являются взаимодополняющими. Нерешительность одного соучастника компенсируется (или нейтрализуется) другими членами группы, более решительными, опытными и т.д. Иначе говоря, возможность подавить «противника» группой предоставляется террористам, когда они объединяют свои усилия (знания, умения, навыки, опыт), действуют уверенно и решительно. Вообще-то принцип создания террористической группы (или организации) таков: единомышленникам надо объединиться, одному совершить террористический акт трудно и даже порой невозможно, а вместе — сравнительно легко и реально.

Террористические акты совершаются и единолично (одиночками). Они редки, однако бывают более опасными, чем групповые действия. В литературе об этом говорится так: «один против всех», или «война одиночек». Однако кого в данном случае можно считать одиночкой, а кого нет, вопрос весьма сложный, и ответить на него непросто. Есть, конечно, люди, которые независимо ни от кого, сами, именно единолично, решают вопрос о том, как выразить свой протест государству и обществу, как поступить со своим «врагом», отомстить ему за причиненную обиду и т.д. Вариантов много. Обычно это семейно-бытовые преступления. Но чаще всего одиночки выступают от имени преступной организации террористов. Это уже «один от имени своих единомышленников против общего врага». Таких примеров много, достаточно назвать «терро- ристов-смертников». Это «война одиночки или организации одиночек»[8]. Одиночек подобного типа готовит террористическая организация, причем при соблюдении строжайшей конспирации. Можно и саму такую организацию условно назвать одиночкой, если она, конспирируясь, действует изолированно, не имея связей с другими организациями. Организации подобного рода действуют только от своего имени, а потому единолично.

К сказанному добавим, что единолично (в одиночку) террорист не всегда может в полной мере проявить свою значимость и заявить о себе, а от имени террористической организации для этого появляется более легкая возможность. Это, наряду с другим, связано и с проблемой самоутверждения.

Совместное участие двух и более лиц в совершении террористического акта имеет место тогда, когда деятельность одного соучастника дополняет деятельность другого, что позволяет объединить усилия и достичь общего для них преступного результата. При совершении террористического акта действия соучастников могут быть только согласованными. Для всех групп, совершающих террористические акты, характерны две формы соучастия: группой лиц по предварительному сговору и организованной группой. Однако, что касается именно терроризма, то, на наш взгляд, можно говорить и о других формах соучастия: незаконное вооруженное формирование, преступное сообщество (преступная организация), экстремистское сообщество и т.д. Их изучение — предмет самостоятельного исследования. Террористическая организация, как бы она ни соотносилась с указанными понятиями, — особая категория, для нее характерна особая специфика.

Хорошо известно, что дестабилизирующим фактором оперативной обстановки и криминальной ситуации в целом является интенсивная консолидация преступного элемента в различного рода группы, организации, сообщества. Их качественные характеристики продолжают видоизменяться в худшую сторону, а количественные показатели все еще весьма высокие. Это особенно касается террористических групп, организаций, в какие бы формы они ни «обличались»[9]. Преступления террористического характера, совершаемые группой лиц, становятся более квалифицированными, профессиональными, вооруженными и отличаются повышенной агрессивностью и жестокостью. Проблема соучастия в указанных преступлениях представляет научный интерес и имеет огромное прикладное значение, ибо напрямую связана, во-первых, с правильной квалификацией групповых преступлений, во-вторых, с ответственностью за их совершение и назначением справедливого наказания. Можем ли мы отождествлять понятие «соучастие», когда преступления террористического характера совершаются группой лиц, вооруженным формированием, тем более, когда речь идет об участии в нем преступного сообщества (преступной организации), террористической организации? Видимо, в том или ином аспекте здесь надо говорить о соучастии, но в каждом случае есть своя специфика. Однако она не закреплена законодательно.

Уголовный кодекс РФ (ст. 32) определяет соучастие как умышленное совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления. Кодекс (ст. 33) выделяет виды соучастников преступления: исполнитель, организатор, подстрекатель, пособник. Здесь же разъясняется, как каждого из них надо признавать. Однако, когда речь идет об участии в вооруженном формировании (ст. 208), в устойчивой вооруженной группе (ст. 209), в преступном сообществе, преступной организации (ст. 210), в целом ряде иных положений Уголовного кодекса РФ о соучастии не говорится. Как в таких случаях понимать «участие в группе» и «участие в преступном сообществе»? А о террористической организации в Кодексе вообще ничего не говорится. Думается, что эти вопросы важно обсудить.

Уголовный кодекс РФ указывает на совместное участие двух или более лиц в совершении умышленного преступления, именно умышленного, ибо закон, как пишут А.Н. Игнатов и Ю.А. Красиков в предисловии к Кодексу, дважды блокирует возможность признания соучастия в неосторожном преступлении. Далее названные авторы отмечают: «Впервые законодатель уделяет большое внимание дифференциации соучастия по формам и разновидностям... Преступление признается групповым, если в его совершении совместно участвовали два и более исполнителей без предварительного сговора». Уголовный кодекс РФ в Особенной части совместное участие нескольких лиц как групповую форму совершения преступления предусматривает в качестве конструктивного признака состава. В одних случаях оно является обязательным (например, ст. 209 — бандитизм), а в других — квалифицирующим, где сам факт совершения преступления группой лиц предопределяет характер социальной опасности содеянного (например, ст. 162 — разбой). Возникает закономерный вопрос: является ли законодательное определение понятия соучастия, данное Уголовным кодексом РФ, универсальным или, точнее, родовым, охватывающим все случаи совершения одного и того же преступления несколькими лицами, или должно касаться только тех его проявлений, когда между соучастниками существует юридическое распределение ролей? От решения этого вопроса, как отмечается в литературе, зависит не только подход ко всем проблемам соучастия, но и сама конструкция норм Общей части Уголовного кодекса. Данный вопрос связан и с оценкой ряда насильственных деяний, если они групповые. В известной мере он связан и с понятиями «формирование», «сообщество», «организация».

Нами разделяется мнение о том, что понятие «соучастие в преступлении» не тождественно понятию «групповое преступление»; это разные явления, имеющие различное социальное содержание. Соучастие в преступлении — это понятие, которое может быть дано только уголовным правом и четко обозначено в законе. Групповое поведение — понятие, выходящее за рамки уголовного права, хотя и закрепляется в законе, когда дифференцируются группы: группа лиц, предварительно сговорившаяся группа, организованная группа. В этом смысле допустимо вести речь о таком криминологическом понятии, как преступная (криминальная) группа. Сюда же можно отнести и понятия «формирование», «сообщество», «организация». Террористическая организация — это преступная организация. Соответственно, мы говорим «банды боевиков» и «группы террористов». Здесь криминология дает свои понятия и определения, именно криминологические разъяснения.

Криминология исходит из такого определения: групповым преступление признается тогда, когда в его совершении совместно участвовали два и более человек. В этом смысле террористическая организация (как преступная) также может считаться группой. Полагаем, что криминологическое определение учитывает здесь следующие обязательные признаки:

  • • участие в одном и том же террористическом акте нескольких лиц, принадлежащих к конкретной террористической организации;
  • • взаимодействие террористов, принадлежащих к определенной террористической организации, выполнение каждым из них своей роли, внесение ими в «общее дело» своего вклада, т.е. совместная преступная деятельность виновных;
  • • преступные действия участников террористического акта аккумулируются и выступают как особая форма деятельности преступной организации или как особая форма преступления.

Данные признаки являются общими и в то же время необходимыми для любой разновидности преступных групп. Криминология пользуется ими при определении понятий «преступное сообщество», «преступная организация» и т.д. Этими признаками можно пользоваться и при определении понятия «террористическая организация».

Допустимо говорить о широком и узком понимании преступной группы. Сторонники широкого понимания группового преступления таковым считают всякую запрещенную уголовным законодательством деятельность объединенных в группу (организацию, сообщество и т.д.) лиц, ориентированных на достижение тех или иных криминальных целей. Внутри группы должно быть распределение ролей. Когда же речь идет об узком понимании группового преступления, все зависит от особенностей группы (организации, сообщества и т.д.) и специфики ее криминальной направленности. Выделяются организованная группа, террористическая, диверсионная, группа с предварительным сговором и т.д. Некоторые из таких групп, как пишут ученые, характеризуются «сплочением криминальной среды»[10]. Это, например, террористическая группа или преступная организация. При этом называются и такие отличительные признаки группы, как сколачивание в ней рецидивистов, вовлечение в преступную деятельность других лиц, в основном профессиональных преступников, для выполнения конкретной роли. В этом случае узкое понимание группового преступления отождествляется с понятием преступной группы. Необходимо, однако, классифицировать групповые преступления и соотносить это с классификацией преступных групп. Важно исследовать не только групповые преступления, но и изучать, какими группами они совершаются. Групповое преступление может быть совершено организованной группой, а также террористической организацией.

Ведя речь как в общем, так и в узком понимании группового преступления, можно «вывести» проблему на изучение особенностей преступных групп. Выделяется, например, ориентация на террористическую деятельность. Это, конечно, характерно для сплоченных устойчивых преступных групп. Важно обратить внимание и на элементы группового преступного поведения: ценности, убеждения, нормы, правила и т.д., т.е. все то, что в условиях сплоченной устойчивой группы «превращается» в часть личности и помогает каждому соучастнику преступления формировать себя и свое поведение. Даже мотивация поведения личности становится соответствующей мотивам группового поведения.

Можно ли утверждать, что групповое преступное поведение согласуется с общим определением преступного поведения? Очевидно, согласуется.

Преступное поведение террориста не может быть несогласованным с поведением террористической преступной группы. Это более всего касается сплоченных устойчивых групп, состоящих из террористов, среди которых большинство рецидивистов, наемников, лиц, отличающихся криминальным профессионализмом, направленность и ориентация некоторых вполне определенные — совершение террористических актов. Почвой для этих носителей террористического насилия служат соответствующие социальные условия и окружающая террористов социальная среда. За счет участия в террористических группах рецидивистов, наемников, преступников-профессионалов усиливается криминальная суть террористических актов, личности террориста и самой террористической группы. В этом смысле также допустимо говорить о «сплоченности криминальной среды».

Террористические преступные группы, как правило, относятся к числу устойчивых. Они специально создаются для совершения террористических актов, хотя «попутно» совершают и другие преступления. У этих террористических групп умысел на совершение того или иного конкретного действия обычно вызревает, когда личность находится под влиянием окружающей его среды и когда уже конкретно соучастники обсуждают «свои преступные дела и намерения». Здесь же предварительно принимается решение и делается выбор, осуществляется сговор, распределяются роли соучастников. Решение о совершении террористического акта принимается группой (и именно сплоченной устойчивой группой), однако под руководством лидера. Он руководит группой, все ему подчинены, за ним последнее слово. Принципы действий сплоченных устойчивых террористических групп заключаются в том, чтобы добиться достижения преступных целей именно совместно, объединив усилия, но при неоспоримом решении лидера. Это регулируемое лидером групповое взаимодействие. Лидер не только воодушевляет группу, но и определяет направленность поведения каждого соучастника, как и группы в целом. Но группа также оказывает влияние на лидера. Если он умело осуществляет руководство группой, правильно организует ее деятельность, то противоречия и конфликты между ним и группой сглаживаются, возрастает авторитет лидера.

Вообще для устойчивых преступных групп свойственны криминальный профессионализм, неуклонное следование «неписаным законам» — понятиям. Поэтому часто все личностное в таких группах стерто, индивидуальность может сохранить только лидер, хотя в группе могут быть и известные в преступном мире лица. Трудно войти в такую группу, но еще труднее выйти из нее. Здесь изгнание из группы равно смерти. Неподчинение, а тем более предательство, строго карается.

Бывают и неустойчивые (или спонтанные) террористические преступные группы. Их мало, и они, в отличие от устойчивых групп, как правило, не связаны с террористическими организациями в прямом смысле данного понятия. Относительно таких групп можно говорить в основном о случайном лидере, в постоянном группа не нуждается, ибо в ней нет должной организации. Замысел совершить террористический акт у таких групп обычно возникает внезапно, почти одновременно с образованием группы. Как правило, ими совершаются семейно-бытовые и досуговоуличные террористические акты, связанные с решением узколичностных проблем. Неустойчивыми группами совершаются также террористические акты, связанные с так называемыми разборками преступных группировок. Имеются случаи совершения террористических актов на почве хулиганства, вандализма, в связи с массовыми беспорядками, деятельностью экстремистских организаций и т.д. Нередко это происходит в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Именно неустойчивость групп (их спонтанность) связана с тем, что после совершения террористического акта она распадается. Однако в подавляющем большинстве случаев имеет место предварительный (хотя и спонтанный) сговор. Иногда неустойчивые группы совершают террористические акты с целью убийства, поджога, предупредительной угрозы и т.д. Это — общекриминальный терроризм, здесь особую роль играет ситуация. Подобные группы, в отличие от устойчивых групп, с точки зрения раскрытия преступления, задержания и изобличения преступников легко уязвимы. Задержанные соучастники в целях уйти от ответственности без «оглядки» на что-либо дают друг против друга показания.

Уголовный кодекс РФ (ст. 205-1) предусматривает ответственность за вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению. Кодекс предусматривает ответственность за: вовлечение лица в совершение преступления, предусмотренное ст. 205 (терроризм), 206 (захват заложника), 208 (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), 211 (угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава), 277 (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля) и 360 (нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой), или склонение лица к участию в деятельности террористической организации, вооружение либо обучение лица в целях совершения указанных преступлений, а равно финансирование акта терроризма либо террористической организации. Из всего этого «широкого диапазона» мы выделяем для изучения вовлечение именно в совершение терроризма, преступления террористического характера, склонение лица к участию в деятельности террористической организации. Здесь, однако, нельзя обойти молчанием и ст. 150, 151 Уголовного кодекса РФ, предусматривающие ответственность за вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления и антиобщественных действий. Во всем, что касается вовлечения в преступную и антиобщественную деятельность, следует видеть взаимосвязь. Главное здесь именно вовлечение лиц в преступную деятельность.

Необходимо сразу указать на следующие обстоятельства.

  • 1. Вовлечение того или иного лица в совершение террористического преступления осуществляется в различных формах, наиболее опасная из них — вовлечение в террористические группы, организацию, где на вовлекаемых оказывает активное криминальное влияние группа либо организация в целом. Соответствующая среда, оказывая влияние на вовлекаемых, формирует из них стойких террористов, обучает их своему делу, передает им знания, умения, опыт, подготавливает к совершению террористических актов, преступлений террористического характера, осуществляет строгий контроль за их действиями, поведением.
  • 2. Линия поведения и конкретные действия лица, вовлеченного в террористическую группу либо организацию, определяются не им самим, хотя его роль в этом полностью отрицать нельзя, а под воздействием группы (организации) и соответствующих лидеров. Все отношения складываются в пределах криминальной среды. При вовлечении в совершение преступлений террористического характера немалую роль играет ситуация.
  • 3. Лицо, вовлекаемое в террористическую группу либо организацию, становится террористом, главным образом, не по собственному выбору, а в результате именно вовлечения его в преступную деятельность террористов, имеющих соответствующий опыт, обладающих необходимыми для этого знаниями и умениями, способностями склонить человека к тем или иным действиям.
  • 4. В совершение террористических актов, преступлений террористического характера вовлекаются лица разного пола (мужчины и женщины) и различных возрастов (взрослые и несовершеннолетние), однако основную часть вовлекаемых составляют представители молодежи. Особенно тревожным является вовлечение в террористическую деятельность женщин, являющихся, как правило, непосредственными исполнителями взрывов. Во многом это связано с предварительным их вовлечением в совершение антиобщественных действий.
  • 5. Особо следует выделять насильственное вовлечение в террористическую деятельность, сопровождаемое принуждением, угрозами, запугиванием, расправой и т.д. Используются при этом и «религиозные» и «патриотические» рычаги. Практике известны случаи убийства лиц (нередко их семей) за уклонение от вовлечения, нежелание сотрудничать с террористами.

Надо указать и на виктимное поведение лиц, вовлекаемых в совершение террористических групп и организаций. Представляется, что виктимное поведение следует рассматривать как условие, способствующее вовлечению в террористическую деятельность.

Основные проблемы здесь следующие: отношения «лицо, вовлекаемое в террористическую деятельность — террорист, вовлекающий данное лицо в совершение террористических актов», а в связи с этим предупреждение соответствующего виктимного поведения, обеспечение безопасности лиц, противодействующих их вовлечению. При этом внимание должно акцентироваться на лицах молодежного возраста и на несовершеннолетних.

Интеграция в цивилизованное сообщество наряду с решением многих политических, экономических, культурных и других проблем предполагает наличие действенной системы и механизма защиты граждан от терроризма, в том числе создание эффективной системы защиты и помощи жертвам террористических преступлений. Жертва терроризма — одна из главнейших проблем. Между тем, эта проблема не получает своего развития. Информация о соответствующем опыте работы за рубежом все еще остается недосягаемой для практики российских правоохранительных органов. Что касается защиты граждан от терроризма, то с этим, на наш взгляд, связаны неосознанность социальной значимости виктимо- логических проблем и общее отставание уровня правового регулирования и практики обращения с потерпевшими, в первую очередь с детьми. Это сказывается особенно ощутимо, так как соответствующие крайне неблагоприятные тенденции сопутствуют виктимизации все более широких слоев детей, подростков, несовершеннолетних, взрослых. При этом ярко проявляются такие сопряженные с терроризмом деяния, как похищение детей и захват их в качестве заложников. Достаточно вспомнить трагический случай в Беслане. Реальные приоритеты в борьбе с терроризмом сегодня никак не связаны (не декларативно, а фактически) с решением главной задачи — обеспечением безопасности граждан, особенно подрастающего поколения, и их защитой от преступлений террористического характера, деяний, сопряженных с терроризмом, в первую очередь с похищением человека и захватом заложника. Результаты виктимологических исследований, касающиеся защиты жертв терроризма, не находят должного отражения в законодательной деятельности, права и интересы потерпевших игнорируются. Это относится не только к первичной (непосредственной) жертве терроризма, но и «вторичной» жертве, когда имеются в виду близкие потерпевших (родители, дети, родственники). Мало внимания уделяется вопросам компенсации нанесенного потерпевшему (и его близким) ущерба. От терроризма страдают люди, но каковы вообще его социальные последствия? Отвечая на этот вопрос, следует иметь в виду три основные группы проблем:

  • • виктимное поведение человека как условие вовлечения его в террористическую деятельность;
  • • нормативное регулирование защиты граждан от терроризма;
  • • социальные последствия терроризма, которые могут быть самыми различными, и почти все они связаны с гибелью людей, увечьями, нанесением ущерба имуществу, к тому же имеют психологический, нередко психический смысл.

Конечно, не всякий урон (ущерб, вред), наносимый террористическим актом, преступлениями террористического характера, может быть начислен или выражен в каком-то числовом эквиваленте. Многие последствия не попадают в сферу учета, да и не все они, в принципе, могут быть учтены и «взвешены». Обычно учитываются реально наблюдаемые последствия, как и те, которые могут быть реально выявлены. Однако все они наносят ощутимый вред людям, государству и обществу. В любом случае социальные последствия от терроризма надо рассматривать как «подрывающие явления». С нашей точки зрения, оценка последствий террористических актов должна быть связана с изучением уровня безопасности как граждан, так и государства и общества.

Создание террористических организаций, как и соответствующих групп, связано не только с усилением их организованности, но и с активным вовлечением в свою преступную деятельность других лиц. Главное — прекратить (создать препятствия), уменьшить потоки людских ресурсов, идущих извне в террористические организации. Эти организации имеют обширные коммуникации. Важно создать преграды не только людским потокам, но и финансовым, оружейным и т.д. К сожалению, у террористических организаций весьма значительны «кадровые» резервы. На первый план, следовательно, выдвигается проблема вовлечения посторонних лиц в террористическую деятельность, соответствующие группы и организации. Сами такие группы и организации приобретают иную окраску, когда развиваются за счет «прилива» новых сил, «свежих» людей, нового пополнения за счет вовлечения новичков в свою преступную деятельность.

Вовлечение посторонних лиц в террористическую деятельность объективно направлено прежде всего против интересов самих этих лиц. Вред их интересам наносится уже самим фактом участия в террористической организации. По существу, речь идет об особой категории потерпевших. Условно можно сказать так: преступник — тот террорист, который вовлекает постороннее лицо в террористическую деятельность, а жертва преступления — это тот, кто, даже будучи вовлеченным в криминал, сам в результате этого совершил террористический акт. Надо иметь в виду, что вовлечение в таких случаях происходит под давлением, с применением физического и психического насилия, против воли такого потерпевшего. В одном лице проявляется виновный и потерпевший. Это — особая категория виновных и особая категория потерпевших. Человек, вовлеченный в террористическую деятельность, не всегда имеет возможность своевременно предупредить правоохранительные органы о готовящемся акте, а тем более отказаться от него. При малейшей попытке сделать это он может поплатиться жизнью. Видимо, следует учитывать чистосердечное признание такого потерпевшего, его раскаяние и активное сотрудничество с правоохранительными органами в процессе расследования преступления. К тому же террористам выгодно вовлекать посторонних лиц в качестве непосредственных исполнителей террористических актов, так как последние несут уголовную ответственность, прикрывая собой истинного преступника.

Практическое значение имеет вопрос о том, кто конкретно, какие категории лиц вовлекаются в преступления террористического характера. В целом все такие лица схожи, как и те, кто вовлекает лиц в указанные преступления. Центральная проблема — это сам факт вовлечения. Это своего рода обстоятельство, которое облегчает положение террориста, создает условия для совершения преступлений террористического характера. Отсюда следуют и цели вовлечения.

Из числа установленных нами лиц, вовлеченных в совершение преступлений террористического характера (или в соответствующую группу, организацию), почти 70% в течение трех-четырех, нередко и пяти лет до этого нигде не работали и не учились, вели антиобщественный образ жизни, употребляли наркотики и алкоголь. А чуть менее 50% были ранее судимы, среди которых 18% еще в несовершеннолетнем возрасте. Среди установленных нами лиц подавляющее большинство мужчины (84%), женщин соответственно 16%. Лиц молодежного возраста (18—30 лет) — 65%; 18-20 лет - 8%, 21-25 лет - 25%, 26-30 лет - 32%. Есть случаи вовлечения в совершение преступлений террористического характера несовершеннолетних обоих полов. Две трети (64%) — это «чистое» вовлечение в совершение преступлений террористического характера и одна треть (36%) — иное содействие их совершению. В основном данные преступления (в 62% случаев) сопряжены с другими деяниями: убийством, причинением вреда здоровью разной тяжести, побоями, истязаниями, сексуальными преступлениями, грабежами, разбоями, вымогательством, бандитизмом, хулиганством, в ряде случаев с похищением людей и захватом заложника. По существу в нашем анализе мы не разграничиваем терроризм (ст. 205) и вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению (ст. 205-1). Наше внимание сосредоточено именно на факте вовлечения в террористическую деятельность.

Думается, что, ведя речь о вовлечении в совершение террористических актов, преступлений террористического характера, особо следует выделять проблему самих вовлекаемых. Довольно часто, как уже отмечалось, вовлекаются в совершение указанных деяний лица, ранее судимые, ведущие преступный образ жизни, стремящиеся к участию в криминальных группировках. Многие из них незаконно владеют оружием, в определенных ситуациях применяют его. Они уже приобрели необходимые преступные знания, умения, опыт. В последние годы тенденция вовлечения таких лиц в совершение террористических актов, преступлений террористического характера усиливается. Сами вовлекаемые как бы идут навстречу своему вовлечению, даже стремятся к этому. Иначе говоря, вовлекаемые не оказывают противодействия вовлекающим, не только не противостоят вовлечению, но и участвуют в нем. В подавляющем большинстве это лица, ориентированные на террористическую деятельность.

Изучив соответствующие материалы, обобщив и проанализировав практический опыт, мы получили следующие данные:

  • • вовсе не противодействовали вовлечению в террористическую деятельность 68% вовлеченных;
  • • пытались активно противостоять вовлечению в террористическую деятельность, однако под давлением (физического и психического насилия) не устояли и были вынуждены уступить натиску;
  • • сомневались, но в результате уговоров, убеждений, даже денежного подкупа согласились на вовлечение в террористическую деятельность.

В первом случае это, как правило, лица мужского пола молодежного возраста (18—30 лет), незначительное число тех, кому 31—40 лет и более, в единичных случаях несовершеннолетние.

Во втором случае примерно такие же лица, что и в первом, однако здесь достаточно много лиц женского пола, которые используются террористами в основном в качестве «смертниц».

В третьем случае возрастной состав весьма пестрый, но зато почти нет женщин. Как правило, это лица, не имеющие возможности получить работу, постоянного места жительства, потерявшие надежду на нормальную жизнь.

Относительно всех трех групп лиц, вовлекаемых в террористическую деятельность, в общем плане можно сказать: в силу их образа жизни, социальных условий, в которых они живут (макромир), влияния окружающей их социальной среды (микромир) они находятся в «состоянии готовности» быть вовлеченными в террористическую деятельность. Это своего рода психолого-криминальное состояние личности, определяющее преступную ориентацию и соответствующую направленность поведения. По мнению большинства лиц, вовлеченных в совершение террористических актов, преступлений террористического характера, они осознавали, что идут к преступлению, но уже не могли отойти от определяющего их жизнь поведения, устроить свою жизнь иначе, по существу, у них не было иного выбора. В этом смысле, как нам представляется, можно говорить о вынужденном участии в террористической деятельности некоторой части вовлекаемых. Это, однако, на наш взгляд, не «преступное состояние», которое справедливо не признается учеными, а состояние вынужденного участия в совершении преступления в целях выживания. В отдельных случаях, с нашей точки зрения, здесь можно говорить о согласии быть вовлеченными в террористическую организацию (группу) в ситуации крайней необходимости. Представляется, что это тем более важно учитывать, если после вовлечения в группу (организацию) все же удалось избежать преступных действий и отказаться от преступления.

Вовлечение тех или иных лиц в террористическую деятельность — это своего рода «вербовка» преступников. У «вербуемого» всегда есть внутреннее побуждение к самоутверждению, в какой-то мере такое побуждение есть и у вербующего, а отсюда мотивация действий не только вовлекаемого в криминал лица, но и вовлекающего, хотя самоутверждение за счет преступной деятельности ведет к разрушению личности. В большинстве случаев в процессе вовлечения в террористическую деятельность между его субъектами нет конфликта интересов, он возникает лишь тогда, когда вовлекаемый противодействует вовлечению. Будучи вовлеченной в указанную деятельность, личность теряет свою самостоятельность, независимость, свободу и попадает не только во власть террористов, но и под воздействие уголовного закона.

Случай всегда ищет подготовленного к «случайным» поступкам. Готовность лица к вовлечению в террористическую организацию — самое благоприятное обстоятельство для его «вербовки», при вовлечении эта готовность легко реализуется. Эта «вербовка» чаще всего осуществляется опытными террористами. Вовлечение созревшего для этого лица совершается при тесном контакте с вовлекающим террористом. Каждый из них готов к событию вовлечения.

Давая общую оценку, следует отметить, что вовлечению лиц в террористическую деятельность способствует ряд обстоятельств. Основные из них следующие:

  • • отсутствие какого-либо значимого социального статуса;
  • • изолированность от внешних положительных связей и влияния позитивной социальной среды;
  • • неблагоприятные условия в семье, потеря близких в результате криминальных действий против них, особенно со стороны противников террористов;
  • • психологический дискомфорт в условиях, в которых вовлекаемый находится, поиск новых условий;
  • • одиночество, комплекс неполноценности, безысходность, отсутствие возможности найти себе применение;
  • • пренебрежение со стороны окружающих, невостребованность, депрессия, разочарование жизнью;
  • • стремление к самоутверждению и проявлению своей значимости;
  • • нерешительность, неумение принимать самостоятельные решения и соответственно выбирать варианты поведения, неспособность проявить самостоятельность;
  • • стесненность, честолюбие;
  • • агрессивность, эгоцентричность, стремление к насилию, склонность к жестокости;
  • • зависть и ненависть к преуспевающим людям;
  • • корыстная страсть, стремление к наживе за счет чужого имущества;
  • • притягательность к преступным традициям и обычаям;
  • • мнимый патриотизм и религиозный фанатизм.

Данные обстоятельства, число которых может быть и больше перечисленных, следует соотносить с субъективными свойствами лиц, вовлекающих в террористическую деятельность. Назовем наиболее часто проявляемые из них:

  • • авторитет террориста, имя которого «на слуху» и который имеет опыт общения (переговоров) с людьми в различных ситуациях, умение ориентироваться и найти нужный подход к недостаточно смышленому человеку, к людям, находящимся в расстроенных чувствах и затрудняющимся найти выход из сложного положения;
  • • умение убеждать и вводить в заблуждение людей, искусно скрывать за словами ложь, навязать свои условия и подчинить себе волю человека;
  • • использование криминального профессионализма, соответствующих знаний, умений, опыта, стремление к образованию устойчивых форм соучастия, террористических групп и организаций, способность показать значимость и превосходство террориста, его авторитет;
  • • обман, обещания, уговоры, убеждения, подкуп, угрозы, принуждение, шантаж, применение физического насилия, угрозы.

Существуют и объективные обстоятельства. Их рассмотрение — предмет самостоятельного исследования.

Таким образом, под вовлечением следует понимать понуждение, подстрекательство или привлечение лица к преступному поведению. Здесь понуждение, подстрекательство и привлечение выступают как элементы вовлечения[11]. Между ними много общего, хотя есть и различия.

Можно говорить о виктимном поведении вовлекаемых, которое является значительным фактором, способствующим их включению в террористическую деятельность. Виктимность — это условие преступления.

Наблюдается тенденция активизации целевого вовлечения лиц в совершение конкретных террористических актов. Чаще всего это касается «смертников». Опытные террористы направляют действия вовлеченных и управляют ими, оставаясь живыми и здоровыми, в стороне от ответственности за террористический акт.

Если оценивать в целом криминальную среду террористов, то она представляет собой противодействующую обществу организацию со своей системой управления, формами и методами самозащиты, со своей субкультурой, а скорее всего контркультурой. Все взаимосвязано в системе террористов, и именно сама эта система обусловливает необходимость создания указанной контркультуры.

Субкультура — это особое социальное явление, в рамках которого те или иные индивиды пытаются самоопределиться и самореализоваться в определенной автономности от общества или окружающих их лиц. Именно в этом смысле пишет Г.Й. Шнайдер о «девиантной, или антиобщественной, субкультуре». По мнению этого ученого, «это такая система ценностей, норм и форм поведения, которую признает определенная группа преступных (антиобщественных) элементов и строит на ней свои отношения друг с другом. Эта подсистема ведет внутри всего общества сравнительно отчужденное существование, что порождает ее конфликты с обществом в целом и столкновение с ним ее отдельных членов». Г.Й. Шнайдер пишет о субкультуре профессиональных преступников[12]. Е.Г. Багреева говорит о субкультуре осужденных к лишению свободы, которая формирует их внутренний мир в условиях изоляции от общества[13]. Особой, по мнению С.Г. Олькова (если говорить широко), является «субкультура маргиналов». В данном случае налицо круговая порука, хорошо сложившаяся субкультура[14]. Она, с точки зрения С.И. Кириллова, тесно связана с преступным миром, и для ее представителей, как правило, характерны преступные традиции и обычаи[15]. Вообще ученые, ведя речь о субкультуре в связи с антиобщественным поведением и преступностью, пишут о криминальной субкультуре. Наиболее полно эта проблема исследована Н.Л. Денисовым[16]. Представляют интерес и разработки авторов, которые соотносят проблему с терроризмом[17]. При этом подчеркивается: террористическое сообщество является хорошо организованной субкультурой, которая складывается из соответствующих подструктур или подсистем. Имеются в виду прежде всего различного рода преступные организации, входящие в систему указанного сообщества.

Субкультура террористического сообщества представляет собой особую систему и структуру определенных отношений террористов, сложившихся на основе специфически-ценностных ориентации и деятельности в относительно обособленной среде, образ жизни и поведение в которой регулируются неформальными нормами, установками, представлениями (преступные традиции, обычаи, ритуалы, правила и т.д.) преступного мира, определяющими поведение и образ жизни террористов и имеющими отражение во внешних атрибутах и проявлениях. В основе феномена террористического сообщества — личность террориста с ее особенностями психики. Сама такая субкультура может рассматриваться как связывающее звено между преступным и непреступным миром. Особо актуальной в этой связи становится проблема вовлечения посторонних лиц в террористическую деятельность.

Здесь переплетаются многие группы и подгруппы, образующие общую для террористов субкультуру. Террористы, относящиеся к тем или иным группам и подгруппам, адаптируются к террористической субкультуре и принимают ее условия. Более всего это характерно для злостных террористов. В личности такого типа (злостного) сконцентрированы наиболее значимые криминально-террористические свойства, а отсюда — цели, взгляды, интересы, ценности, потребности и т.д. При этом мотивация террористического образа жизни и соответствующего поведения злостного террориста побуждает реализацию личностных свойств и стремление к образованию именно террористического сообщества. Криминальные свойства данного типа личности — это преступная устойчивость, которая генерируют его энергию террористической направленности поведения. Это и есть состояние готовности к совершению террористического акта и соблюдению преступных традиций и обычаев, характерных для субкультуры террористического сообщества. Более всего это касается организованной преступности и преступных сообществ, непосредственно связанных с коррупцией. В субкультуре, представленной в виде террористического сообщества, всегда существует жесткий контроль за каждым его членом. Процесс вовлечения в преступное сообщество (в организованную группу, коррупцию и организованную преступность) связан с тем, что это сообщество оказывает контролирующее воздействие на каждого «соучастника». Этот контроль может быть двух видов: внешний и внутренний.

Первый осуществляется тогда, когда дисциплинирующее, принуждающее воздействие исходит из среды преступного окружения

(все следят за каждым и каждый за всеми). Такой контроль воплощен обычно в правилах сообщества, предписаниях, регулирующих преступные действия сообщества, в криминальных традициях и обычаях.

Второй же осуществляется тогда, когда источник контролирующего воздействия заключен в конкретной личности — члене сообщества. В этом случае правила поведения настолько усвоены личностью, что преступник, являясь членом сообщества, следует им по своей собственной инициативе, руководствуясь традициями и обычаями, характерными для него и его окружения. Внешние требования превращаются во внутренние требования, на смену контроля «сверху» приходит самоконтроль.

Соблюдение правил, установленных сообществом, становится потребностью каждой личности. В этом и состоит сила «преступного закона». И если можно избежать контроля с его стороны, уклониться от выполнения каких-то требований террористического сообщества, то совершенно невозможно уйти от своих собственных убеждений — убеждений сформировавшегося террориста.

Совершение террористических актов, преступлений террористического характера в известном смысле есть результат психической патологии, тех или иных психических расстройств. Ведь психический дефект, даже такой, который не исключает вменяемость, вызывает и «социальную недостаточность, психологическую напряженность»[18]. Некоторые варианты таких психических дефектов человека часто затрудняют его социальную адаптацию. У лиц, совершающих террористические акты, обнаруживаются следующие психические дефекты: чрезмерная возбудимость, несдержанность, влекущая личность к немедленному (при любых обстоятельствах) удовлетворению своих потребностей (как правило, в насилии), истеричность, агрессия, озлобленность, жестокость и т.д. Почти у 80% лиц, совершающих преступления террористического характера, обнаруживаются дефекты психики. Что касается именно террористов, то в самих совершаемых ими террористических актах и выражены психические свойства личности. «Среди лиц, совершающих насильственные преступления, немало людей с повышенной нервной возбудимостью, психопатов, которые, однако, вменяемы и несут ответственность за совершенное деяние»[19]. Анализ показывает, что особенно много таких людей среди тех, кто совершает преступления террористического характера. Это не только психически неуравновешенные люди, но и общественно опасные личности, их психика изначально нарушена, а потому они и ориентированы на насилие, в том числе на террористические преступления. В этом смысле можно сказать, что их личность разрушена. У них искажены представления о нормальной жизни. У таких лиц нет нормального психического восприятия окружающего их мира. У них психическая установка на насилие, которое почти всегда сопровождается агрессией и жестокостью.

Общие положения таковы: существует связь «психика — генетика — биология — преступное поведение». Проблема заключается в том, что между генотипом и психическими особенностями преступника следует искать физиологические признаки, в частности, свойства его нервной системы. Эти свойства существуют не изолированно. Они связаны с другими природными, а также социальными факторами. Признаки же, имеющие генетический характер, влияют на преступное поведение и на психику преступника лишь постольку, поскольку они воздействуют на нейрофизиологические процессы, являющиеся материальным субстратом психических процессов. Такое комплексное воздействие сказывается в большей мере на динамике преступного поведения, чем на сущности личности преступника. Проблема, как видно, не оторвана от социальных аспектов. Но, тем не менее, появляется вопрос: не запрограммированы ли определенные психические механизмы заранее? Нет, конечно. Надо считаться с тем, что психика как социальный феномен связана с весьма сложной совокупностью факторов, влияющих на формирование человека. Биологическое здесь может быть представлено и как предпосылка психического. Однако и психическое в свою очередь способно воздействовать на физиологическое. Здесь каждый элемент играет свою роль.

Хорошо известно, что у большинства людей положительные (и нервно-психические, и социальные) качества превалируют над отрицательными. Однако есть люди, в которых отрицательные (и нервно-психические, и социальные) качества преобладают над положительными. Указывая на данное обстоятельство и увязывая его с проблемами преступного поведения, ученые пишут: «Не-

С. 155.

которые преступники в силу психической неуравновешенности и внутренней неуживчивости испытывают неудобство в условиях нормальной спокойной жизни. Им импонируют острые ситуации, страдания людей и т.п. Они используют любой повод для создания конфликтной ситуации». Обычно в литературе указывается на хулиганство, вандализм и некоторые насильственные деяния против личности. Но в этой же связи нельзя не указать на преступления террористического характера.

Ведя речь о психической неуравновешенности, психической патологии вообще, Т.Н. Исаенкова пишет, что это неразрывно связано с наличием у преступника тенденций к разрушительным действиям, «выпустить из себя пар» и сделать кого-то несчастнее, хуже себя, чтобы психологически возвыситься самому. Такие тенденции возникают у преступника, как правило, на почве неудовлетворенности жизнью, вследствие фрустрации и комплексов неполноценности[20]. Понятно, что такое поведение не свободно от психических аномалий. Оно связано, как правило, с нарушением сознания, мышления, психики человека, разрушением личности. Именно это главным образом приводит к преступлению.

Многие террористические акты, пронизанные нарушенной психикой тех, кто их совершает, сопровождаются цинизмом, глумлением над людьми, садизмом, жестокостью. Их сопряженность с другими тяжкими и особо тяжкими преступлениями, как уже отмечалось, свидетельствует не только об эгоцентрической направленности террористов, их предельной развращенности, но и о том, что совершают террористические акты лица, имеющие патологические отклонения в психике, не исключающие вменяемости (дебильность и умственная отсталость, органические заболевания центральной нервной системы, психопатии и т.д.). «Полубольными, полуздоровыми дикарями» называют таких преступников некоторые иностранные авторы. Они же называют их маньяками. Но самое большое число лиц с психическими аномалиями среди тех, кто совершает преступления террористического характера, сопряженные с убийством, когда гибнет большое количество людей (взрывы, поджоги и т.д.). Особо следует выделять ранее судимых террористов, отличающихся «специализацией в области терроризма», криминальным профессионализмом, ориентированных именно на убийство.

Строго индивидуальные психические особенности человека, связанные с его биологией, играют в формировании преступного поведения не пассивную, а активную роль. Психика людей, совершающих деяния повышенной общественной опасности, сопровождаемые порой явно «нечеловеческими» действиями, может быть и изначально нарушена из-за тех или иных генетических отклонений. Не исключено, что у таких людей может отсутствовать та или иная способность нормального психического восприятия, какие-то способности могут быть искажены. Исследования даже таких лиц, которые совершили «простое» преступление, показывают, что и среди них нередко встречаются лица с психическими отклонениями. Довольно часто обнаруживается та или иная патология.

Подавляющее большинство лиц, совершающих террористические преступления, сопряженные с убийством, — это в большинстве случаев лица с определенными психическими расстройствами, только 16% среди них в психическом отношении здоровые, а психопатов — в среднем 50%. Именно у террористов такого типа весьма заметна зависимость психических расстройств от злоупотребления наркотиками. Обобщение практического опыта позволило нам выявить, что наличие у террористов психопатии, умственной отсталости и других проявлений психической неполноценности связано с наркотической зависимостью и способствует совершению именно убийств, облегчает реализацию соответствующего преступного замысла, сужает возможности альтернативного выбора действия, нередко привносит своеобразную «мотивацию» поступков и т.д. Зависимость от наркомании усиливает раздражительность лиц с психическими расстройствами. Часто при этом преступные способности значительно развиваются, изменяются в своем направлении и начинают сосредоточиваться на совершении именно убийства. Обобщение практического опыта убеждает нас в том, что без учета психических аномалий, тесно связанных с наркоманией, нельзя достаточно точно объяснить ту «психологическую исключительность», которую называют террористическим преступлением, сопряженным с убийством. Нельзя забывать о том, что «легкий» психопат может быть «тяжелым» преступником. Связь психических расстройств с наркоманией — особо тяжелая форма патологии. То же самое можно сказать и об алкоголизме, пьянстве. Пристрастие как к алкоголю, так и к наркотикам, зависимость от них — это психические заболевания. Они «подталкивают» личность к различным преступлениям, однако под их влиянием преступник чаще всего тяготеет к насилию. Здесь мы особо выделяем террористические преступления, сопряженные с убийством, с насилием над личностью.

Нет никаких сомнений в том, что наркомания, как и алкоголизм, влияет на совершение преступлений террористического характера, являясь одной из их причин. Думается, однако, что в исследовании влияния наркомании на терроризм следует различать два основных блока. Первый — это террористические преступления, так или иначе связанные с наркоманией, которые в целом можно рассматривать как имеющие прямое отношение к незаконному обороту наркотиков. В приближенном понимании это наркобизнес. Второй — террористические преступления именно наркоманов: преступления, совершаемые под влиянием хронической наркомании, когда поступки человека обусловлены состоянием наркотической зависимости; преступления совершаются в состоянии наркотического одурманивания. Кстати, этот же подход можно использовать и при оценке алкоголизма. Однако для террористов более всего характерна наркомания, а не алкоголизм. Объясняется это чаще всего национальной принадлежностью террористов. Данная проблема (принадлежность наций и религий к терроризму) является весьма сложной и заслуживает самостоятельного исследования.

  • [1] Ревин В.П. Международный терроризм: актуальные проблемы совершенствования международного сотрудничества // Антитеррор. 2002. № 1. С. 37.
  • [2] Востряков Н.Л. Противодействие терроризму. В кн.: Преступления террористического характера и их предупреждение. М., 2004. С. 46.
  • [3] Организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем:политико-правовой, криминологический и уголовно-правовой анализ. М., 2005.С. 3-5.
  • [4] Алексеев А.И., Герасимов С.И., Сухарев А.Я. Криминологическая профилактика:теория, опыт, проблемы. М., 2001. С. 361.
  • [5] Скорилкина Н.А. Организованная преступная группа и ее признаки. В кн.:Межвузовский сборник научных трудов. М., 1993. С. 40—41.
  • [6] Алексеев А.И., Герасимов С.И., Сухарев А.Я. Указ. соч. С. 370.
  • [7] Климов И.А., Синилов Г. К. Раскрытие групповых преступлений // Юридический вестник Московского юридического института МВД России. 2000. № 1.С. 46-47.
  • [8] Бочкарев М.В. Психофизиологический подход к проблеме выявления признаков скрываемой информации в процессе оперативного поиска // Антитеррор.2003. № 1. С. 81.
  • [9] Шестаков Д.А. Криминология. СПб., 2006. С. 386—398; Криминология / Подред. Н.Ф. Кузнецовой. М., 2006. С. 126—141.
  • [10] Антонян Ю.М., Пахомов В.Д. Организованная преступность и борьба с ней //Советское государство и право. 1989. № 7. С. 65.
  • [11] Петров Ф.Ю. Вовлечение несовершеннолетних в совершение преступления.М., 2002. С. 5.
  • [12] Шнайдер Г.Й. Криминология (перевод с немецкого). М., 1994. С. 15, 16, 20.
  • [13] Багреева Е.Г. Субкультура осужденных и их ресоциализация. М., 2001.С. 40.
  • [14] Ольков С.Г. Общественные болезни. Тюмень, 1993. С. 20. См. также: Садков Е.В. Предупреждение преступности в маргинальной среде молодежи. Авто-реф. дисс. ... канд. юрид. наук. М., 1994.
  • [15] Кириллов С.И. Личность преступника (проблемы типологии). Курск, 1998.С. 66-70.
  • [16] Денисов Н.Л. Влияние криминальной субкультуры на становление личностинесовершеннолетнего преступника. Автореф. дисс. ... канд. юрид. наук. М.,2002.
  • [17] Оганян Р.Э. Предупреждение похищения людей: теория и практика. М., 2002.С. 79-80.
  • [18] Антонян Ю.М., Бородин С.В. Преступность и психические аномалии. М., 1987.С. 49—50. См. также: Семенцова И.А. Уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Автореф. дисс. ... канд.юрид. наук. М., 1999.
  • [19] Карпец И.И. Проблема преступности. М., 1969. С. 81. См. также: Дубинин Н.П.,Корней, И.И., Кудрявцев В.Н. Генетика. Поведение. Ответственность. М., 1982.
  • [20] Исаенкова Т.Н. Мотивы убийств, сопряженных с разбоем и вымогательством.В кн.: Преступное поведение (новые исследования): Сборник научных трудов.М., 2002. С. 218.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы