ИЗДАТЕЛЬСКИЙ МИР ФРАНЦИИ ВО ВРЕМЕНА НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ (1940 - 1944 ГГ.)

Франция - страна великой культуры и великой литературы. Однако, очевидно, следует начать разговор не с писателей, а с издателей и издательств. Между писателями и издательствами часто существуют многолетние отлаженные связи, порою имеющие личностный, дружеский характер. И хотя эта зависимость является обоюдной, следует признать, что литератор больше зависит от издателя, чем издатель от литератора. Причем, как справедливо замечает французская исследовательница Жизель Шапиро, чем более известен писатель, тем крепче он связан со «своим» издательством[1].

Неудивительно, что, желая поставить культурную жизнь Франции под свой контроль, немецкие оккупанты, прежде всего, взялись за издательства. Еще летом 1940 г. в Париж вернулись после «исхода» в южную, неоккупи- рованную зону главы крупнейших издательств - Гастон Галлимар, Бернар Грассе и Робер Деноэль. Они очень быстро сориентировались в изменившейся обстановке - были готовы к сотрудничеству с немцами и к возобновлению работы.

Уже 28 сентября 1940 г. Рене Филиппон, председатель синдиката издателей, объединявшего в своих рядах почти все французские издательства, подписал соглашение о цензуре с представителем Отдела пропаганды и агитации для Франции (филиал Министерства пропаганды Йозефа Геббельса). Французские издатели обязались не публиковать ничего из того, что «вредит престижу или интересам Германии», и ни одного из авторов, «чьи книги запрещены в Германии». В случае сомнений издатель должен был обращаться в Отдел пропаганды и агитации; последний в обязательном порядке получал по два контрольных экземпляра новинок и переизданий1.

Подписывая соглашение с немцами, французские издательства автоматически брали на себя обязательства по соблюдению «списка Отто» (по имени немецкого посла в Париже Отто Абеца). Его целью был запрет на распространение книг, «которые своей лживостью и тенденциозностью отравляли сознание французского общества». Под запретом оказывались «писания политических беженцев и писателей-евреев, презревших оказанное Францией гостеприимство и бессовестно подталкивавших ее к войне, из которой они надеялись извлечь выгоду ради своих эгоистических целей»[2] [3].

С июля 1941 г. были запрещены к изданию и переизданию произведения английских и американских авторов. В июле 1942 г. был издан второй, более обширный, «список Отто»[4]. Третий «список Отто», вышедший 10 мая 1943 г., запретил к публикации произведения 739 авторов «еврейского происхождения, пишущих на французском языке»[5].

Однако немецкие оккупанты использовали не только кнут, но и пряник. Если книги, изданные до войны, подверглись жесточайшей цезуре, то к написанным в годы оккупации произведениям авторов, не включенных в «список Отто», немецкая цензура относилась достаточно либерально и часто разрешала публиковать то, что пытались запретить по «моральным соображениям» власти Виши.

Ставка оккупантов была также сделана на самоцен- зуру издательств и самих писателей. Один из главных цензоров Отдела пропаганды и агитации Герхард Геллер вспоминал после войны: «Уже в 1941 году мы поняли, что невозможно охватить цензурой весь поток издаваемой литературы. Мы давали издателям достаточное количество бумаги, и ониочень активно с нами сотрудничали, никогда не жаловались. Я заключал договоры с редакторами и издателями: они могли печатать, что хотели, пока хватало бумаги, за исключением немногих тем, таких, как война и безопасность; и никаких произведений евреев, и ничего антигерманского. Самоцензура дала самые лучшие результаты»1. Действительно, этот подход полностью себя оправдал. Французские издательства брали на себя обязательства не только не печатать запрещенную литературу, но и «санировать» свои книжные склады, то есть уничтожить запрещенные книги[6] [7]. Часто издатели старались быть «святее самого папы» и сами рьяно следили за чисткой своих книжных складов и издательских планов.

Вместо запрещенной литературы французские издательства принялись печатать то, что могло понравиться оккупантам. Особенно отличился издатель Бернар Грассе. Он публиковал французских коллаборационистов, боролся с издательством «Галлимар» за право публиковать произведения П. Дрие Ла Рошеля, провозглашавшего себя фашистом. Вершиной «успехов» издательства стала публикация главной работы И. Геббельса «Наци-соци». «В наших обоюдных интересах обеспечить главному труду доктора Геббельса ту известность, которую он заслуживает», — писал немецкому коллеге Б. Грассе[8] [9]. Издатель поддерживал тесные связи с оккупантами: цензор Г. Геллер называл его «самым активным» из парижских издателей с точки зрения сотрудничества с немцами1. Б. Грассе вел переписку с верхушкой Третьего Рейха от себя лично и от имени своего издательства. С помощью своих немецких «друзей» он теснил своих конкурентов[10]. Эта «дружба» помогала издательству бороться с дефицитом бумаги успешнее своих конкурентов: так, к 1 января 1942 г. на складах «Грассе» было 284 тыс. тонн бумаги против 1 тыс. тонн у «Галлимар» и 13,4 тыс.

тонн у «Деноэль»1. В 1944 г. издательство «Грассе» официально получило 4,4 тыс. тонн бумаги, а на деле - 71 тыс. тонн[11] [12]. Распределение бумаги было еще одним мощным рычагом давления на французских издателей. Без визы Отдела пропаганды и агитации ни одно издательство не могло получить бумагу[13].

Другие издательства стремились не отставать от «Грассе». Особенно в этом преуспело издательство «Деноэль». Первоначально Робер Деноэль был в немилости у оккупантов за то, что в его издательстве до войны печатались книги, осуждавшие нацизм. Немцы даже закрыли издательство, однако Деноэль открыл новое - «Нувель эдись- он франсез», а потом стал использовать прежнее название издательства. Такая поблажка со стороны оккупантов объяснялась равнением Р. Деноэля на вкусы и предпочтения немцев. С 1940 г. его издательство приступило к выпуску книжной серии «Евреи во Франции», выдержанной в антисемитском духе. Р. Деноэль издал и книгу приближенного к Гиммлеру писателя-эсэсовца Эдвина Двиггера «Смерть в Польше». В какой-то мере Р. Деноэлю удалось превзойти своего конкурента Бернара Грассе: в марте 1941 г. его издательство выпустило сборник речей Гитлера[14].

Другие издательства были вынуждены довольствоваться публикациями менее крупных политических фигур. Издательство «Фламмарион» выпустило в свет книгу коллаборациониста Жака Дорио и работы юриста Фридриха Гримма, убежденного нациста и советника Гитлера (в 1940-1944 гг. работал в Немецком институте в Париже). Издательство «Меркюр де Франс» оспаривало у подконтрольного немцам издательства «Сорло» право издать труд «Миф XX века» нацистского теоретика расизма Альфреда Розенберга[15]. Издательство «Плон» публиковало произведения Рамона Сюареза, еще одного французского писателя, объявившего себя фашистом. Издательство «Массон», специализировавшееся на научной литературе, увлеклось расистской тематикой, опубликовав среди прочего «Учебник по евгенике и наследственности человека» Отто фон Вершуэра, учителя страшного доктора Менгеле.

Что касается прямых контактов между французскими и немецкими издателями, то пример подал Анри Фламма- рион1. Под эгидой Немецкого института еще одно издательство, «Массон», наладило связи с коллегами из Германии, выпускавшими книги по медицине. Оно делегировало своих представителей в совместный комитет по сотрудничеству, созданный летом 1941 г. в Штутгарте. Лидером же сотрудничества с немецкими коллегами в областииздания научной литературы оставалось «Пресс университэр де Франс»[16] [17].

Хорошим приработком для французских издательств стали заказы оккупантов на перевод произведений немецких авторов и их публикация. Всего за годы оккупации было выполнено около 300 переводов на французский язык при участии издательств «Грассе», «Пэйо», «Меркюр де Франс», «Плон», «Деноэль», «Ашетт», «Альбен Мишель», «Галлимар», «Обье»[18].

Самую тонкую игру среди издателей вел Гастон Галлимар. На его издательство приходилась львиная доля книг, попавших в «список Отто». К тому же в конце 1942 г. издательство «Галлимар» издало книги противника оккупантов Антуана де Сент-Экзюпери и коммуниста Луи Арагона, что вызвало шквал критики со стороны коллаборационистов. В марте 1943 г. СД (немецкая служба безопасности) внесла «Галлимар» в список издательств, предназначенных к ликвидации. Однако этого не произошло[19]. «Галлимар» быстро «исправилось». По немецкой указке издательство послушно изъяло из продажи книги писателя Жана-Риша- ра Блока (за еврейское происхождение и коммунистические убеждения) и поэта Поля Валери[20]. Имя Г. Галлимара постоянно встречается в дневнике знаменитого немецкого писателя и философа Эрнста Юнгера (в те годы офицера Вермахта): издатель упоминается как собеседник Юнгера и постоянный посетитель светских мероприятий с участием оккупантов1.

Однако главный козырь Г. Галлимара заключался в контроле над журналом «Новое французское обозрение» (“La Nouvelle Revue Frangaise”). Без этого журнала, созданного в 1909 г. при участии и под контролем Г. Галлимара, невозможно представить себе французскую литературу XX в.[21] [22] Здесь печатались все выдающиеся писатели того времени, многим из них журнал дал путевку в жизнь. О. Абецу, немецкому послу в Париже, приписывают фразу: «Во Франции есть три центра силы - банки, компартия и «Новое французское обозрение». Начнем с последнего»[23].

Немцы хотели превратить журнал в главную витрину культурного коллаборационизма и стремились поставить во главе редакции своего человека - Пьера Дрие Ла Рошеля. В то время пост главного редактора занимал Жан Полан, критик и писатель, пользовавшийся большим авторитетом в мире литературы. Г. Галлимар пошел на размен фигур, выгодный немцам - П. Дрие Ла Рошель стал во главе журнала. Все вышеуказанные уступки, очевидно, превратили Г. Галлимара в persona grata в глазах немцев. Когда глава синдиката издателей Р. Филиппон стал вызывать подозрения у немцев, то один немецкий дипломат в секретной записке от 12 августа 1942 г. предложил послу О. Абецу поставить во главе организации Г. Галлимара, «более лояльного и более открытого к сотрудничеству с немецкими службами, чем Филиппон»[24].

Немцы упорно и настойчиво пытались скупить на корню французские издательства. Однако французы выстояли. И дело здесь не в патриотизме и в Сопротивлении, а в том, что этот бизнес был очень выгоден под патронажем немцев. В 1941 - 1944 гг. среднегодовой выпуск художественной и научной литературы был не ниже, чем до войны. В 1943 г. французские книгоиздательства вышли на ведущее место в мире, опередив Англию и США1. Французам удалось отстоять свой прибыльный бизнес. Такое «Сопротивление» немцы сломить не смогли. Единственное, что им удалось, это войти в капитал большинства издательств, не получив над ними полного контроля. Это означало закачивание больших финансовых средств Германии в издательский бизнес страны, что было выгодно французам. Не все издатели были так удачливы, как Г. Галлимар. Немцам удалось скупить издательство «Ашетт», а также «ариени- зировать» два других - «Кальман-Леви», превратившееся в издательство «Бальзак», и «Ференци», ставшее «Новым французским издательством»[25] [26].

Многие бойкие литераторы сумели воспользоваться оккупацией для личного обогащения и карьерного возвышения. В качестве примера можно привести судьбы двух людей. Один из них, Анри Филипаччи (1900—1961), начинал свою карьеру в 1920-е гг. эмигрантом, подрабатывавшим игрой на скрипке в кафе Монпарнаса. В 1930-е гг. он попытался войти в издательский бизнес, но неудачно: ему пришлось уступить «Галлимару» созданное им издательство «Плеяда». После неудачи Филипаччи оказался на скромной должности в издательстве «Ашетт». Когда немцы купили это издательство, Филипаччи был назначен геббельсов- ским Отделом пропаганды и агитации ответственным за соблюдение «списка Отто». Став своего рода цензором, Филипаччи превратился в крупную фигуру в издательском мире. Хотя после Освобождения он подвергся судебному преследованию за коллаборационизм, обретенные в годы Оккупации влияние и связи позволили ему добиться успеха. В 1953 г. он первым внедрил во Франции дешевые карманные издания по американскому образцу. После смерти Анри Филипаччи бизнес продолжил развивать его сын, Даниель, создавший целую издательскую «империю» - «Ашетт».

Другой пример еще более показателен. Речь идет о журналисте и популярном писателе Жане де Ла Гире (1878— 1956) До войны он работал журналистом в газете «Матен» и одновременно был писателем-«середнячком», специализировавшимся в области развлекательной литературы. Ж. де Ла Гир не принадлежал к литературной элите и не имел никаких шансов в нее войти, к тому же накануне войны он испытывал серьезные финансовые затруднения. Оккупация решила все его проблемы. Сразу после поражения 1940 г. Ж. де Ла Гир рьяно взялся за политическую публицистику. В своих брошюрках он ругал Третью Республику, англичан и Черчилля, восхвалял Гитлера, популяризировал идеи национал-социализма[27] [28]. Ж. де Ла Гир привлек к себе внимание немцев и заслужил их благосклонность. Оккупанты вспомнили о нем, когда подбирали руководителя для приобретенного ими издательства «Ференци». Действительно, Ж. де Ла Гир подходил им по всем статьям: французский писатель, восхваляющий Третий Рейх и хорошо знающий издательство, с которым сотрудничал еще в 1930-е гг., и, ко всему прочему, знающий толк в развлекательной литературе, ставку на которую должно было отныне делать издательство.

Так Ж. де Ла Гир вошел в издательскую элиту. Свои денежные проблемы он тоже решил: в месяц он теперь зарабатывал 12 тысяч франков, в три раза больше, чем в 1935 г. Только Освобождение нарушило эту идиллию: Ж. де Ла Гир был приговорен к 10 годам строгого заключения и поражению в гражданских правах.

Таким образом, весь издательский мир Франции в годы

Оккупации обслуживал врага. Можно ли рассматривать поведение издателей как проявления коллаборационизма или это было вынужденное сотрудничество? Однозначно ответить на этот вопрос невозможно.

С одной стороны, идеологическое обслуживание немцев можно рассматривать как форму коллаборационизма. Если этот коллаборационизм и не был продиктован идеологическими мотивами, то налицо личный интерес (материальная выгода), который подталкивал издателей к сотрудничеству с оккупантами. Доля добровольности в этом сотрудничестве присутствовала — ее размеры варьировались в зависимости от конкретной ситуации.

С другой стороны, сотрудничество с немцами было неизбежно. Малейшая самостоятельность и противодействие оккупантам привели бы автоматически к закрытию издательства (в самом начале оккупации было закрыто 11 издательств). Для сторонников моральной чистоты и принципиальности нарисуем такую картину: все издатели отказываются сотрудничать с оккупантами. Что происходит дальше? А дальше все издательства закрывают или подвергают «ариенизации», то есть они переходят под контроль немцев. Францию наводняют нацистские издания. ... Между тем, хотя французские издательства и печатали угодную нацистам литературу, они одновременно публиковали множество прекрасных произведений классиков и современных писателей. Духовная жизнь Франции, благодаря усилиям издателей и вопреки намерениям оккупантов, продолжалась...

  • [1] Sapiro G. La guerre des ecrivains? 1940 - 1953. — P., 1999. - P. 90.
  • [2] Fouche Р. L’edition frangaise sous I’Occupation, 1940-1944. - P., 1987. -T. 1. - P. 49.
  • [3] Liste Otto. Ouvrages retires de la vente pour les editeurs ou interdits par lesautorites allemandes. - P., 1940.
  • [4] Seconde liste Otto. Unerwunschte Franzosische Literatur. - P., 1942.
  • [5] Liste Otto. Ouvrages retires de la vente pour les editeurs ou interdits par lesautorites allemandes. 3e liste. Ouvrages litteraires non desirables en France. -P., 1943.
  • [6] Heller G. Un Allemand a Paris, 1940-1944. - R, 1981.-P.31.
  • [7] Loiseaux G. La Litterature de la defaite et de la collaboration. - P., 1962. - P. 62.
  • [8] Цит. no: Ridderstad A. L’edition fran^aise sous I’Occupation (1940-1944) //Romansk Forum, 2002, vol.2. - №16. - P. 703.
  • [9] Ridderstad A. Op. cit. - P. 699.
  • [10] Fouche P. Op. cit. - P.47.
  • [11] CorcyS. La vie culturelle sous I’Occupation. - P., 2005. - P.250.
  • [12] Ridderstad A. Op. cit. - R 699.
  • [13] Assouline P. L’epuration des intellectuels. - Bruxelles, 1990. - P. 11.
  • [14] Burrin Ph. La France a I’heure allemande. - P., 1995. -P. 333.
  • [15] Ibid.
  • [16] Fouche Р. Op. cit. - Т. 2. - Р. 231.
  • [17] Burrin Ph. Op. cit. - P. 333- 334.
  • [18] Lottman H. La Rive gauche. - R, 1981. - P. 209.
  • [19] Burrin Ph. Op. cit. - P. 337.
  • [20] Dictionnaire encyclopedique du Livre. - R, 2003. - T.1 - P. 593.
  • [21] Юнгер Э. Излучения (февраль 1941 - апрель 1945). - СПб, 2002. - С. 62, 68.
  • [22] См.: CercierA. Une histoire de la NRF. - P., 2009; HebeyP. La Nouvelle RevueFrangaise des annees sombres, juin 1940 - juin 1941.Des intellectuels ala derive. - R, 1992; La place de “La NRF”dans la vie litterare du XXe siecle(1908 - 1943). - R, 2009; Sapiro G. Un herbage symbolique detourne ? Lanouvelle revue frangaise des annees noires // Etudes litteraires. - 2009,. - Vol.40. -№1.- P.97-117.
  • [23] Carignet O. La Nouvelle revue frangaise //Le Magazine Litteraire. - 2012,fevrier. - № 516. - P. 74.
  • [24] Цит. no: Burrin Ph. Op. cit. - P. 337.
  • [25] Ridderstad A. Op. cit. - Р. 700.
  • [26] Ibid. - Р. 699.
  • [27] См.: Ригеп М. Literature et opportunisme sous I’Occupation. L’exemple deI’ecrivain et I’editeur fran^ais: Jean de La Hire (1878-1956) // Memoires du livre/ Studies in Book Culture. - Quebec, 2011. - automne, vol.3. - № 1.
  • [28] Cm.: La HireJ. de. Par quisouffrons-nous?-P., 1940; La Hire J. de. LeTravail,les travailleurs et la Nouvelle Europe. - R, 1941; La Hire J. de. Hitler, que nousveut-il done? - R, 1942; La Hire J. de. Mort aux Anglais, vive la France! - P.,1942.
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >