СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ УГОЛОВНО-ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ СИСТЕМЫ

Ю. М. АНТОНЯН,

доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, главный научный сотрудник ВНИИ МВД России

ТИПОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ИСПРАВЛЕНИЮ ОСУЖДЕННЫХ

Уважаемый Александр Александрович, уважаемые коллеги! Вы сейчас только услышали тему моего выступления о типологических возможностях исправления осужденных. Прежде чем приступить к этому важному вопросу, я хотел бы окинуть взором всю преступность в нашей стране и еще раз показать, насколько она связана, и отдельные звенья связаны друг с другом, и какие общие недостатки имеются в деятельности практически всех правоохранительных органов, и в первую очередь полиции, и органов, исполняющих наказание.

Конечно, каждый из нас, каждый практический работник выполняет ту конкретную задачу, которая стоит перед ним. Но все-таки мы должны видеть общую картину, и чтобы за этими деталями, которые стоят перед каждым, общая картина не терялась бы, чтобы был бы ориентир и на нее. Прежде всего, я хотел бы сказать, что в нашей стране преступность уменьшается, уменьшается довольно существенными темпами. Уменьшается и количество лиц, которые оказываются за колючей проволокой. Я думаю, что это дает основания для некоторого оптимизма, для того, чтобы мы сокращали бы и наши усилия по борьбе с преступностью, в том числе в обеспечении кадрового аппарата и для органов, исполняющих наказания, и для полиции, и для других подразделений органов внутренних дел. Но так ли благостна картина на самом деле? Я позволю себе высказать предположение, что это не так. Более того, я думаю, что совсем не так. У нас из года в год увеличивается количество сообщений граждан о совершенных преступлениях, и в то же время из года в год уменьшается количество зарегистрированных преступлений. Как это может быть? Совместимо ли одно с другим? Всегда ли граждане, которые обращаются в полицию, лгут, и никаких преступлений не было? Я думаю, что это не так. Я возьму тот вид преступлений, который чаще всего регистрируется - это убийства. Сейчас у нас в стране совершается около 12 тысяч убийств, а было около 30 тысяч. Наряду с этим увеличивается количество людей без вести пропавших, лиц с неустановленной причиной смерти. И меня эти данные очень настораживают. Не добьемся ли мы того, что настанет один прекрасный день, когда преступления вообще не будут совершаться? И, следовательно, постепенно сократятся места исполнения наказаний. В конце концов, придется распустить и полицию, и учреждения, которые исполняют наказания. Я думаю, что если такими темпами будет идти сокращение, то

з

ничего хорошего не произойдет. Потому что я подчеркиваю, это неправильные, ложные показания.

Если сейчас террорист бросает бомбу и убивает 10 человек, то это регистрируется как одно преступление. Если вор лезет в 10 карманов, а попадается на десятом, это расценивается как одна кража. Такое не может быть. И не только в наших с вами интересах, но и в интересах общества и государства, особенно общества, смотреть правде в глаза и понимать насколько у нас неблагоприятная ситуация создается в области борьбы с преступностью.

Я думаю, что настанет миг, когда мы не достигнем нуля, но немножко что-то такое будет близкое к нулю, но надо будет увеличивать количество преступлений. И тогда будут спрашивать с тех, которые подчиняясь приказу свыше, уменьшали количество преступлений. Задачи органов, исполняющих наказание, останутся прежними. Я думаю, что это положение рано или поздно будет исправлено. И вот теперь мне хотелось бы остановиться на таком вопросе: что же объединяет, какой недостаток объединяет деятельность и полиции, и органов, исполняющих наказание? По-моему этот недостаток заключается в том, что мы не умеем воздействовать на того, кто хочет совершить преступление или отбывает уже наказание и может еще раз совершить преступление. Индивидуальная профилактика у нас очень страдает. Я могу с точностью сказать, что никакой индивидуальной профилактики не проводится в полиции. Больше, наверное, она осуществляется в органах, исполняющих наказание. Но и там это происходит как бы мимоходом, как бы между делом, и не является самым главным. Происходит это главным образом потому, что ни сотрудников полиции, ни сотрудников, исполняющих наказание, не учат, каким образом выявлять причины, по которым человек может совершить преступление, что это за человек, как он может поступить, и как направить его. На одном из прошлых своих выступлений в этом же зале я говорил о том, что нам необходимо при поступлении осужденного в места лишения свободы выяснить, почему человек совершил преступление. И при этом проводил параллель между доктором и сотрудником исправительного учреждения. Также как доктор не может и не будет лечить, не зная диагноза на ощупь, так и не должен работать сотрудник исправительного учреждения. Он должен знать, почему человек совершил преступление. И как раз вот этого он не знает. В самом общем виде он может знать только то, что человек был пьяный, поэтому совершил преступление. Поэтому он может в лучшем случае беседовать с осужденным на тему о том, что плохо пить. Но и без него ведь осужденный знает, что плохо пить. В советское время я встречался в Ульяновской области с такой почти парадоксальной смешной ситуацией, когда осужденные изучали биографию Энгельса. Я вот все добивался от начальства, все хотел узнать, какое имеет отношение Энгельс к исправлению осужденных. Он никогда не высказывался по этому вопросу, никогда не говорил ничего по этому вопросу, сам, слава Богу, никогда не сидел. Поэтому вот почему изучают биографию Энгельса, я так и не смог понять. Хотя сама колония была, по-моему, очень недурной. И вот сейчас говоря о воздействии на каждого отдельно, я хотел бы обосновать свою точку зрения о том, что мы должны разделять осужденных на какие-то группы, на типы. В социологии и психологии есть деление на социологические и психологические типы. Для чего это производится? Производится по одной очень простой причине, все люди не похожи друг на друга. Но есть люди, которых сближают какие-то похожие черты и поэтому вот эта похожесть может позволить объединить некоторых людей в группы, в групповые типы для того, чтобы их легче было бы изучать. Я не отсылаю к известным и классическим работам по типологии. Я могу назвать целый ряд работ по социальной психологии, где говорится о типах личности, и мы можем руководствоваться ими. Для чего я делаю акцент на типологии, на типологических возможностях человека? Если мы узнаем, к какому типу принадлежит вот этот данный человек, мы можем примерно сказать, какими качествами он обладает, что он из себя представляет. Поэтому построить беседу с ним так, чтобы использовать максимально наши знания о нем, как об определенном типе, для его же пользы. И я думаю, что исправление осужденных должно основываться и на этом тоже. На отнесении человека к определенному типу. Если мы установим, что человек принадлежит к такому-то типу, то мы можем вполне сказать себе, что у него такие-то-такие-то качества, с ним надо вести работу так-то и ожидать от него можно то-то и то-то вполне определенное. Хотя с большой со 100%-ной определенностью никто из нас не будет ничего утверждать. Поэтому я думаю, что перед органами, исполняющими наказание, стоит большая и сложная задача - типологизировать преступников. Сейчас типология производится, конечно, но по довольно простым, бросающимся в глаза признакам, вроде пола или тяжести совершенного преступления. Нам нужна, наверное, больше психологическая типология людей, которые отбывают наказание. В ходе нашей работы мы выделили несколько типов, которые населяют наши исправительные учреждения. Это корыстолюбивый тип, очень известный всем, это завистливый тип, ревнивый тип, утверждающийся, в том числе хулиганствующий, утверждающийся с помощью учинения хулиганских действий, это игровой тип, алкоголизированный и с психическими аномалиями. Конечно, каждый из этих типов не существует в чистом виде. Тот же самый алкоголизирующий тип: алкоголик может быть вполне и корыстолюбивым типом. Но, тем не менее, и те черты надо учитывать и другие черты надо учитывать для того, чтобы вести правильную работу. Особенно мое внимание привлекла очень интересная категория осужденных в местах лишения свободы, которую я назвал игровой. Люди-игроки привлекали очень большое внимание ученых. Я могу для преподавателей, в первую очередь, назвать работы Хейзинга, Эрика Берна, об различных типах, об игре, насколько это важно для них. И я думаю, что если мы не будем учитывать тягу к игре многих очень преступников, мы не сможем никогда понять их. Тут сложность очень большая. Никто из этих людей, с кем мы беседуем, не назовет, к какому типу он принадлежит. Это надо будет выяснять нам самим. И в этой связи встает очень сложная задача: кто будет разрабатывать эту типологию. То ли это будут делать практические работники, то ли это будут делать преподаватели и научные работники. Я склонен к тому, чтобы это делали преподаватели и научные работники, которые обладают гораздо большим объемом психологических знаний. И свои выводы они направляли бы в места лишения свободы. Конечно, я не исключаю, а наоборот, утверждаю, что вполне возможно, первые выводы будут неверны, будут искажать действительность. Но на то и исследования, чтобы постоянно повторять их, и думаю, что должны в этом деле скооперироваться и академия, и другие учебные заведения для того, чтобы выделить эти типы. Когда мы узнаем, к какому типу принадлежит данный человек, мы можем построить алгоритм действий, как с ним обращаться, как с ним вести беседу, как реагировать на те или иные поступки, и что от него ожидать. Здесь двойная задача: разработка типологии и определение принадлежности конкретного человека к определенному психологическому типу. И вторая задача: алгоритм действий, после того как мы установили, что данный человек принадлежит к какому-то типу. И вот этот алгоритм действий имеет очень большое практическое значение. Бывает так, что люди просто не знают, какими мотивами они руководствовались и при совершении преступлений, и в своем поведении в местах лишения свободы. Очень часто эта мотивация функционирует на бессознательном уровне. Поэтому понадобятся и специалисты, которые готовят психологов для работы по выявлению бессознательного. Сейчас почти в каждой колонии, если мне не изменяет память, существуют психологи, но эти психологи составляют портреты осужденных, которые годны кому угодно. Я думаю, что тот перечень, который они составляют, пригоден к большинству из здесь присутствующих, в том числе и ко мне, поскольку эти данные - определенные штампы, которые имеются у психологов, в том числе и у тех, которые обслуживают колонии с пожизненным содержанием осужденных. Я был в таких колониях много раз и убедился в том, что это так и есть. Мне представляется, что нам необходима эта работа для того, чтобы мы могли бы точно сказать, по какой причине совершил человек преступление и что с ним делать. Еще один важный вопрос о передаче типологической и в целом психологической информации после освобождения. Я давно стою за создание службы пробации в нашей стране с тем, чтобы воспитательная работа не исчезала, а была бы передана полиции. И я думаю, что служба пробации должна взять на себя этот очень сложный труд по определению того, что делать с осужденным, который вот-вот должен освободиться. Я повторяю, что работа эта очень сложная, работа эта очень длинная, и требует огромных усилий для того, чтобы мы смогли ее использовать на практике. Но результаты, по-моему, того стоят. Я хочу еще раз обратить внимание, что личность осужденного, так же как и личность освобожденного, должна быть в центре внимания органов, исполняющих наказание, или органов, надзирающих после освобождения, и это чрезвычайно важно!!!!!!

Я. С АРТЕМЬЕВ,

доктор юридических наук, профессор, заслуженный работник высшей школы, профессор кафедры криминологии и организации профилактики преступлений (Академия ФСИН России);

В. А. ПАНКРАТОВ, кандидат юридических наук, доцент, начальник Кировского института повышения квалификации сотрудников ФСИН

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >