Процессуальный порядок разрешения вопроса, связанного с передачей осужденного для отбывания наказания в государстве его гражданства, и пути его совершенствования

Как было отмечено выше, основанием передачи осужденного к лишению свободы для отбывания наказания в государство его гражданства выступает решение суда Российской Федерации (ст. 469 УПК РФ). Производство в суде по рассмотрению вопросов, связанных с указанной передачей, осуществляется в порядке, предусмотренном ст. 396, 397, 399 УПК РФ, с учетом положений, закрепленных ст. 471 УПК РФ. Системное толкование указанных уголовно-процессуальных норм позволяет заключить, что анализируемое производство осуществляется единолично судьей суда общей юрисдикции, постановившего обвинительный приговор в отношении иностранного осужденного, либо суда того же уровня (в его отсутствие — вышестоящего суда), юрисдикция которого распространяется на территорию отбывания иностранным осужденным наказания в виде лишения свободы.

Согласно правовой позиции Верховного Суда РФ[1] рассмотрение и разрешение вопроса о передаче осужденного для отбывания наказания в государстве его гражданства осуществляется в форме правосудия. Судебное заседание — открытое, за исключением случаев, когда имеется вероятность разглашения государственной и иной охраняемой федеральным законом тайны, сведений об интимных сторонах жизни участников судебного заседания либо сведений, унижающих их честь и достоинство; необходимо обеспечить безопасность участников судебного заседания, их близких родственников, родственников или близких лиц; осужденный иностранный гражданин не достиг возраста 16 лет (ч. 2 ст. 241 УПК РФ).

Анализ судебной практики по рассматриваемому вопросу, изучение личностных характеристик подлежащих передаче осужденных иностранных граждан, позволяет заключить, что указанные судебные заседания практически всегда открытые ввиду отсутствия указанных выше условий. При этом не следует вовсе исключить вероятность появления одного из условий, перечисленных в ч. 2 ст. 241 УПК РФ.

Согласно ч. 2—6 ст. 399 УПК РФ участниками судебного заседания выступают суд, представитель компетентного органа (Минюст России), по представлению которого разрешается вопрос о передаче иностранного осужденного, осужденный (при наличии его ходатайства об участии в судебном заседании). Уголовно-процессуальный закон наделяет осужденного иностранного гражданина правом воспользоваться помощью защитника. Верховный Суд РФ в вышеназванном постановлении обратил внимание судей на необходимость обеспечить осужденным иностранным гражданам возможность воспользоваться услугами адвоката.

В развитие правовых норм, содержащихся в ст. 50 УПК РФ, следует отметить, что адвокат может приглашаться самим осужденным, его законным представителем либо по его поручению или с его согласия другими лицами, а также по просьбе осужденного — судом. Вместе с тем, как показывает анализ правоприменительной практики, в тех случаях, когда осужденный не проявляет инициативы в приглашении адвоката, последний тем не менее всегда присутствует в судебном заседании. Данное правило обусловлено тем обстоятельством, что особенность правового статуса осужденного — иностранный гражданин — порождает действие презумпции: он не владеет языком, на котором ведется производство в суде (п. 4 ч. 1 ст. 51 УПК РФ). Последнее обстоятельство выступает в качестве условия обязательного участия защитника (адвоката). Чтобы исключить основания для дальнейшего пересмотра решения суда по вопросу передачи осужденного иностранного гражданина судом вследствие нарушения его права на защиту, предпринимаются меры по обеспечению участия адвоката в судебном заседании[2].

На практике же суды исполнение обязанности по обеспечению явки адвоката в судебное заседание возлагают на уполномоченный орган, который организует взаимодействие адвоката с осужденным иностранным гражданином. Как было отмечено выше, в качестве уполномоченного органа выступает Минюст России, представителя которого, следуя буквальному толкованию уголовно-процессуальной нормы, закрепленной в ч. 2 ст. 399 УПК РФ, следовало бы ожидать в судебном заседании в целях поддержания заявленного ходатайства о передаче осужденного иностранного гражданина.

Между тем в рассматриваемом судебном заседании участвует сотрудник исправительного учреждения, в котором отбывает наказание осужденный иностранный гражданин. Данный сотрудник представляет интересы ФСИН России. Правовой механизм указанного представительства заключается в следующем: ФСИН России направляет доверенность соответствующему территориальному органу УИС. Последний направляет доверенность соответствующему исправительному учреждению, по которой представляются интересы ФСИН России в судебном заседании. Отмеченное можно объяснить тем, что суды при проведении судебного заседания руководствуются уголовно-процессуальной нормой ч. 1 ст. 370 УПК РФ, в которой речь идет о федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном в области исполнения наказаний, т. е. ФСИН России.

Таким образом, термин «компетентный орган», по представлению которого разрешается вопрос, связанный с исполнением наказания (ч. 2 ст. 399 УПК РФ), имеет различное толкование. В качестве такого можно понимать Минюст России, исходя из содержания Конвенции 1998 г., Федерального закона от 13 октября 2009 г. № 235-ФЗ «О ратификации Конвенции о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания», а также ФСИН России, исходя из правового содержания п. 3 ч. 1 ст. 399 УПК РФ. В связи с указанным следует признать неудачной редакцию ч. 2 ст. 399 УПК РФ в части, касающейся закрепления перечня участников судебного заседания по рассмотрению и разрешению вопроса о передаче иностранного гражданина для отбывания уголовного наказания в государстве его гражданства.

Ввиду того что ч. 1 ст. 470 УПК РФ относительно порядка проведения анализируемого заседания отсылает к ст. 399 УПК РФ, необходимо изменить редакцию ч. 2 ст. 399 УПК РФ, что позволит обеспечить единообразное толкование и, соответственно, правоприменение рассматриваемой уголовно-процессуальной нормы. В частности, целесообразно словосочетание «компетентного органа» заменить термином «органа». В таком случае системное толкование правовых норм, содержащихся в ч. 1 ст. 470 и ч. 2 ст. 399 УПК РФ, приведет к единому выводу — речь идет только о ФСИН России. Дополнительным аргументом в пользу такой редакции служит указание в ч. 7 ст. 399 УПК РФ не на «компетентный орган», а на «орган», подавший представление, что является вполне логичным. В ч. 2 ст. 470 УПК РФ законодатель оперирует понятием «компетентный орган Российской Федерации», под которым по смыслу соответствующей уголовнопроцессуальной нормы следует понимать Минюст России.

Необходимость изменения также редакции ч. 6 ст. 399 УПК РФ актуализируется тем обстоятельством, что, несмотря на особый гражданско-правовой статус осужденного — иностранный гражданин, законодатель не предусмотрел не только обязательного, но и возможного участия переводчика в судебном заседании. Уголовно-процессуальный закон закрепляет право указанного осужденного пользоваться помощью переводчика бесплатно (ч. 2, п. 7 ч. 4 ст. 47 УПК РФ). Однако правовой механизм осуществления данного права таким осужденным при рассмотрении и разрешении представления (обращения) о его передаче УПК РФ не закрепляет. Поэтому переводчик в судебном заседании отсутствует.

Между тем в случае, когда осужденный участвует в судебном заседании[3], он вправе знакомиться с представленными в суд материалами, участвовать в их рассмотрении, заявлять ходатайства, отводы и др. (ч. 3 ст. 399 УПК РФ). Сложно представить, как в отсутствие переводчика он может осуществить указанные права.

Кроме того, Верховный Суд РФ1 обратил внимание судей на необходимость разъяснения участникам рассматриваемого судебного заседания их прав, обязанностей, ответственности. Очевидно, что в отсутствие переводчика такое разъяснение применительно к иностранному осужденному, не владеющему (плохо владеющему) языком уголовного судопроизводства, превращается в обычную формальность. В указанных ситуациях осужденному целиком приходится полагаться на своего адвоката, как правило появившегося в уголовном судопроизводстве по назначению. Следует констатировать безусловное нарушение права указанного осужденного на защиту, гарантированного как международными правовыми актами, так и национальным законодательством.

В связи с изложенным необходимо ст. 399 УПК РФ дополнить самостоятельной частью 41 в следующей редакции: «Осужденный — иностранный гражданин, лицо без гражданства может пользоваться услугами переводчика бесплатно».

Самостоятельной проблемой при рассмотрении и разрешении вопроса о передаче осужденного в государство его гражданства для отбывания наказания выступает отсутствие законодательной регламентации срока проведения судебного заседания, что приводит к расширению пределов судейского усмотрения и формированию разнородной судебной практики в рассматриваемой части, а также влечет необоснованно длительный срок исполнения Минюстом России международных обязательств Российской Федерации в сфере уголовного судопроизводства.

Производство по рассмотрению и разрешению представления (обращения) о передаче осужденного иностранного гражданина в государство его гражданства является составной частью уголовного процесса, на которую распространяется действие всех принципов уголовного судопроизводства. Особый научный и практический интерес представляет действие такого принципа уголовного судопроизводства, как разумный срок уголовного судопроизводства. На необходимость соблюдения Российской Федерацией указанного срока при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности не раз указывал ЕСПЧ в своих решениях (дело «Калашников против Российской Федерации» от 15 июля 2002 г., дело «Бурдов против Российской Федерации» от 15 января 2009 г. и др.), на этом настаивает и Верховный Суд РФ[4] .

2

Между тем надлежащей правовой регламентации продолжительность осуществления анализируемого производства не получила. Законодатель, говоря о сроках рассмотрения судом представления (обращения) о передаче лица, отсылает к ст. 399 УПК РФ (ч. 1 ст. 470 УПК РФ). Системный анализ правовых норм, содержащихся в указанных статьях уголовно-процессуального закона, не позволяет установить срок, в течение которого назначается судебное заседание (ч. 2 ст. 399 УПК РФ).

Следует полагать, что дата судебного заседания устанавливается судьей исходя из собственного убеждения. Хотя следовало бы ожидать, что по аналогии с правовой регламентацией срока принятия решения о назначении судебного заседания1 (ч. 3 ст. 227 УПК РФ) в суде первой инстанции судебное заседание должно назначаться не позднее 30 суток с момента получения материалов вместе с представлением (обращением) о передаче лица, выступающим поводом для проведения заседания. Вместе с тем, учитывая особенность предмета судебного рассмотрения и разрешения материалов о передаче, существенно отличающегося от уголовных дел по объему, очевидности и достоверности содержания материалов, исследуемых судом в порядке ст. 470, ч. 2 ст. 399 УПК РФ, кругу лиц, участвующих в судебном заседании, целесообразно указанный срок сократить до 20 суток.

Следует подчеркнуть, что по данному вопросу каких-либо разъяснений не дает и Верховный Суд РФ. Хотя вполне очевидно, что его правовая позиция способствовала бы упорядочению анализируемой уголовно-процессуальной деятельности в части обеспечения разумных сроков уголовного судопроизводства.

Подчеркнем, что законодатель закрепил в ч. 2 ст. 399 УПК РФ только срок, в течение которого участники судебного заседания должны быть уведомлены о дате, времени, месте судебного заседания. Данный срок ограничен 14 сутками до дня судебного заседания.

Законодательно не урегулирован и срок, на который судья вправе отложить рассмотрение вопроса о передаче осужденного ввиду недостаточности необходимых сведений. В данном случае вновь следует констатировать возможность применения судейского усмотрения, что может необоснованно затянуть судебное производство. Кроме того, отсутствие законодательно установленного указанного срока расхолаживает субъектов уголовно-процессуальной деятельности, на которых возлагается обязанность по собиранию недостающих материалов для решения вопроса о передаче осужденного.

Принимая во внимание тот факт, что инициатором отмеченного судебного производства выступает главным образом государственный орган Российской Федерации в лице ФСИН России, обладающий необходимыми организационно-распорядительными полномочиями, позволяющими в оптимальный срок собрать необходимые сведения по вопросу передачи осужденного, а также наличие нормативно-правовой базы, регламентирующей процедуру подготовки материалов по отмеченному вопросу, наработанного практического опыта в данной сфере уголовно-процессуальной деятельности, целесообразно в ч. 2 ст. 470 УПК РФ закрепить срок, на который допустимо отложение судебного заседания, — до 30 суток.

Законодательная регламентация сроков назначения судебного заседания по вопросу передачи осужденного и отложения судебного заседания ввиду недостаточности необходимых сведений будет выступать процессуальной гарантией соблюдения принципа разумного срока не только уголовного судопроизводства в целом, но и 120-днев- ного срока[5], установленного Федеральным законом «О ратификации Конвенции о передаче осужденных к лишению свободы для дальнейшего отбывания наказания».

Научный и практический интерес представляет выделение этапов судебного производства по вопросу о передаче осужденного иностранного гражданина в государство его гражданства. Буквальное толкование ст. 399, 470, 471 УПК РФ в их системном единстве не позволяет сделать бесспорное заключение о порядке осуществления указанного производства. Следует отметить, что в научной литературе на этот счет также высказываются различные, нередко противоположные точки зрения.

Следуя правилу системного толкования уголовно-процессуальных норм, обоснованно было бы заключить, что для судебного производства по рассмотрению и разрешению вопроса, связанного с передачей лица, осужденного к лишению свободы, характерны те же этапы, что и при движении уголовного дела в суде: подготовка к судебному заседанию, проведение предварительного слушания (при наличии к этому основания), судебное разбирательство (производство в суде первой инстанции). На данный факт обращает внимание ряд авторов.

Сложно согласиться с данной позицией по ряду причин.

1. Сущность судебного разбирательства по вопросу о передаче осужденного к лишению свободы принципиально отличается от сущности судебного производства по уголовному делу. В первом случае суду необходимо установить юридически значимые факты: добровольность заявленного осужденным ходатайства о его передаче в государство его гражданства для отбывания наказания; гражданство осужденного, в отношении которого рассматривается вопрос о передаче; признание судом иностранного государства приговора, постановленного российским судом в отношении указанного лица; наличие гарантий со стороны компетентного органа иностранного государства об исполнении приговора российского суда, в том числе и в части имущественных взысканий (при наличии таковых); соразмерность порядка и условий отбывания наказания осужденным — иностранным гражданином, если его передача состоится, и т. д. Во втором случае суду следует установить причастность подсудимого к вменяемому ему деянию, его виновность. Очевидна различная правовая природа и назначение уголовно-процессуальной деятельности.

Предварительное слушание является процессуальным средством судебного контроля за соблюдением требований закона властными субъектами при производстве предварительного следствия или дознания. При рассмотрении вопроса о передаче осужденного указанный предмет судебного контроля отсутствует и, как следует полагать, значение предварительного слушания нивелируется.

2. Детальный анализ правовых норм, закрепленных ч. 2 ст. 229 УПК РФ, приводит к выводу, что, во-первых, перечень оснований проведения предварительного слушания является исчерпывающим и не подлежит расширительному толкованию; во-вторых, ни одно из оснований проведения предварительного слушания не может возникнуть накануне проведения судебного заседания, что подтверждает результат системного толкования уголовно-процессуальных норм, закрепленных ст. 399, 470, 471 УПК РФ.

Раскрывая проблему, следует принять во внимание и правовую позицию Верховного Суда РФ, выраженную им в постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора», где даются разъяснения относительно действий судьи при поступлении в суд представления (обращения) по вопросам, связанным с исполнением приговора, включая передачу осужденного. В частности, при недостаточности поступивших в суд материалов для рассмотрения представления (обращения) по вопросу передачи осужденного и невозможности их восполнить в судебном заседании суд в ходе подготовки к его рассмотрению принимает меры по обеспечению их полноты и надлежащего оформления (ч. 2 ст. 470 УПК РФ, п. 32 постановления). В ходе подготовки к судебному заседанию судье необходимо решить и иные организационно-правовые вопросы (о дате, времени судебного заседания, способах извещения участников судебного заседания и др.) (п. 33 постановления).

Даже в представленной правовой позиции Верховного Суда РФ нет упоминания о возможности проведения предварительного слушания при рассмотрении и разрешении вопросов, связанных с исполнением приговора, не говоря уже о его основаниях.

Таким образом, судебное производство по вопросу о передаче осужденного иностранного гражданина включает: 1) подготовку к судебному заседанию; 2) судебное заседание (без проведения предварительного слушания во всех случаях). Оно сопровождается принятием судьей ряда процессуальных решений:

  • — в ходе подготовки к судебному заседанию (ч. 2 ст. 470 УПК РФ):
    • 1) о назначении судебного заседания;
    • 2) об отложении рассмотрения представления (обращения) о передаче лица, осужденного к лишению свободы, с одновременным запросом недостающих материалов;
    • 3) о направлении обращения осужденного в компетентный орган Российской Федерации (для сбора необходимой информации, для предварительного согласования вопроса о передаче осужденного с компетентным органом иностранного государства);
  • — по результатам судебного заседания (ч. 7 ст. 399, ч. 1 ст. 470, ст. 471 УПК РФ):
    • 1) постановление о передаче лица, осужденного судом Российской Федерации к лишению свободы, для отбывания наказания в государстве, гражданином которого оно является, либо
    • 2) постановление об отказе в передаче лица, осужденного судом Российской Федерации к лишению свободы, для отбывания наказания в иностранном государстве.

Принятию итогового решения судом, отвечающего требованиям законности, обоснованности, справедливости, предшествует изучение судьей дальнейшей судьбы приговора, постановленного российским судом, в части исполнения наказания — подлежит ли он преобразованию, сопоставимы ли порядок и условия отбывания осужденным наказания на территории иностранного государства и др. Фактически суду следует установить отсутствие оснований отказа в передаче осужденного.

Следует признать, что судья должен решить сложную задачу из-за определенной дефектности правового регулирования процессуального порядка установления отсутствия оснований отказа. В частности, ему следует руководствоваться нормами, содержащимися в ст. 399, 470, 471 УПК РФ, чтобы констатировать отсутствие указанных оснований. В связи с этим, очевидно, он должен владеть содержанием решения суда иностранного государства или иного органа о признании, а главное — об исполнении приговора российского суда. Для этого суд иностранного государства приводит в соответствие с внутренним законодательством приговор российского суда (в части квалификации уголовно наказуемого деяния, вида и размера наказания1), а также уточняет порядок и условия отбывания наказания осужденным иностранным гражданином на территории данного государства, о чем выносится постановление. Сложно представить, как в отсутствие указанного решения судья российского суда может определиться в таком вопросе, как сопоставимость условий и порядка отбывания осужденным наказания, определенных судом или иным компетентным органом иностранного государства (подп. «в» п. 2 ст. 471 УПК РФ), недостижение которой выступает безусловным основанием отказа в передаче лица.

Между тем Конвенцией 1998 г. (ст. 12, 13) предусматривается возможность первоначально передачи осужденного в иностранное государство, а затем уже в течение месяца — уведомления компетентного органа государства вынесения приговора (в данном случае — Российской Федерации) о решении суда иностранного государства об исполнении приговора суда государства, в котором он постановлен. В развитие указанного, выражая свою правовую позицию, Верховный Суд РФ полагает достаточным наличие согласия компетентного органа иностранного государства на передачу осужденного. Не может, по мнению Верховного Суда РФ, выступать основанием для отказа в передаче осужденного отсутствие решения иностранного суда или иного органа о признании и исполнении приговора российского суда. Такое решение может быть принято после фактической передачи осужденного[6] [7].

Таким образом, налицо рассогласованность правовых норм национального законодательства и международных правовых актов. В частности, согласно подп. «б» п. 2 ст. 471 УПК РФ основанием отказа в передаче является признание компетентным органом иностранного государства приговора суда Российской Федерации (в рассматриваемом случае) без установления порядка и условий отбывания осужденным наказания на территории иностранного государства. Возникает вопрос: в чем смысл такого законодательного установления, которое не носит безусловного характера? В данном случае суд, руководствуясь ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, применяет правило, закрепленное Конвенцией 1998 г.

Следует подчеркнуть, что имеется правовая неопределенность отдельных правовых положений самой Конвенции 1998 г. Так, одним из условий передачи осужденного к лишению свободы выступает установление аналогичного наказания1 в государстве исполнения приговора за совершенное преступление, которое вменяется передаваемому лицу (п. 4 ст. 5 указанной Конвенции). Одновременно указанной Конвенцией допускается первоначально фактическая передача осужденного, а потом — принятие судом иностранного государства решения о преобразовании приговора (ст. 12, 13).

В связи с изложенным возникает ряд вопросов, ответы на которые не очевидны:

  • 1) каким образом суд государства вынесения приговора может избежать нарушения данного условия, не владея сведениями о виде наказания, установленного законодательством государства исполнения приговора и не будучи убежденным в том, что это наказание не может быть иным, т. е. не связанным с лишением свободы? Кроме того, необходимо учитывать и тот факт, что на момент получения просьбы о передаче неотбытая часть наказания не должна быть менее шести месяцев[8] [9] (п. 5 ст. 5 Конвенции 1998 г.);
  • 2) каковы последствия ситуации, возникновение которой ожидаемо в случае, если суд государства исполнения приговора не признает приговор государства его вынесения (чего не запрещает Конвенция 1998 г.), а осужденный уже находится на территории государства исполнения приговора? Правового механизма возвращения переданного осужденного Конвенцией 1998 г. не предусмотрено;

3) каким образом должно реагировать государство вынесения приговора, если суд государства исполнения приговора признает приговор государства его вынесения, но установит несоответствующие (несопоставимые) условия и порядок отбывания осужденным наказания?[10]

Даже если во исполнение правовых норм международных правовых актов в решении компетентного органа (не суда) государства исполнения приговора будет содержаться гарантия исполнения приговора государства, его постановившего, и указан факт криминализации деяния, вменяемого осужденному стороной вынесения приговора, в том числе с приложением текстов соответствующих статей и иных положений законодательства государства исполнения приговора, достоверных и исчерпывающих ответов на сформулированные выше вопросы по-прежнему получить невозможно.

На основании изложенного следует заключить о необходимости совершенствования правового регулирования института передачи осужденного для отбывания наказания в государстве его гражданства. Полагаем, что вносимые автором предложения законодательного и правоприменительного характера позволят оптимизировать указанную сферу международного сотрудничества, а именно: расширить процессуальные гарантии соблюдения прав и законных интересов осужденных иностранных граждан, повысить качество материалов исполнительного производства, сократить сроки осуществления передачи осужденного и др.

  • [1] Постановление Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судамизаконодательства об исполнении приговора».
  • [2] Насколько качественно осуществляется в таком случае защита прав, законныхинтересов осужденного, каков уровень его удовлетворенности оказываемой защитой?Данные вопросы требуют самостоятельного научного исследования.
  • [3] Анализ правоприменительной практики свидетельствует о том, что практическивсегда осужденный участвует в судебном заседании.
  • [4] См. абз. 1 п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора».
  • [5] В течение данного срока Минюст России должен уведомить осужденного иностранного гражданина либо компетентный орган иностранного государства о решенииРоссийского государства по вопросу передачи осужденного. Срок исчисляется с момента обращения указанных субъектов в Минюст России.
  • [6] Следует отметить, что в отдельных иностранных государствах предусмотрены более суровые уголовно-правовые санкции за одно и то же преступление в сравнении сроссийским законодательством.
  • [7] См. абз. 2 п. 35 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О практике применения судами законодательства об исполнении приговора».
  • [8] Следует отметить, что Конвенция 1983 г. (ч. 2 ст. 10) допускает замену наказанияв виде лишения свободы на иное наказание, предусмотренное за совершение аналогичного преступления в государстве исполнения приговора. Неотбытая часть лишениясвободы принимается во внимание при определении размера иного наказания, не связанного с лишением свободы.
  • [9] Объективности ради необходимо подчеркнуть, что данный срок недостаточенпри осуществлении процедуры передачи осужденного из Российской Федерации.Только срок уведомления лица о принятом решении по вопросу передачи составляет120 дней (около четырех месяцев), на дальнейшие организационно-правовые мероприятия уходит около шести-девяти месяцев, как показывает анализ правоприменительной практики. Поэтому целесообразно российскому правоприменителю руководствоваться установлением — не менее одного года. В противном случае осужденныйпри передаче сразу же будет освобожден от наказания, что выступает основанием запрета его передачи (п. 2 ст. 6 Конвенции 1998 г.).
  • [10] Следует признать отсутствие указанной формулировки в Конвенции 1998 г. Но,по нашему мнению, отмеченная несопоставимость является составной частью условияпередачи, установленного п. 6 ст. 5 данной Конвенции, — имеется согласие государства вынесения приговора (которое получается с учетом подп. «в» п. 2 ст. 471 УПК РФ —для Российской Федерации).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >