Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Экономика arrow Россия: сквозь санкции — к процветанию!

ДЕНЬГИ, КРЕДИТ, КУРС

Денежно-кредитная и бюджетно-налоговая политика страны при переходе от модели социальной консервации к модели экономического прорыва предсказуемо нуждается в существенном переформатировании. Недостаток денежного предложения, высокая цена на капитал, растущая вероятность дефолтов крупных корпоративных заемщиков, рост инфляции, неоправданно завышенный курс рубля, отток капитала, незаконные финансовые операции (в первую очередь обналичка), преимущественно спекулятивный характер иностранных инвестиций, значительные бюджетные социальные обязательства, все это помноженное на негативный эффект от западных санкций — вот далеко не полный перечень проблем, с которыми неизбежно столкнется (и уже сталкивается) российская финансовая система. Перечень тяжелый, но не неподъемный.

Денежный голод

После санкционного ограничения доступа некоторых российских заемщиков к кредитному рынку США и ЕС обострился вопрос об источниках финансовых ресурсов, необходимых для запуска ключевого драйвера экономического прорыва — национальной промышленности, ориентированной на конечное потребление, будь то расширенное воспроизводство или эмуляция. Проблему рефинансирования ранее полученных на Западе корпоративных кредитов оставим за скобками, и вот почему.

Во-первых, как уже отмечалось в первой главе, в 2012 году в России из 51 млрд долл, прямых иностранных инвестиций (ПИИ) 39 млрд долл., или 77% от всех ПИИ, поступило из офшоров и стран с пониженным налогообложением. Причем инвестиционными «лидерами» оказались отнюдь не офшоры, ныне используемые в основном для оформления прав собственности либо как транзитная финансовая территория, а «льготные» Люксембург, Нидерланды и Ирландия, откуда в общей сложности пришло 31 млрд долл., или более 61% от всех ПИИ. Иными словами, пусть не на три четверти, а на две трети, но значительная часть ПИИ — «наши» деньги (оборотные средства, прибыль, дивиденды), некогда выведенные из российской экономики с использованием полулегальных (а часто незаконных) схем, а после возвращенные как иностранные вложения.

Задача погашения «западных» инвестиционных (кредитных) ресурсов, по сути перекладывания из левого кармана в правый одних и тех же жуликоватых брюк, надумана и педалируется отдельными наивными экспертами либо по неосведомленности, либо по лицемерию. Заказчики и адепты очередной «кредитновозвратной» истерии живут надеждой, что сердобольное государство, вняв повышенному градусу общественной дискуссии, профинансирует возмещение псевдоиностранных средств: предоставит правительственные гарантии, рефинансирует через госбанки либо национализирует частные, выжатые как лимон предприятия. В последнем случае, естественно, вместе с долгами.

Во-вторых, российские финансовые и производственные компании, получившие на Западе «подлинные» кредитные средства, в основной массе жизнеспособны, что означает в том числе генерирование в будущем корпоративных доходов, за счет которых подавляющая часть российских заемщиков в состоянии обслуживать западные инвестиционные вложения и ссуды. Помимо этого, иностранные финансовые институты, осознающие и принимающие возросшие политические риски, как правило, готовы к потенциальной реструктуризации выданных российским компаниям средств. Упорно насаждаемый в обществе образ непримиримого банкира с «дикого Запада» по большому счету играет против российских же профанов-заемщиков, не сумевших в благополучные годы провести полноценный банковский маркетинг и выбрать «вменяемых» финансовых партнеров.

Вернемся к сути вопроса: резервы для финансового обеспечения стратегии экономического прорыва есть, и находятся они не на Востоке, где финансовые авуары несоизмеримо меньше в сравнении с Западом, а цена на капитал для российских компаний априори выше. Искать и находить нужно у себя дома, в собственной монетарной системе.

Во второй главе книги (таблица 2.3) показано, что российский объем денежной массы в широком определении по итогам 2012 года был в 2,0 раза ниже по сравнению с Вьетнамом, в 2,6 раза ниже в сопоставлении с Южной Кореей и в 3,6 раза ниже в соотнесении с Китаем. Более того, практически во всех экономиках нашей выборки объем денежной массы был выше российского, притом что инфляция — либо ниже, либо соизмерима с российской.

Как видно, в российской экономике сформировался устойчивый дефицит финансового капитала, минимизирован важнейший фактор прироста СПФ. Как следствие, все последние годы в экономике страны констатируется высокая стоимость кредитных ресурсов, значительная плата за кредит, частично перекладываемая в рост инфляции.

Впрочем, процентные ставки по коммерческим кредитам в России отнюдь не самые высокие. Мы привыкли сравнивать российские ставки с американскими или европейскими, тогда как сопоставлять нужно со ставками не развитых, а формирующихся рынков. По данным The World Factbook, в 2012 году средняя базовая ставка по кредитам коммерческих банков в странах нашей выборки составила (в порядке убывания): в Бразилии — 36,6%, в Турции — 19,0, во Вьетнаме — 13,5, в Индонезии — 11,8, в Индии — 10,6, в России — 9,1%, в ЮАР — 8,8, в Китае — 6,0, в Южной Корее — 5,4, в Мексике — 4,7% годовых. Видите — Россия далеко не в лидерах. Правда, горечи добавляет тот факт, что в 2013 году указанный показатель во всех странах либо снизился, либо не изменился, тогда как в России и Индонезии, наоборот, вырос: в России до 9,3%, в Индонезии — до 12,1% годовых. По совпадению страны, где процентные ставки ниже, обладают значительными объемами денежной массы в соотношении с ВВП (таблица 2.3), тогда как Россия и Индонезия, единственные две страны, где средние ставки по коммерческим кредитам в 2013 году увеличились, являются по этому признаку аутсайдерами.

Некоторые эксперты небезосновательно сравнивают сложившееся в России положение с ситуацией в США накануне отмены золотого стандарта 1973 году, когда и американская экономика, и хозяйства других капиталистических стран ощущали острую нехватку ликвидности, тормозившую экономическое развитие в целом: «Российские реформаторы заменили золотой стандарт долларовым. В результате долларовый стандарт оказывает такое же депрессивное влияние на экономику России, какое оказывал золотой стандарт на экономику США и других стран западного блока до 1973 года. Развитие экономики России все эти годы определяется не ее нуждами, а потребностями других стран в российском экспорте»[1].

Справедливости ради (а заодно для развенчания мифа о жесткой привязке объема денежной массы к поступлениям иностранной валюты) скажем, что в 2010-2013 годах строгой корреляции между денежной эмиссией и валютной экспортной выручкой (упрощенно — приростом международных резервов) не было, что доказывают данные таблицы 7.1.

Некоторые макроэкономические показатели России в 2010-2014 годы

Таблица 7.1

Показатели

2010

2011

2012

2013

Среднегодовая цена Urals, долл/барр.

78,2

109,4

110,5

107,9

Международные резервы, млрд долл.

479,4

498,6

537,6

509,6

Денежная масса, М2, млрд руб.

20 011,9

24 483,1

27 405,4

31 404,7

Прирост М2, %

-

22,3

11,9

14,6

Прирост индекса потребительских цен, %

-

6,1

6,6

6,5

Примечание. Данные по международным резервам и денежной массе показаны по состоянию на 1 января следующего за отчетным года, данные по индексу потребительских цен приведены в сопоставлении декабрь к декабрю.

Источники: Минфин России, Банк России, Росстат.

Как видите, в 2010-2013 годах среднегодовой объем международных резервов (состоящих по большей части из валютных резервов, монетарного золота и средств суверенных фондов) составил 506,3 млрд долл, (амплитуда колебаний — 6,2%), сопоставимыми были флуктуации профицита торгового баланса страны, а среднегодовая цена российской нефти Urals в 2011-2013 годах колебалась в диапазоне 107,9-110,5 долл/барр., то есть оставалась практически неизменной. В то же время за 2010-2013 годы денежная масса в России увеличилась на 56,9%. Иными словами, в период 2010-2013 годов четкой зависимости денежной эмиссии от экспортных поступлений не фиксируется.

Вместе с тем вывод о недостаточном в настоящий момент денежном предложении, искусственно сдерживаемом приросте денежной массы и относительно высоких процентных ставках по кредитам по-прежнему представляется справедливым. Какими путями можно увеличить денежное предложение, насколько безболезненно для финансового самочувствия общества можно увеличить денежную массу, а главное — не вызовет ли прирост количества денег в экономике рост инфляции?

Сначала о способах расширения денежного предложения. Согласно ст. 22 Федерального закона от 10 июля 2002 года № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» (далее — Закон о Банке России) Центробанк не вправе предоставлять кредиты правительству России «для финансирования дефицита федерального бюджета, покупать государственные ценные бумаги при их первичном размещении, за исключением тех случаев, когда это предусматривается федеральным законом о федеральном бюджете». Оставим в покое эмиссионное финансирование бюджетного дефицита или приобретение государственных облигаций при их первичном размещении: нельзя — так нельзя, что, кстати, абсолютно оправданно.

Эмиссия должна осуществляться в соответствии с положениями других статей Закона о Банке России, в частности ст. 35 и 40, посредством рефинансирования или кредитования Банком России кредитных организаций, причем, как следует из законодательного положения, «формы, порядок и условия рефинансирования устанавливаются Банком России», что дает Центробанку определенную свободу действий. Технически это может выглядеть так: уполномоченные банки (либо государственная корпорация «Внешэкономбанк», либо кредитные организации с участием государства (Центробанка) в уставном капитале) предоставляют заемщикам ссуды под государственные гарантии (сузим масштаб — гарантии правительства России), например, для реализации инвестиционных проектов в области импортозамещения[2], а Банк России восполняет этим банкам выданные реальному сектору средства[3].

Еще один путь. Эмиссия может осуществляться путем купли-продажи ценных бумаг, прежде всего облигаций федеральных и региональных институтов развития, крупнейших банков с государственным участием (с участием Банка России), фондов прямых инвестиций. Перечень таких ценных бумаг согласно п. 2 ст. 39 Закона о Банке России определяется решением Совета директоров Центробанка, при условии их допуска к обращению на организованных торгах, что вновь развязывает Центробанку руки. По сути, это вариация первого предложения, разница в том, что на месте кредитных организаций оказываются институты развития, опять же финансирующие проекты в реальном секторе экономики.

Наконец, согласно ст. 44 Закона о Банке России никто и ничто не может помешать Центробанку осуществлять эмиссию собственных облигаций, размещаемых среди кредитных организаций, с возможностью досрочного погашения по номиналу (но без причитающихся к моменту досрочного погашения купонных выплат).

Императивом при таких способах расширения денежного предложения должно стать исключительно проектное финансирование инвестиционных проектов в реальном секторе экономики, сопровождаемое квалифицированным отбором проектов, всесторонней оценкой возможных рисков и, конечно, неусыпным контролем за ходом их реализации. Также возможен вариант, при котором проектное финансирование осуществляется не до, а после выполнения заемщиком каждого этапа проекта, при этом вероятную нехватку оборотных средств у исполнителя могли бы компенсировать другие коммерческие банки (финансовые институты). Такая тактика позволит максимально снизить вероятность ошибочных вложений, приводящих не только к вынужденным финансовым списаниям, ухудшению нормативных показателей банковского сектора и макроэкономической депрессии в реальном секторе, но и к психологическим травмам в предпринимательском сословии. Еще одно позитивное следствие — неукоснительное соблюдение этих установок позволит снизить до минимальных параметры оттока капитала, неизбежного при «лобовом» увеличении денежной массы.

Теперь об объемах денежной эмиссии. В экспертном сообществе весьма распространена точка зрения, согласно которой эмиссия могла бы быть эквивалентной сумме ежегодного профицита торгового баланса страны (профицит по итогам 2013 года составил 212,3 млрд долл., или 6,9 трлн рублей). Такой подход ошибочен по нескольким соображениям. Во-первых, зависимость эмиссии от внешнеторговой деятельности, тех же валютных поступлений, признана контрпродуктивной, не коррелирующей со стоящими перед экономикой задачами. Во-вторых, в один год во внешней торговле может быть густо, в другой — пусто. Внешнеторговая деятельность России состоит преимущественно из экспорта сырья и продуктов его первичной переработки, а также импорта в основном потребительской продукции, следовательно, в немалой степени зависит от изменчивой конъюнктуры или, как в настоящее время, от глубины санкций. В итоге недофинансирование (вследствие недостаточных масштабов денежной эмиссии) инвестиционных проектов отразится в том числе на будущих поступлениях от экспорта. В-третьих, при таком подходе вместо золотого или долларового стандарта мы придумываем новый тотем — сырьевой (не будем забывать, что порядка половины всех бюджетных поступлений составляют «нефтедоллары»), то есть опять призываем наступить на неоднократно разбивавшие правительственный лоб грабли.

Методики альтернативных расчетов масштабов увеличения денежной массы широко известны. Их применение показывает, что дополнительный, и что особенно важно, безболезненный для экономики, ежегодный объем денежной эмиссии в период 2010-2013 годов мог бы составить 3-3,5 трлн рублей, за счет которых могли быть профинансированы многие проекты, ориентированные на экономический рост, включая, естественно, импортозамещение. Иными словами, в настоящее время, по сравнению с 2010 годом, мы бы имели приблизительно удвоенный объем денежной массы. Поиск ответа на вопрос, насколько увеличился ВВП при денежной эмиссии таких масштабов, схож с гаданием на кофейной гуще, поскольку «на старте» чрезвычайно сложно, если вообще возможно, точно определить успешность (эффективность) реализации всех без исключения инвестиционных проектов, предугадать гримасы мировой конъюнктуры или, как сейчас, предвидеть введение санкций.

Возможен ли при значительной денежной эмиссии внезапный всплеск инфляции? Вероятность такого развития событий мала по ряду соображений.

Прежде всего, в России стало уже общим местом сетовать на преимущественно немонетарный характер инфляции, проще говоря, высокую зависимость темпов роста потребительских цен от индексации тарифов естественных и инфраструктурных монополий, а также от все новых бюрократических «нововведений», повышающих плату за пользование общественными благами.

Далее. Рост инфляции частично зависит от индексации заработных плат, в первую очередь в бюджетной сфере, а также от повышения размеров трудовых пенсий (в части покрытия пенсионного дефицита из федеральной казны), предпринимаемых без сопутствующего адекватного увеличения товарного и сервисного предложения. Кроме того, темпы роста потребительских цен зависят от степени решительности в противодействии ценовым сговорам, сплошь и рядом присутствующим в потребительском секторе. Как видно, ни один из перечисленных факторов непосредственного отношения к представленным выше путям дополнительной денежной эмиссии не имеет.

Наконец, расчеты и прикидки, обосновывающие неизбежный рост инфляции в случае дополнительной денежной эмиссии справедливы для замкнутых, закрытых финансовых систем — умозрительных макроэкономических построений, не имеющих ничего общего с реальностью, страстью к которым так грешат некоторые российские экономисты и чиновники. Увеличение совокупного спроса будет нивелировано за счет «сверхштатного» количественного и качественного роста товарного и сервисного предложения. К тому же эмиссия будет направлена на создание и запуск новых производств, а не на прямой рост доходов населения, то есть деньги пойдут не в кошельки, а в основные фонды.

Подтверждение ложности посыла о росте инфляции при увеличении денежной массы применительно к развивающимся странам мы уже приводили. Посмотрите на США (таблица 2.2): в 2000-2012 годах наличных долларов стало больше в 2,2 раза, однако инфляция в Штатах по-прежнему близка к нулевой. Наконец, в таблице 7.1 сопоставлены показатели инфляции и прироста денежной массы в России: и вновь никакой взаимосвязи между приростом денежной массы и увеличением потребительских цен не прослеживается.

В заключение данного раздела напомню об одном из верных и по сию пору постулатов кейнсианства: по мнению Кейнса, искусственная поддержка совокупного спроса должна осуществляться за счет расширения объемов государственных инвестиций, снижения налоговых ставок (фискальная политика), увеличения денежной массы, снижения процентных ставок, предоставления банкам дополнительной ликвидности (монетарная политика). Правда, Кейнс не уточнял, на какую разновидность двух видов финансовой политики делать акцент — на фискальную или монетарную, в который раз подтвердив: экономическая наука универсальных рецептов не содержит. Применительно к современной российской ситуации это означает, что управление финансовой сферой страны — процесс тонконастроенный и сверхкомпетентный, требующий недюжинных опыта, знаний и интуиции, а не отрывочных сведений из теорий прошлого.

  • [1] Лавровский И. Мобилизация без шока / / Эксперт. —2014. —№29 (908).
  • [2] Практика предоставления государственных гарантийшироко развита не только в формирующихся экономиках-лидерах, но и в развитых хозяйствах. Так, в период остройфазы Великой рецессии в 2008-2009 годах государственныегарантии активно предоставлялись в Германии, Дании, Италии, Канаде, Португалии, Франции, других странах. Почемубы и нам не увеличить масштабы предоставления госгарантий под проекты, ориентированные не на рефинансированиеранее взятых ссуд, а на импортозамещение и экономическийрост?
  • [3] Подобный механизм более 10 лет функционирует всфере ипотечного жилищного кредитования: коммерческиебанки выдают долгосрочные ипотечные ссуды, далее предоставляют ипотечные закладные в государственное АИЖК, ато, в свою очередь, выданные кредиты рефинансирует.
 
Посмотреть оригинал
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ ОРИГИНАЛ   След >
 

Популярные страницы