Пути решения жилищного вопроса в России

В том же социально-историческом смысле является, на наш взгляд, шагом назад проведённая в 1990-х гг. в России приватизация жилья (квартир) из государственного фонда, т.е. передача его гражданам в частную собственность. Хотя она была проведена безвозмездно, а не путём выкупа, как предлагал П.Ж. Прудон, это был шаг назад от более высокой, общенациональной, общенародной формы собственности, позволявшей целенаправленно и планомерно осуществлять общегосударственную программу крупномасштабного жилищного строительства, фактически бесплатное распределение жилья в пользование при небольшой квартирной плате, расширять кооперативное строительство, организовать жилищно-коммунальное обслуживание населения по низким ценам, далеко не в полном объеме покрывавшим затраты на обеспечение теплом, газом, электричеством, водой, на капитальный и даже текущий ремонт.

В СССР большая часть расходов по жилищному хозяйству по-

113

крывалась за счёт общественных фондов потребления. В сумме квартплата и плата за коммунальные услуги составляла около 4% всех расходов рабочего (для сравнения в США — 20—30% заработной платы, в Великобритании и Франции - 25—30%). И хотя часть общественных фондов потребления формировалась за счёт необходимого продукта и труда работников материального производства, недополученная часть заработной платы этих работников возвращалась к ним (за минусом налогов) по каналу бесплатного образования, бесплатного здравоохранения и других социальных услуг в непосредственно общественном порядке. Такой способ распределения гарантировал доступ работника к этим услугам. Критики социализма указывают на то, что подобный «патернализм» убивает личную инициативу человека, надеющегося на то, что всё сделает государство. В действительности же он освобождает человека от тревоги за своё будущее и будущее своих детей, от страха оказаться невостребованным обществом, безработным, беспомощным в старости и т.п.

Японский опыт свидетельствует о положительных сторонах «патерналистских» взаимоотношений фирмы и её работников, способствующих росту производительности труда, эффективности производства. Российские реформы разрушили трудовые коллективы предприятий, «освободили» их от обязанности развивать собственную социальную сферу, лишили предприятия заинтересованности в решении жилищных проблем своих работников.

Российская социал-демократия с самого начала образования своей партии (РСДРП) обратилась к жилищным проблемам наёмных рабочих. Уже в первой программе, принятой на втором съезде партии в 1902 г., выдвинуто требование (п. 12) установления «надзора органов местного самоуправления, с участием выборных от рабочих, за санитарным состоянием жилых помещений, отводимых рабочим предпринимателями, равно как за внутренним распорядком этих помещений и за условиями отдачи их в наймы, - в целях ограждения наёмных рабочих от вмешательства предпринимателей в жизнь и деятельность их, как частных лиц и граждан»[1].

Придя к власти, переименованная партия (теперь РКП (б)) в новой программе, принятой в 1919 г. уже в советских условиях, отводит особый раздел жилищному вопросу. Логикой происшедших социально-экономических, правовых и политических перемен вся ответственность за его решение в дальнейшем возлагается не на капиталистов-предпринимателей и прежнее государство, а на правящую партию, и это осознаётся её программой. Меняются акценты: от оппозиционно-критических требований по отношению к капиталистическим порядкам к революционно-созидательным, конструктивным мерам. Здесь характерны два момента. Во-первых, в программе даётся своего рода отчёт о реальных действиях новой власти за 2 года после Октябрьской революции в области «разрешения» (термин программы) унаследованного жилищного вопроса, особенно обострённого в период войны: 1) экспроприированы полностью все дома капиталистических домовладельцев и переданы городским советам; 2) произведено массовое вселение рабочих из окраин в «буржуазные» дома; 3) переданы лучшие из них рабочим организациям с принятием этих зданий на счёт государства (т.е. в государственную собственность); 4) начато обеспечение рабочих семей мебелью. (Как видно, эти действия проведены в точном соответствии с рекомендациями Ф. Энгельса, приведенными выше.) В программе, во-вторых, сформулирована задача в области дальнейших шагов в разрешении жилищного вопроса в советской России (РСФСР), однако не задевая — подчёркивается — интересов некапиталистического частного и кооперативного домовладения. Мелкое частное домовладение, заметим, оставалось преобладающим по количеству объектов (единиц) домовладения в сельской местности, малых и средних городах, на окраинах крупных городов, получив по Конституции СССР 1936 г. правовой статус объектов личной собственности граждан, вплоть до распада Советского Союза. Обращает на себя внимание то, что задача в области жилищного вопроса в ходе строительства новой системы определена не в виде плана его разрешения с привязкой к определённым срокам, а в форме принципиальной идеологической и теоретической доктрины - «всеми силами стремиться к улучшению жилищных условий трудящихся масс; к уничтожению скученности и антисанитарно- сти старых кварталов, к уничтожению негодных жилищ, к перестройке старых, постройке новых, соответствующих новым условиям жизни рабочих масс, к рациональному расселению трудящихся»11.

До конца эти задачи и через 70 лет не были решены. Но вряд ли можно отрицать громадное продвижение, хотя и неравномерное, за эти годы в их выполнении. За 1918—1981 гг. было построено 3614,5 млн кв. м общей (полезной) жилой площади, из них: 2137,1 (60%) — государственными и кооперативными предприятиями, организациями и жилищной кооперацией; 588,0 (16,2%) рабочими и служащими за свой счёт и с помощью государственного кредита; 889,4 (24,6%) — колхозами, колхозниками и сельской интеллигенцией, что свидетельствует о некапиталистической структуре источников жилищного строительства. Но на первом этапе (1918—1928 гг.) заметно больше оно активизировалось на селе, составив долю почти в 75% от всех введённых жилых площадей. В период первых трёх пятилеток темп ввода в действие нового жилья значительно не изменился: его общий объём за период 1929—1941 гг., т.е. за одиннадцать с половиной лет, составил около 210 млн кв. м жилых помещений (предшествующие 10 лет дали 203,0 млн кв. м). Форсированная индустриализации народного хозяйства с преимущественным ростом производства средств производства (I подразделения промышленности, особенно машиностроения) и военно-промышленного комплекса требовала громадных ресурсов, которые черпались из аграрного сектора, где была проведена сплошная коллективизация и создана колхозно-совхозная система. Великая Отечественная война и восстановление народного хозяйства, в том числе его жилищно-коммунальной отрасли, разрушенной на оккупированной территории, а затем «холодная война» и оказание экономической помощи слаборазвитым странам отодвинули кардинальное решение жилищных проблем. Вместе с тем послевоенный период уже приносит заметное наращивание темпов и объёмов жилищного строительства: с 200 млн кв. м жилых домов в четвёртой (первой послевоенной) пятилетке до 527,3 в десятой, 552,2[2] [3] в одиннадцатой и 630 млн кв. м в двенадцатой пятилетке. Причём систематически возрастало число квартир, построенных государственными предприятиями и организациями: в одиннадцатую (1981—1985 гг.) и в последнюю перед распадом СССР двенадцатую пятилетку (1986—1990 гг.): 6731 тыс. и 7203 тыс. кв. м соответственно. Эти данные в достаточной мере свидетельствуют об отсутствии «кризиса» и даже «застоя» в экономике, о чём ежедневно вещала «перестроечная» пресса, во всяком случае, в сфере создания жилья. В последних двух советских пятилетках объём капитальных вложений в строительство жилья увеличился со 127,7 млрд руб. (в сопоставимых ценах) в 1981—1985 гг. до 176 млрд руб. в 1986—1990 гг. В результате средняя обеспеченность населения жильём в квадратных метрах общей площади в расчёте на одного жителя СССР возросла в городских поселениях и сельской местности, отдельно в городских поселениях и отдельно в сельской местности соответственно с 13,4; 13,2 и 13,8 в 1980 г. до 16,0; 15;5 и 16,9 в 1990 г.; расширялось, хотя и в не том же темпе, что отрасли I подразделения, жилищное строительство — материальная база удовлетворения жилищной нужды[4].

Вместе с тем противоречие между «спросом» на жильё и его «предложением» сопровождало всю историю советской экономики и имело объективные и субъективные основания. С одной стороны, сама индустриализация, будучи средством разрешения жилищной проблемы, являлась и фактором её обострения, поскольку естественно увеличивала спрос на рабочую силу не только в прежних пунктах размещения реконструируемой старой промышленности, но и в районах создания её новых предприятий, зачастую в необжитых местах Сибири, Дальнего Востока, Казахстана и др. Рассматриваемая в этом ракурсе причина указанного противоречия неустранима в процессе индустриализации; устранение её — в отказе от проведения индустриализации, что означало бы торможение, если не приостановку технического и технологического прогресса, консервировало бы экономическую отсталость страны.

С другой стороны, в СССР индустриализация проводилась не под воздействием стихийных рыночных регуляторов, а в плановом порядке начиная с плана ГОЭЛРО и заканчивая государственными планами социально-экономического развития страны, имевшими директивный характер. Государство всё больше превращалось в общенациональный экономический центр с Госпланом и другими органами централизованного планового управления народным хозяйством, его отраслями и регионами. Оно концентрировало в своих руках основные ресурсы капитальных вложений, определяло в соответствии с директивными стратегическими установками политического руководства строго адресные направления их использования. Управляя «миграцией» капиталов, государство имело возможность регулировать структуру пропорций между частями экономики, определять приоритеты в темпах их роста. Иначе говоря, проблема динамики пропорций и темпов развития народного хозяйства, хотя эта проблема в конечном счёте не может оторваться от реальных возможностей страны, всё же во многом зависела в каждом конкретном случае от решений экономической политики. В каких-то пределах у неё есть свобода выбора, куда направить ресурс: на строительство жилья или тракторного завода. Но всякая сознательная деятельность несёт в себе и возможность отрыва от объективных обстоятельств в силу двоякого рода причин. Одни причины чисто гносеологического характера (неполнота знания, неучёт всех факторов, неточность оценки реальных процессов, неосознанное использование неадекватных данной ситуации определённых методологий и теоретических доктрин и т.п.). Другая группа причин практического свойства (принятие ошибочных решений, утопичность в постановке задач, несоответствие «целей» и «средств» (ресурсов их достижения), влияние различных чисто идеолого-политических платформ, внешних условий, требующих принятия экстремальных мер, уводящих в сторону от логики закономерного развития и т.д.). Самой природой плановой экономики как сознательно управляемой со стороны общества даётся ориентир мер «противодействия» этим «отклоняющим» факторам: использование науки в повышении уровня познания реальной действительности и принятии экономических решений, в усилении компетентности в разработке положений экономической политики государства. Ведение экономики на основе научных знаний — это требование, одно из основных теоретических определений плановой экономики как развитой системы. Применение термина «экономика знаний»

в его рациональном понимании как экономики с широким йене пользованием научных знаний не только на уровне предприятий, фирм, корпораций, но и в масштабе всей экономической системы как единого комплекса не отвечает сущности рыночной экономики и потому лишено смысла.

В определённой степени все указанные выше моменты могут быть учтены при анализе и характеристике основных «маршрутов» переходного периода в СССР, в том числе индустриализации страны, что, к сожалению, не делается в большинстве работ современных авторов. Думается, что названные факторы полезно учитывать и при определении главной идеи и задач государственной политики модернизации современной российской экономики на инновационной основе, хотя российская экономика ушла от плановых начал и всё глубже входит в рыночно-капиталистическую систему. Однако в выступлениях представителей науки и некоторых кругов общественности, да и ряда лиц высшего руководства в последнее время всё громче слышится признание необходимости стратегического планирования, усиления государственного контроля частного, в том числе банковско-финансового, сектора, расширения и повышения эффективности сектора государственных корпораций, более полной практической реализации роли государства в соответствии с Конституцией РФ как социального государства и т.д.

А это означает новое качество в выполнении государством своей социальной функции, которую в той или иной мере оно осуществляло в разные эпохи, не исключая и рыночнокапиталистической системы на разных этапах её развития. Как нам представляется, социальную функцию государства вообще неверно было бы ограничивать её направленностью только на содействие непосредственно росту благосостояния населения, развитие социальной сферы, оказание помощи нуждающимся гражданам, хотя и в этой стороне его социальной деятельности происходят качественные изменения. Однако в структуре этой деятельности важнейшее место занимает воздействие государства на всю экономическую систему, включая материальное производство как государственного, так и частного сектора и, конечно же, социальную сферу в узком смысле. Новое в деятельности социального государства состоит, на наш взгляд, в форме ориентации всего общественного воспроизводства и национального экономического роста на общенациональные интересы страны, включая повышение качества и уровня жизни населения, не допуская при этом больших разрывов в доходах его высших и низших слоёв и привлекая частный капитал к решению социальных проблем населения. Социальное государство играет активную роль в приобретении рыночной экономикой видовых черт социально ориентированной рыночной экономики или социального рыночного хозяйства. Теоретически это ещё не означает перехода или возвращения (например, в России) к социалистической плановой экономике. Речь идёт о высшей ступени процесса социализации, давно идущего в рамках капиталистической системы, или, как иногда говорят в западной и нашей печати, о «социализированном капитализме». Отвечает ли современное российское государство и его экономика требованиям этой ступени? В общем плане ответ согласно нашему анализу определяется тем фактом, что Россия ещё не завершила переходного периода к рыночной экономике и не вышла из трансформационного кризиса, порождённого реформами этого периода. В официальной классификации ООН Россия относится не к числу «основных индустриальных стран», а к «развивающимся и со становящимся рынком странам»[5]. Ей предстоит еще восстановить потери 1990-х гг. в индустриальном потенциале, завершить индустриализацию отраслей народного хозяйства и перевести их на путь инновационного развития. В её экономике не сложился пока присущий рыночному хозяйству механизм внутриотраслевой и межотраслевой конкуренции. В ценообразовании на внутреннем, в том числе продовольственном рынке, доминирует монополизм. Такая ситуация наблюдается и в жилищной сфере - и в строительстве, и в жилищно-коммунальном хозяйстве с его инфраструктурой и системой управления.

Что касается жилищного строительства, то по сравнению с 1990 г. вводимая в действие общая площадь жилых домов сократилась к 1995 г. с 61,7 до 41,0 млн кв. м, т.е. более чем на одну треть, оказавшись лишь промежуточным пунктом кризисного спада в этой отрасли материального производства, потерявшей, хотя и с запаздыванием, не меньше чем промышленность. Инерция спада снизила ввод в действие жилья в 2000 г. до 30,3 млн кв. м, что более чем в два раза меньше уровня 1990 г. Начиная с 2001 г. этот показатель растёт, но гораздо медленнее, чем вся экономика (по ВВП), не достигнув и в 2006 г. (50,6 млн кв. м) не только уровня 1990 г., но и уровня 1970 г. (58,6 млн кв. м)[6]. 2007 г. почти подтянул его до уровня 1990 г., а 2008 г. поднял даже несколько выше этого уровня (61,3 и 63,8 млн кв. м соответственно). Таким образом, за прошедшие 20 лет не изменились годовые приросты жилищных площадей, причём после длительного периода их спада. Осталась нерешённой проблема не только преодоления, но хотя бы приближения России к развитым индустриальным странам по степени обеспеченности населения жилой площадью. По данным, приведенным в материалах ВЦУЖ, средний уровень обеспеченности жильём в целом по стране в 2008 г. был в России (22 кв. м на чел.) более чем в 2,5 раза ниже уровня 1990 г. Швеции (52,0 кв. м на чел.), США (51,0 кв. м на чел.) и более чем в полтора раза Германии, потерявшей во время войны огромную часть жилых домов (38,6 кв. м на чел.).

За два десятилетия коренным образом (благодаря приватизации) изменилась социальная - по формам собственности — структура жилищного фонда России. С начала приватизации в 1990 г. было приватизировано 23 668 млн жилых помещений (63% от общего числа разрешённых к приватизации)[7]. Значительно увеличился частный сектор: его доля с одной трети в 1990 г. возросла до более чем 77% всего жилого фонда в 2005 г. Доля же государственного и муниципального секторов составила только около 23% общей площади жилых помещений[8]. Таким образом, в настоящее время жильё в России оказалось в двух экономических («смешанная экономика) и управленческо- правовых («институциональных») зонах. В зоне частного жилья находится прежний индивидуальный фонд преимущественно сельских поселений и малых городов и приватизированные квартиры в городах. Социализированную зону («социальное жильё») составляет государственное и муниципальное жильё. В этой связи нельзя признать второстепенным вопрос о социальном смысле («природе и причине») проведённой (и ещё не завершённой) в России приватизации государственных и колхознокооперативных предприятий, во взаимной связи с которой проводилась и приватизация государственного жилищного фонда. В организационно-техническом плане приватизация в сфере производства и обмена означала разрушение единого народнохозяйственного комплекса и системы планового управления им в масштабе страны. В связи с распадом СССР неизбежно деформировалось сложившееся общественное разделение труда, в котором российская экономика не была обособлена и находилась в системе хозяйственных связей (поставщиков и потребителей продукции) со всеми союзными республиками. Официальный мотив приватизации основывался, как известно, на тезисе о неэффективности хозяйствования на базе «обезличенной» общественной, особенно государственной, собственности, и поэтому провозглашалась необходимость передачи её объектов более эффективным частным собственникам. За этим стояла главная цель — отказ от плановой системы экономики и возвращение к рыночно-капиталистической системе современного вида, переход от советского социализма к капитализму. Приватизация жилья находилась в русле этого реформирования, ибо переводила решение жилищного вопроса и использование жилищного фонда также на частнохозяйственную основу и рыночные отношения. По сути, реализовывалась упоминавшаяся выше концепция анархо-синдикалистов, трактовавших выкуп жилья рабочими за счёт квартирной платы в их трудовую частную собственность как социалистическое решение проблемы. Различие состоит в том, что российская приватизация жилплощади передавала её гражданам, во-первых, не из частной собственности домовладельцев (капиталистов-арендодателей), а из государственной и муниципальной собственности; во-вторых, бесплатно, т.е. не на рыночных началах. На первый взгляд такой способ решения жилищного вопроса кажется даже более «социалистическим», чем у прудонистов. Но за внешним впечатлением скрывается иная суть. На самом деле — и это подтвердил дальнейший ход событий - российский способ приватизации жилья создавал иллюзию как бы дополнительной (сверх ваучеров) «компенсации» гражданам прежнего государства передачу предприятий, находившихся согласно Конституции СССР во всенародной общественной, а не в частной собственности, отдельным частным лицам, т.е. в частную собственность новых капиталистов. Тем самым фактически вопреки идеологической критике признавалась общенародность присвоения основных средств производства в форме государственной собственности (а иначе зачем ваучер и «подарок» в виде квартиры в собственность гражданину, не являвшемуся собственником ни предприятия, ни квартиры?). Это — с одной стороны. А с другой — эффект бесплатности жилищной приватизации оказался, как и требует рыночная экономика, временным. Постепенно, как отмечалось в начале нашей статьи, росла и растёт плата за жилищно-коммунальные услуги, которая, согласно закону 2007 г., должна была выйти к 2010 г. на уровень полной компенсации затрат ЖКХ плюс, разумеется, прибыль. Государство, таким образом, освобождает себя от забот и ответственности по этой линии в решении жилищного вопроса. Остаётся неясной и перспектива покрытия издержек на текущий и капитальный ремонт приватизированных домов. Более того, государство, судя по всему, не намерено лишать себя такого источника дохода, как налог на недвижимое имущество, каким является частное жильё. Ясно, что к социалистической организации жилищного дела, как бы ни относиться к ней, приватизационное решение жилищного вопроса никакого отношения не имеет. Но, став на рельсы перехода к рыночной экономике, государство, отвечая требованиям Конституции РФ, учитывая опыт ряда европейских, особенно Скандинавских, стран, а также национальные традиции, включая и советский опыт, имеет возможность наладить регулирование решений жилищного вопроса методами социально ориентированной экономики в направлении роста качества и уровня жизни населения. Для этого необходимо прежде всего изменение курса экономической политики, основанной на монетарном варианте неолиберальной доктрины.

Март 2010 г.

  • [1] КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. Ч. I.Изд. 7-е. Госполитиздат, 1953. С. 42.
  • [2] КПСС в резолюциях... С. 428. Можно предположить, что под «рациональным расселением трудящихся» имеется в виду и реконструкция крупных городов, сохранениекоторых в их современном виде, по мнению Ф. Энгельса, и решение жилищного вопроса - «бессмыслица».
  • [3] Народное хозяйство СССР. 1922—1982. Юбилейный статистический сборник. М.:Финансы и статистика. С. 425, 436.
  • [4] Народное хозяйство СССР в 1990 г. Статистический ежегодник. М.: Финансы и статистика, 1991. С. 175, 180.
  • [5] World Economic Outlook (October 2009) - Washington, IMF, 2009. P. 162. 120
  • [6] Рассчитано по http: // www.gks.ru//bgd/regl/B07_13/lssWWW.exe/Stg/d01/01-01.htm(дата обращения: 24.01.2008).
  • [7] Рассчитано по issp: // @CAB:E:|Databasa|b06_l3|Storage|Data.dir@/d0l/06-44.htm (датаобращения: 22.03.2007).
  • [8] Рассчитано по issp: // @CAB:E:|Databasa|b06_13|Storage|Data.dir@/d01/06-45.htm (датаобращения: 22.03.2007).
 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >