ПАТРОНАТ И КЛИЕНТЕЛА В СИСТЕМЕ СОЦИАЛЬНЫХ СВЯЗЕЙ РОССИЙСКОГО СЛУЖИЛОГО СОСЛОВИЯ XVII в.

В современном мире человек часто чувствует себя незащищенным. Изменчивая политика, неустойчивая экономика пугают его. Часто обсуждаемые темы коррупции, произвола властей, должностных лиц и засилья «больших» людей, нарушения закона ради личной выгоды заставляют его задумываться. Сюжеты, посвященные данной проблеме, постоянно можно наблюдать на телевидении, в интернете и в других масс-медиа. Надо полагать, что с учетом российской специфики (развал СССР и последовавшие за ним «лихие девяностые») данная тема приобретает характер «наболевшего вопроса» для большинства населения.

Поэтому вполне закономерно, что, с одной стороны, в современных условиях люди стремятся обрести какие- либо гарантии защищенности для себя и (или) своих близких, а с другой - существует большое количество людей, которые могут такие гарантии предоставить либо за деньги (взятки, «блат»), либо по знакомству («свои люди»), либо другими способами («услуга за услугу» и т.д.). И в данном случае можно говорить не просто о коррупции или беззаконии (хотя и об этом в какой-то степени тоже), но о функционировании особого типа межличностных отношений, о формировании социальных связей (сетей) нового вида. Многие исследователи рассматривают подобного рода отношения как отношения между патронами и клиентами. Чаще всего эти термины ассоциируются у нас с Древним Римом, однако и при изучении истории России они могут быть не только с успехом использованы, но и наполнены новыми смыслами. Британский исследователь Д. Хоскинг отмечал: «Надо полагать, что термин “патронат” в том виде, в котором его употребляют ученые, занимающиеся общественными науками, а также сопутствующий ему термин “клиентелизм” может быть плодотворно использован применительно к Российскому государству и помочь нам в понимании многого из того, что до сих пор было сокрыто в его истории»1. Так в чем же состоит специфика отношений патроната-клиентелы?

Прежде всего, стоит сказать о том, что отношения данного типа строятся на принципе неформальности: они не закреплены законодательно, чаще всего не отображаются в официальных документах, будучи основанными на принципе личных связей, знакомств и покровительства. Определяющим фактором здесь является обоюдная заинтересованность в таких отношениях. Однако часто участники таких отношений не желают, чтобы о них знали или догадывались другие люди, во всяком случае, обсуждать такие отношения публично, за пределами «своего круга» считается дурным тоном. Тем не менее, мало кто воспринимает заступничество или покровительство какого-либо лица как нечто незаконное или противоречащее морали. Наоборот, если это помогает оперативно решить какую-то проблему, уладить конфликт, «засветиться» перед нужным человеком, то наличие возможности обратиться с просьбой к патрону-благожелателю рассматривается как несомненное преимущество. Ведь гораздо проще найти выход из сложившейся ситуации, используя «свои каналы», чем пытаться разрешить проблему официально, обращаясь в какие-либо инстанции.

Кроме того, отношения патроната-клиентелы основываются и на факте неравенства в обладании определенными ресурсами[1] [2]. Причем в качестве ресурсов могут выступать не только материальные блага и ценности, но и, например, доступ к власти, возможность разрешения каких-либо противоречий, либо принадлежность к определенному культурному коду или дискурсу (так, например, Н.Ш. Кол- лманн рассматривала дискурс «чести» как одну из важных политических и культурных практик Московского государства XVII в.1). В этом случае разница в социальных статусах может не иметь решающего значения для формирования отношений патроната-клиентелы - обладание ресурсами может не зависеть от положения в обществе.

Некоторые политологи уже обращали свое внимание на тот факт, что в современном российском обществе роль неформальных отношений весьма высока не только на уровне «повседневной рутины», но и в политической среде, например, на уровне региональных властей, которые компенсировали дефицит правового регулирования возрастанием роли неформальных институтов (влияния региональных лидеров, неформальных соглашений в рамках региональной элиты). Это, в конечном итоге, привело к торжеству клиен- тарных отношений в системе региональной власти[3] [4].

Но если речь идет об исследовании неформальных отношений (в том числе патроната и клиентелы) в историческом, ретроспективном аспекте, то мы должны учитывать и другие особенности.

Некоторые ученые уже указывали, что неформальные отношения играли большую роль в жизни русского общества разных эпох. Н.Ш. Коллман, основываясь на изучении боярской аристократии, делает вывод, что и в XIV в. Москва была традиционным обществом, простым по социальной структуре и политическим институтам, а преемственность, личные знакомства и принцип группирования по личным связям, таким как родственные и брачные узы, являются характерными чертами московской политической культуры[5].

Стоит заметить, что изучение XVII в. в этом плане не менее продуктивно. Достаточно большой комплекс сохранившихся источников, обширная историография данного периода, а также наличие множества концептуальных подходов и практик изучения позволяют применять новые модели и методы исследования по отношению к данному периоду. Надо полагать, что более полно раскрыть значение неформальных связей, в том числе отношений патро- ната-клиентелы, в среде служилого сословия XVII в. может помочь изучение данной проблемы в ракурсе новой социальной истории.

В данном случае «социальное» следует рассматривать не в традиционной трактовке, когда могут быть выявлены определенные и обособленные друг от друга сферы человеческой деятельности (классический пример — экономическая, политическая, социальная, духовная сферы и т.д.),но как «социальное в культурно-психологическом аспекте». Иными словами, необходимо сконцентрироваться не столько на изучении каких-либо отдельных социальных структур (классов, слоев населения) или поведенческих стратегий той или иной страты, сколько на способах и методах взаимодействия человеческого сознания и социальных практик в развивающейся общественной системе и в изменяющейся культурной среде. Для обозначения такого подхода используется термин «социоистория»[6].

С одной стороны, такой комплексный подход расширяет возможности исследовательского анализа при изучении социальных связей служилого сословия XVII в., с другой — является наиболее оптимальным. Служилое сословие рассматриваемого периода не представляло собой единого целого, оно являлось, по сути, сложным конгломератом различных «чинов» — дворян московских, дворян городовых, детей боярских и т.д. Рассмотрение неформальных отношений между «чинами» будет наиболее продуктивным, если использовать комплексную стратегию исследования.

Эффективным методом может оказаться и анализ «локальных сетей». Индивидуальные связи различных представителей служилого сословия могли соприкасаться в определенных точках, образуя разветвленные «локальные сети», в которые могли быть в той или иной мере вовлечены (в качестве акторов, посредников или просто сторонних наблюдателей) десятки людей. Анализ таких структур в широком социокультурном контексте поможет в выяснении подробных обстоятельств того, что мы сегодня называем «карьерным ростом». Следует учитывать, что здесь важным будет не сам факт «подъема» определенного служилого человека по карьерной лестнице — гораздо важнее в данном случае выяснить, какие социокультурные механизмы при этом были задействованы, как могли использоваться неформальные пути принятия решений в обществе, которое только начинало переживать процесс «формализации» и нового «узаконивания» с появлением Уложения 1649 г. В новейшей отечественной историографии метод анализа «локальных сетей» применялся М.М. Леоновым при исследовании российской салонной культуры XIX — начала XX вв.[7]

При таких подходах на первый план выходит также проблема отношений между властью и обществом в XVII в. Используя метод комплексного анализа действовавших социокультурных практик (в том числе неформальных),изучая формы общественной жизни с целью описания ее структур и выявления культурного значения, которым люди их наделяют, можно будет понять, насколько консолидированным было общество того времени, имелись ли реальные противоречия между различными общественными стратами иинститутами, как осуществлялась формальная само- презентация власти и каким образом она находила отражение в общественном сознании. Важно при этом попытаться интегрировать макро- и микро-уровни социальных отношений, преодолеть разрыв между изучением социальных структур и анализом человеческих действий и практики повседневной жизни, где культурные установки также играют важную роль. Необходимо «вписать» неформальные патрон-клиентские отношения в более или менее целостную картину «социокультурного бытия» XVII в.

Таким образом, метод широкого социокультурного анализа отношений патроната-клиентелы в XVII в. может помочь нам увидеть не просто один из видов социального взаимодействия или только определенный механизм принятия решений. Благодаря такому подходу возможным станет более глубокое погружение в «контекст эпохи», более широкое понимание дискурса «неформальности». Рассмотрение неформальных отношений, пронизывающих многие слои общества и образующих переплетения «локальных сетей», может способствовать новому осмыслению ставших уже традиционных по отношению к XVII в. таких понятий и тезисов, как «абсолютизация власти», «консолидация правящего класса», «развитие экономики» и т.д.

XVII столетие в истории России многими историками считается переходным периодом. С одной стороны, это время восстановления и реконструкции государственности и «социальности» после Смуты, с другой — время появления новых тенденций, которые в итоге вылились в модер- низационные преобразования Петра I.Изучение патроната-клиентелы даст возможность увидеть «культурное измерение» сложных и многообразных социальных отношений в эту важную переходную эпоху.

  • [1] Хоскинг Д. Система патроната и Российское государство // Россияи мировая цивилизация. К 70-летию чл.-корр. РАН А.Н. Сахарова. - М.:Наука, 2000.-С. 413.
  • [2] Афанасьев М.Н. Клиентелизм и российская государственность:Исследование клиентарных отношений, их роли в эволюции и упадкепрошлых форм российской государственности, их влияния на политическиеинституты и деятельность властвующих групп в современной России. - М.:Московский общественный научный фонд, 2000. - С. 42.
  • [3] См.: Коллманн Н.Ш. Соединенные честью. Государство и обществов России раннего нового времени. - М.: «Древлехранилище», 2001.
  • [4] Бирюков С. В. Клиентела как модель политического порядкаи политических изменений. - М.: ТЕИС, 2009. - С. 12.
  • [5] Коллман Н.Ш. Боярские роды и отношения при дворе: Образованиеполитической системы Московского государства // Американскаярусистика: Вехи историографии последних лет. Период Киевскойи Московской Руси: Антология. - Самара.: Самарский университет,2000.-С. 188-189.
  • [6] Репина Л.П., Зверева В.В., Парамонова М.Ю. История исторического знания: пособие для вузов. - М.: Дрофа, 2006. - С. 244.
  • [7] См.: Леонов М.М. Российские салоны второй половины XIX - началаXX веков: патронат и протежирование. - Самара: Самарскиймуниципальный институт управления, 2010.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >